Чтение онлайн

— Мы сами достаточно гневные и яростные, — успокоил присутствующих Индиана. — Ну-ка, могучие воины, берите свои заступы и своротите эту плиту набок.

«Могучие воины», несколько ослабевшие от вида прыгающих с неба атмосферных разрядов, воспряли духом и окружили страшную плиту со всех сторон. Несколько минут кряхтения, вскриков, скрипа сухожилий, и плита подалась. Внизу открылась непроглядная и какая-то активная темнота. Зев, глотка, бездна.

— Такое впечатление, что публика снова приуныла. И совершенно напрасно. Тяжкий беспросветный труд позади, а самое интересное, слава и доходы, впереди, — подначил соратников археолог. — В обстановке неизведанного у каждого есть возможность отличиться и заработать пару лишних долларов на конфеты.

Особенно яркая вспышка на мгновение залила напряженным светом подземную полость, откуда глянул громадный змей. А грому предшествовал вопль ужаса, рожденный Салехом.

Впрочем, египтянин тут же поправился:

— Извини, Индиана. Я понимаю — это священный Урей, любимое животное бога Ра, причем, в виде совершенно безопасной статуи.

— Кинь, пожалуйста, лишний факел вниз. Я хочу разглядеть, что там еще имеется помимо любимого животного.

Огонь, оказавшись в подземелье, выхватил из тьмы что-то непонятное, напоминающее бурление. Лишь немного погодя Индиана разобрался и трагически откинулся на спину.

— Ну почему же змеи? Ну, зачем набивать подземелье змеями, а не тараканами, например. Или, на худой конец, тарантулами.

— И при том очень ядовитыми змеями, — добавил Салех.

В мозгу ученого пролистывался справочник по зоологии.

— Те, что подлиннее — это египетские кобры, гая, прототип священного Урея. Яд исключительной силы, смешанного действия — нейротоксичного и гемолитического. Тут они какие-то мутантные, белесые. А те, которые похожи на колбаски, — земляные гадюки с огромными ядовитыми зубами, такие кусают при первой же возможности…

Примерно в это время Ренар, уловив, что Хорхер опять начал подбираться к фройляйн Лилиан, решил поскорее навестить пленницу в ее палатке-темнице. В голове его зароились весьма откровенные образы.

— Я вижу, вы хорошо поерзали на этом столбе, — заметил он с порога. — Зачем вы пытаетесь удрать, мадмуазель Кэмден? Учтите, едва вы покинете меня, как встретитесь с эсэсовцем Хорхером. И будьте уверены, он — мастер своего дела, сами понимаете какого. Или с пустыней встретитесь, что немногим лучше — пески, камни и змеи на три дня вокруг.

Лилиан поторопилась огрызнуться:

— Я чего-то не врубаюсь в ситуацию, Ренар. Если я «при вас», то почему никак мне не дождаться ни стакана вина, ни приличной еды, ни даже прогулки? Ведь все тут ваши дружки.

— Они не друзья мне, а уж скорее неизбежное зло в моей работе. Грубые, необразованные люди. Этот партайгеноссе Хорхер — профессиональный революционер и партработник в прошлом. Организовывал митинги, понимаете, забастовки и беспорядки… Древоточец такой… И надо же, он теперь мне «помогает».

Мужчина пожевал губами, пытаясь совладать со справедливым возмущением.

— А Мюллер чего стоит?! Пусть он умеет рыть окопы и устраивать блиндажи, но здесь нельзя так просто копать и рыть! Потому что под ногами в любом месте — прошлое. Прах великих царей, их достижения — то, чему истово поклонялись и во имя чего много убивали. У Мюллера же в голове только кубометры изъятой породы. И к такому человеку я принужден обращаться по каждому поводу! Этот тип еще меня погоняет: давай-давай, мол.

— Ну, а вы-то чем отличаетесь от них? — задала резонный вопрос Лилиан.

— Надеюсь, за время нашего знакомства я показал себя достаточно обходительным и интеллигентным человеком. Таковым я остаюсь даже в этой части света.

Ренар вышел из палатки и через мгновение вернулся с двумя коробками. Первую он сразу, но несколько театрально раскрыл и вытянул из нее нечто белое, полувоздушное. Чудесное бальное платье, которое не грех надеть на каком-нибудь приеме в Чикаго или в Париже!

— Я очень хотел бы видеть это на вас, Лилиан.

С этими искренними словами он рассек ножом веревки, опутывающие руки мисс Кэмден.

— А еще чего бы вы хотели? — отозвалась грубоватая женщина, но сразу пошла на попятную. — Ну, ладно, ладно. Сделаю вам одолжение.

Она выхватила платье и упорхнула в угол:

— Интеллигентные люди как минимум отворачиваются, когда дама меняет одежку.

— Конечно, конечно, — Ренар охотно продемонстрировал даме свои хорошие манеры, поскольку мог наблюдать за процессом переодевания с помощью зеркальца, стоящего на тумбочке.

Месяцы заточения в нацистском плену пошли Лилиан, как женщине, тольку на пользу. Вынужденно обходясь без веселящих напитков и кровавых бифштексов, она улучшила цвет лица и фигуру. Голос сделался куда менее каркающим, даже обрел волнующие обертоны. Кроме того, по тюремному обычаю у нее давно забрали бюстгальтер.

Обозревая ее спину и так далее, археолог Ренар испытывал искреннее волнение.

— Эй, что у нас во второй коробке? — окликнула его Лилиан.

Ренар толкнул ногой тару, в которой что-то приятно зазвенело.

— «Мерло» и «Масон-Виллаж», — торжественно объявил француз.

— Ну, это меня вдохновляет!

— Еще бы, — глаза Ренара заискрились мужской гордостью. — Лилиан, времени на общение у нас в обрез. Буду предельно откровенен, руководство близко к тому, чтобы применить к вам особые методы дознания. Поэтому вы должны рассказать мне все. Естественно, чтобы я мог защитить вас. Откуда такая преданность Джонсу? Насколько я в курсе, он был не слишком порядочен с вами.

— Я не имею ничего общего с шарлатаном и прохвостом по кличке Индиана, — сурово отрезала Лилиан. — У меня от него сплошные неприятности. Кроме того, я все рассказала вашим товарищам уже сто раз.

Она прошлась по палатке в новом платье, туда-обратно, с каждым шагом все грациознее поводя попкой.

— Вы бесспорно прекрасны, Лилиан, — не смог удержаться от комплимента Ренар.

— И я придерживаюсь того же мнения, — сказала «бесспорно прекрасная» мисс Кэмден и едва уловимым движением сбросила кисейную шаль на стол. Материя прикрыла большой нож, которым Ренар рассек путы и вскрыл коробку с вином. После чего элегантно присела на стул. — Ну, угощайте даму, месье.

Недолго задержавшись на проблемах археологии, микенских находках и загадках критского диска, разговор стал легким, напоминающим то бордосское вино, которое доставил галантный ухажер. Лилиан вспоминала о своей чикагской жизни, о том, как седые почтенные профессора оказывались похотливыми рукосуями, щупающими коленки у студенток во время сложного экзамена. Ренар вспоминал о своей парижской жизни, упирая на количество и качество своих любовниц.