Чтение онлайн

Едва беглецы отгородились дверью, как голова змеи ударила в преграду, которая содрогнулась, несмотря на очевидную крепкость.

Индиана скинул куртку, потом рубаху и снова облачился в куртку. С освободившимся предметом гардероба он сбегал в Палату Битых Стекол и вернулся через десять секунд с импровизированным мешком, полным битого стекла. Голова змеи (или змея?) уже вышибла несколько двухдюймовых досок, передние зубы-кинжалы кромсали дерево. Очередной удар — и сплюснутая башка проникла в образовавшуюся дыру, попутно разевая пасть — влажную, полную слизи, смрадно и мокро дышащую.

Тут и археолог подоспел.

Он бросился вперед, как вооруженный гранатой боец бросается на танк, и зашвырнул в разверстую глотку стеклянную бомбу. Затем резво отдернул руку, потому что челюсти мигом захлопнулись. После чего голова твари конвульсивно спряталась в дыру. Из комнаты с саркофагами донесся шум бросков и ударов мощного тела. Змее было больно.

— Скоро ей конец, а нам, значит, зеленый свет, проход свободен, — оптимистически выразился археолог. Но тут некая благая сила посоветовала ему обернуться. Индиана послушался и увидел, что с противоположной стороны коридора направляется к людям еще одна рептилия. И поздоровее, чем первая, — двадцати футов в длину — вдобавок, белее снега. Скорее всего, она спустилась через какую-то трещину в потолке, привлеченная аппетитным ароматом человеческих организмов.

Лилиан захрипела, как простуженный петух, да еще растопырила перед лицом пальцы. Индиана стал аккуратно разворачивать ее за плечи в сторону камеры с саркофагами.

— Спокойно, мы сейчас поменяем здоровую кобру на очень больную. — Он лязгнул засовом и распахнул дверь.

Зрелище было жутковатым. Змея прыгала, билась о потолок и валилась вниз.

— Когда я скажу «три», мы бежим вперед. Я — вплотную к первому саркофагу, ты — рядом с третьим.

Сказать было легко, но уже на полпути Индиана догадался, что не суждено ему успеть. Он оттолкнулся от пола, пытаясь перемахнуть через змеиное тело, работающее, как скакалка, и попал прямо в белое кольцо. Тяжелы и судорожны были тиски. Профессор оценил, что, несмотря на все свои усилия, он секунды через три будет задушен. Или наколот на зуб… Голова гада уже повернулась к нему, обиженный взгляд животного протыкал почти вещественной яростью, с клыков брызгала смертельная слюна. Змея сделала еще бросок вверх, а потом пасть ее метнулась в сторону Индианы…

Ой, какой большой зев… Доктор Джонс сомкнул веки.

И вдруг тиски ослабли. Человек выскочил из кольца, упал на четвереньки, побежал дальше — на коленках и локтях. Только на самом выходе он посмел оглянуться и узнать причину внезапной милости.

Оказывается, местные рептилии-переростки были змееедами. И отнюдь не дружили друг с другом. Сейчас больший гад, явившийся со стороны коридора, не в гости наведался, а уцепился зубами за хвост меньшего и обвился кольцами вокруг его тела. После чего принялся поглощать собрата. Конечно же, этот второй гад не знал, что вместе с едой поглощает и мешок со стеклом. Впрочем, ему могло повезти — когда меньшой брат (или сестрица) окажется полностью внутри, осколки будут достаточно истолченными и облепленными пищеварительными ферментами.

Потом начались блуждания Индианы и Лилиан по подземным закоулкам. Коридоры, в которых не разогнуться, сменялись довольно просторными камерами. Неровное пламя зажигалки изредка выхватывало из мрака изваяния хтонических богов, от которых портилось настроение. Или освещало фрески, изображающие мытарства астрального двойника Ка в подземном царстве, где на него то и дело посягали недружественные чудовища. (Дух, оказывается, тоже съедобен.) А под подметками то и дело хрустели древние кости.

— Старайся не давить скелеты ногами, — профессионально предостерег археолог свою напарницу и поднял с пола изгрызенную коррозией бронзовую пластину с сохранившимся профилем бараноголового существа. «Амон-Сокрытый», — сразу же определил смотрящий.

Суетились грызуны, тыкались вполне дружелюбными мордочками в щиколотки, пискливо возмущались, когда им наступали на лапки. Это вызывало душевное волнение, потому что нервная система каждую секунду ожидала куда более ужасного соприкосновения. Уши болезненно напрягались, пытаясь уловить шипение, похожее на шум, возникающий при продуве трубы среднего диаметра.

И вдруг — показалось или взаправду?

— Лилиан, не дыши, — скомандовал мучительно прислушивающийся археолог. — Теперь дыши. Как бы стать похолоднее, ведь эти змеи, похоже, реагируют на тепло.

— Инди, жуть меня пробирает, даже в ухе зачесалось. Мне кажется, она где-то рядом. Пожалуйста, включи зажигалку.

— Нельзя, огонь мы прибережем на самый последний момент, — неловко выразился мужчина.

— Вот он приближается, твой последний момент, ты разве не чувствуешь? — зашлась мисс Кэмден истерическим шепотом.

Доктор Джонс вдруг устал бояться. «Чти субботу», — значит, отрешайся от суеты. И когда Отрешение свершилось, он соприкоснулся с чужим сознанием, однако не своим мятущимся рассудком, а чем-то высшим, лишь наполовину имеющим отношение к человеку.

Находись доктор Джонс в более академической обстановке, у него бы наверняка сработала эрудиция.

Которая бы поведала, что египтяне называли это Ка, греки — даймоном, римляне — гением, что оно считалось мыслящим организмом, связывающим человека с иными духами. Что древние израильтяне полагали этот организм частью психики, духовным органом, общающимся со сверхъестественными силами, и дали ему название «руах».

Именно «руах» Индианы Джонса проник в дух Змея, Защитника Сокровищ, а потом спустился до конкретного сознания конкретной рептилии.

Она сейчас видела его, Индиану, красноватым расплывчатым пятном, причем снизу. Тварь не была голодна, но она любила охотиться и не хотела возвращаться с охоты без победы и приятной тяжести в пищеводе.

— Змея где-то тут, около башмаков, — Индиана торопливо щелкнул зажигалкой и стал шарить светом огонька рядом с полом. Потом схватил и потащил ничего не понимающую Лилиан. Не успели они отбежать ярдов на пять, как в том месте, где они только что топтались, взорвался пол. И показалась голова подпольщицы.

Не просто голова, а ГОЛОВА.

Она была размером с хорошую табуретку — даже при закрытой пасти. Когда же пасть раскрылась, то оказалась она такой непомерной величины, что человек мог без особых проблем проскочить внутрь и отправится в увлекательное (для гадины) путешествие по ее пищеварительной системе. Зубы, соответственно, достигали сабельной длины.

Змея, впрочем, сообразила, что поторопилась. Она прикрыла пасть и стала выползать из щели, напоминая при этом молочный фонтан. Телу — толщиной с приличное дерево — не было видно конца. Все эти сведения поступали к Индиане мельком, на бегу. Змея-рекордсменка двигалась за живой едой по спирали, ввинчиваясь в коридор, как штопор. И двигалась намного быстрее, чем подземные странники.

Коридор сужался, бег становился все более затруднительным, у змеи же никаких трудностей не возникало. Казалось, она дышит прямо в затылок.

Неожиданно доктор Джонс и мисс Кэмден оказались в еще одной камере, опять-таки погребальной. Только здесь упокоены были не египтяне: никаких саркофагов, лишь две ниши в стене, в которых лежали не мумии, а простые скелеты, вдобавок при оружии. «Наемники с севера, ахейцы или какие-нибудь другие протогреки», — мелькнуло в эрудированной голове Джонса. Египтяне не считали, что в загробных владениях благого Озириса им понадобится холодное оружие. Вместо клинков они брали в последний путь харчи.