Чтение онлайн

— А-а, мистер Джонс! Отлично. Билеты заказаны на завтра, отправление в девять пополудни, поезд до Сан-Франциско.

— Поезд?

— Да, сэр, до Атлантики — железной дорогой, это привлечет меньше внимания. Из Фриско уже самолетом — до Гонолулу. Сейчас мой сотрудник занимается проработкой дальнейшего маршрута, делает запросы о наличии посадочных мест и так далее. Очевидно, из Гонолулу придется лететь гидросамолетом до Манилы. Вы как переносите гидросамолет?

— Нормально. Я хотел вам сказать…

— Далее, кстати, только самолетами. Из Манилы — в Сайгон. Можно было бы из Манилы в Токио, потом через Китай в Непал, но там война, так что не будем рисковать, — итак, в Сайгон, потом в Бангкок и наконец в Катманду.

— Если не ошибаюсь, мисс Кэмден живет в Кхорлаке.

— Вас доставят автомобилем, я телеграфирую в посольство… Кажется, все. У вас какие-то проблемы, мистер Джонс?

Разведчик замолчал, уступая место собеседнику.

— Проблемы? — спросил Индиана. — Пока нет, но я не обольщаюсь. Собственно, я позвонил вам, чтобы…

Майор Питерс неожиданно засмеялся.

— Подождите, док, чуть не забыл! Тот парень извинился перед вами?

— Какой?

— Как же его имя?.. Сейчас посмотрю, у меня записано. Да вы же сами мне давали…

— Декан, — догадался Джонс. — Извинился — не то слово, мистер Питерс, — лицо профессора осветилось хорошей, доброй улыбкой. — Очевидно, зря вы так с ним, из тяжелой артиллерии…

— Зато наверняка, — отрубил офицер. — Вы слишком важны для нас, чтобы мы жалели боеприпасы. Я повторюсь, но скажу: мы действительно навели о вас справки и выяснили, что ваша квалификация и экспедиционный опыт идеально подходят профилю нашего подразделения, хоть сразу в штат зачисляй.

— Вы преувеличиваете. Кстати, если уж упомянута моя квалификация, то в продолжение темы… Я прочитал материалы из папки, майор. Проделанная работа поражает, равно как и впечатляет эрудиция вашего аналитика. Я читал все это с огромным интересом и уважением. Жаль, что материалы даны только в изложении, в тезисах, я был бы не прочь ознакомиться с ними, так сказать, в оригинальном виде. Хотя, я знаю специфику вашей работы с архивами…

Джонс замолчал. Майор Питерс тоже молчал, никак не реагируя. Пауза затягивалась. Джонс тревожно подышал в трубку, затем постучал по ней пальцем, тогда майор откликнулся:

— Не беспокойтесь, мистер Джонс, я размышляю. Откровенно говоря, я несколько удивлен вашей реакцией… Оценка специалиста такого уровня для меня очень важна, именно поэтому я поступил так, как поступил — в нарушение наших правил. Давайте-ка подробный комментарий вы дадите мне при личной встрече. Не по телефону, понимаете?

— Понимаю, — развеселился профессор. — Шпиономания.

— Вернемся лучше к нашим делам. У вас есть проблемы?

Джонс хмыкнул:

— У меня только одна проблема — как сказать вам то, ради чего я, собственно, позвонил.

— О, простите, — спохватился мистер Питерс. — Я вас, кажется, перебил?

— Ничего, я привык. Я хотел торжественно сообщить, что принимаю предложение съездить в Непал за ваш счет. Но, по-моему, вам мое согласие и не требуется, Билл.

— Вы согласны? — искренне обрадовался Уильям Питерс. Он на секунду оторвался от разговора, чтобы объявить куда-то в сторону: «Мальчики, он согласился!», затем смущенно сказал. — Я все время боялся, мистер Джонс, что вы откажетесь, это была бы, знаете, такая проблема…

В нашем хрупком мире все имеет конец. Завершался и этот день. Информационные агентства лихорадило от последней новости — нацистский путч в так называемой Судетской области Чехословакии, правительственные войска жестоко подавляют мятеж. [13] Все имеет свой конец — завершалось и мирное время в Европе, очередной шаг к войне был сделан. Мирная жизнь вообще крайне недолговечна, кому как не профессору археологии это знать? Сегодня ты в Чикаго, в университетском кампусе, неторопливо плывешь, увлекаемый плавным течением скучных американских будней, а завтра?..

Профессор археологии собирался в поездку. Полусобранная дорожная сумка стояла на полу в центре помещения, постепенно наполняясь необходимыми предметами. Скальпель. Измерительная лента длиной в тридцать футов. Противопылевая повязка, попросту именуемая «намордником». Охотничий нож производства Швеции — добротная вещь, со стоком, с пилой; затем веревка — прекрасный корд из манильской пеньки; затем армейская лопатка, москитная сетка, электрический фонарь с питанием от маленького ручного динамо… Что еще? Вместо компаса — буссоль, [14] дающий точность до сотой градуса, настоящая драгоценность… Широкая кисть типа «флеши», [15] предназначенная для расчистки находок от песка… Папка с листами размеченной бумаги…

После недолгого размышления профессор вытащил обратно кисть вместе с папкой. Это не понадобится, с некоторым сожалением подумал он, и не просто с сожалением, а со странным болезненным чувством, отдаленно напоминающим стыд. В который раз, в которую поездку он не берет привычнейшие атрибуты любого нормального археолога. Устройство лагеря, нанесение реперов, чтение профилей, расчистка стоянок, — нет, не для него. Профессор Джонс не был нормальным археологом, так уж складывалась его горькая походная жизнь. Зато, вот чего никак нельзя оставить дома…

Он улыбнулся и посмотрел на стену. Там висел «Пацифист», разложенный на нескольких гвоздиках — потрепанный, видавший виды. Нет, не портрет Махатма Ганди, хоть и очень похоже по силе воздействия на умы людей — особенно в условиях, приближенных к боевым. А в других условиях профессору Джонсу почти и не приходилось работать, так уж складывалась его горькая научная карьера. «Пацифист» — это старый добрый кнут, каким ковбои из фильмов наказывали грубых индейцев, а пастухи из жизни гоняли разнообразный скот. Двенадцать футов плетеных волокон, ручная работа. Пятнадцатилетний Индиана выменял его еще в Старфорде у одного приезжего господина, а взамен дал какую-то никчемную деревянную фигурку, вытащенную из стола отца. Отец тогда, помнится, повел себя не вполне достойно, узнав о сделке своего отпрыска. В общем, вспоминать детали дальнейшей научной дискуссии с отцом не хочется. Зато кнут был хорош. Он и сейчас пригоден для настоящего дела, в отличной спортивной форме. Как и его хозяин, с гордостью подумал Индиана и шагнул к шкафу.

Шляпа лежала наверху. Он взял ее, надел и взглянул на себя в зеркало. Впечатление от увиденного осталось самое благоприятное. Подтянутый сорокалетний мужчина, не старый, достигший в жизни… нет, эту тему лучше не трогать. Но шляпа хороша. Доблестный майор Питерс любит настоящие ковбойские стетсоны — если, конечно, не заврался в своих неуклюжих попытках продемонстрировать интерес к собеседнику. Ишь ты, любитель шляп. А у нас вовсе не стетсон (подмигнул Джонс отражению в зеркале). Нормальный головной убор, причем, устаревшего образца. Теперь такие не носят. Это немудрено, если учесть, что шляпе чуть больше двадцати лет, что она куплена в молодости и умудрилась объехать на голове хозяина почти весь мир, выйдя целой и невредимой из десятков безвыходных ситуаций. Стал бы он носить ковбойскую шляпу, как же! — улыбнулся Джонс сам себе. Он романтик, конечно, и с большой любовью относится к истории Дикого Запада, но не настолько, чтобы позориться в нелепых нарядах… Индиана чуть повернул голову — в одну, в другую сторону, — придирчиво изучая свой внешний облик. А что, стетсон бы ему тоже пошел, вполне, о да…