Чтение онлайн

— Не волнуйтесь, я все уладил. У них к вам больше не будет претензий.

— Зато у меня к вам будут… — сварливо начал Джонс.

Озабоченное лицо майора не дрогнуло ни одним мускулом.

— Вы переоцениваете мое рвение, даже приятно, — он пересек комнату и привычно уселся за стол. За чужой стол, разумеется. Короткую ногу он расслабленно перекинул через подлокотник кресла.

Джонс не стал продолжать, опешив от столь наглого жеста.

— Устал невероятно, — пояснил разведчик. — Целый день на ногах, а тут еще про вашу неприятность информация поступила. Пришлось мчаться сюда… Вы не возражаете, если я немного посижу?

— Все в порядке, — заставил себя раскрыть рот профессор.

— Благодарю.

— За доверие?

— Что — за доверие?

— Благодарите, спрашиваю, за доверие?

Майор тяжело вздохнул и принялся массировать виски. Вероятно, он действительно устал.

— Я не обижаюсь, мистер Джонс, хотя мог бы. Повторяю, вы переоцениваете мое рвение. Неужели вы полагаете, что мы стали бы контролировать вас такими странными способами?

— Тогда кто?

— Хотя, было бы гораздо лучше и для нас, и, тем более, для вас, чтобы это все-таки оказалась наша затея. Где папка? Вы показывали ее кому-нибудь?

Джонс вытащил папку из-под матраса и сказал:

— На последний ваш вопрос, майор, я также не обижаюсь.

— Может быть, пересказывали ее содержание? Женщине какой-нибудь…

— У меня нет женщин, — не совсем уверенно произнёс доктор Джонс..

— Верю. С вашего позволения я забираю материалы обратно.

— Это ваше, майор.

Папка перешла из рук в руки.

— Кстати, мой аналитик очень благодарен вам за внимание, проявленное к его работе, — отвлекся разведчик. — Он очень высоко оценил ваши неравнодушные высказывания. Я дал ему прослушать запись утренней телефонной беседы.

— Объем проделанной работы и в самом деле заслуживает уважения.

— Помнится, утром я сказал, что удивлен вашей реакцией. Я ведь был почти уверен, даже в какой-то степени надеялся, что вы растерзаете папку в клочья. И тогда я с чистым сердцем прикажу своему аналитику смыть с себя все это оккультное дерьмо и заняться настоящим делом.

— Причем здесь оккультизм?

— Как причем! Он черным по белому написал, что нацистов привело к власти увлечение древней магией!

— Это — сильное преувеличение. К вашему сведению, майор, я историк-профессионал, поэтому никогда не стану объяснять важные исторические события колдовской деятельностью секретных обществ и лож. Какими бы глобальными ни были их цели, и фантастическими — методы. Нацистов привели к власти серьезные люди, ворочающие большими деньгами.

— Я профессиональный военный, сэр, но я с вами полностью согласен. Почему же вы тогда говорите, будто всерьез восприняли все это нагромождение нелепостей?

Профессор сел на кровать, поскольку привычное место за столом было занято, и приступил к объяснению. В его голосе уже не осталось ни раздражения, ни обиды.

— Во-первых, ваш аналитик вовсе не отрицает таких мощных факторов, дестабилизировавших общественное сознание Германии, как экономический кризис, безработица, инфляция и стагнация. Он попросту проследил, на каких опорах стоят убеждения вождей национал-социализма, а ведь эти убеждения явно влияют на конкретные их решения. И во-вторых. По-моему, вы не поняли главную мысль, на которую нанизаны все тезисы, хотя, между прочим, исходные материалы находятся у вас, а не в папке. Мне показалось, что ваш сотрудник, наоборот, категорически не верит в описываемые им верования и культы, напрасно вы недовольны.

— Еще не хватало, чтобы мальчик в это верил! — вставил майор без прежней уверенности в голосе.

— Он очень наглядно показал, — продолжал Джонс будто на лекции, — что нацисты могут с типично немецкой педантичностью преследовать цели, имеющие иррациональный характер. В этом — ценность проделанного анализа. И, несомненно, подобная версия имеет право на существование, доверенные мне фрагменты достаточно убедительны. Почему бы вам просто не спросить у своего сотрудника, какова его истинная позиция?

— Он неразговорчив, — уклончиво ответил майор. — И слишком уж заносчив. Да вы не думайте ничего такого, это хороший парень… В общем, спасибо, профессор, вы мне очень помогли, — и зачем-то постучал себя пальцем по лбу.

— Я еще во время телефонного разговора с вами, мистер Питерс, хотел спросить, да как-то к слову не пришлось. О том человеке, который готовил материалы, об этом историке. Хороший специалист, честно. Возможно, я с ним знаком. Из какого он университета?

— Вы с ним действительно знакомы, док, — кивнул гость. — Это сержант, помните, который меня сопровождает, — он указал в сторону окна.

Джонс непроизвольно выглянул. Сержант был там: стоял, заложив руки за спину, лениво перекатываясь с пятки на носок, и рассеянно смотрел в небо.

— Неужели это он? — не поверил профессор.

— Увы, да. Увлекается черт знает чем. Мой старший сын, прошу любить и жаловать.

— Ваш сын? — куда сильнее удивился Индиана. — Эта горилла?

— Да, ростом он удался. И ростом, и мозгами, даже завидно иногда становится. Однако вернемся к нашим неприятностям.

— Вы правы, — спохватился Джонс. — Если микрофон не вы подсунули, то…

— Где-то у нас случился прокол. Пока не знаю, где, но разберемся обязательно. Это враг, мистер Джонс, поймите — главный враг Америки.

— Но почему немцы вдруг заинтересовались мной?

— Враг невероятно силен и опасен, мистер Джонс, теперь вы убедились сами. Ни на секунду не забывайте об этом в Непале.

— Вы полагаете, в подобных обстоятельствах я все равно должен ехать?

— В подобных обстоятельствах, — жестко сказал майор Уильям Питерс, — я попрошу вас отправиться на вокзал не завтра.

— А когда? — простодушно спросил профессор.

— Немедленно.

Непал похож на…

Вспомните большой книжный шкаф. Внизу роскошные издания, глянцевые обложки, золотые тиснения, кисточки закладок. На средних полках приличные книги в кожаных переплетах. Ну, а наверху всякая пыльная позабытая-позаброшенная дребедень. Так и Непал. Начинается он с тропиков, многоцветья, пестроты индуистских храмов, хохолков и криков попугаев, задниц и визгов обезьянок, слонов и бананов. Дальше в гору кедр и дуб, овес, свиньи и овцы, буддистские ступы. А в конце — скалы, хилые цветочки, плоские крыши, залепленные ячьим навозом, жалкие козы, редкие пагоды. Все это переходит в лед и наконец в близкое-близкое небо, с которого смотрит вселенская душа.

Лилиан Кэмден забралась по гималайскому склону аж в Кхорлак, где даже летом густой туман становится промозглой водянистой взвесью, а то и изморозью. Тем не менее там росли березки, что было весьма трогательно. Может, они и привлекли Лилиан в это странное, попросту чудовищное место. Впрочем, по мнению доктора Джонса, она могла выкинуть и что-нибудь более экстравагантное, например, поселиться в дупле дерева или в гнезде грифа.

Прежде чем осторожно встать на пороге того сооружения, которое Лилиан именовала «Двором Рамзеса II», Индиане пришлось преодолеть немалую дистанцию.