Чтение онлайн

[И. С. Бах — И. Ф. Клемму (в Зангерхаузен). — Лейпциг, 18.XI. 1736 г.]

13 (I/42)

[…] Ваше высокоблагородие не станут сердиться, что ответить на высокочтимое послание Ваше доселе не мог из-за того, что был в отъезде: тому лишь два дня как возвратился из Дрездена. Но о том, с какою болью и (с. 24) в каком унынии составляю сей ответ, Ваше высокоблагородие (как любвеобильный и доброжелательный отец [детей своих — ] милейшего залога супружества) могут судить сами. Своего (увы, неудавшегося) сына вот уже год как не видел ни единым оком — с тех пор как имел честь снискать от Вашего высокоблагородия столько милостей. Вашему высокоблагородию небезызвестно, что я в те поры оплатил за оного не только стол, но и мюльхаузенский вексель (каковой, видимо, и был причиной тогдашнего его отъезда), да еще и оставил несколько дукатов в покрытие кое-каких его долгов, рассчитывая на то, что [его] образ жизни впредь изменится. Однако я, к великому моему огорчению, вынужден в который уже раз слышать, что он опять то и дело занимает [деньги], поведения своего нимало не изменил, а просто куда-то исчез и держит меня по сей день в полнейшем неведении относительно своего местопребывания. Что мне еще сказать? И что мне делать? Поскольку тут уж не приходится уповать ни на строгость, ни на ласку, ни даже на готовность хоть как-нибудь помочь делу, мне приходится нести свой крест во терпении, а неудачного сына моего предоставить милосердию господа бога, который, несомненно, услышит щемящие мольбы мои и, в довершение, святою волею своею на оного воздействует, дабы тот постиг, что возвращение на путь истинный единственно и всецело к милости божией восходит. И коль скоро излил я Вашему высокоблагородию свои чувства, то и пребываю в твердой уверенности, что дурное поведение чада моего не станете вменять мне в вину, а поймете, что истинно преданный отец, близко к сердцу принимающий участь детей своих, тщится сделать все во благо им, что и побудило меня всячески рекомендовать оного на открывшуюся в те поры у Вас вакансию в надежде, что высококультурный зангерхаузенский быт и благородные доброжелатели постепенно подвигнут его к иному поведению, отчего и приношу еще раз Вашему высокоблагородию — как изначальному стороннику его определения на должность — глубочайшую мою признательность, причем не сомневаюсь, что Ваше высокоблагородие попытаются склонить Ваш высокоблагородный магистрат повременить с надвигающимся замещением [данной вакансии] — не далее как будет выяснено его местопребывание (господь мой всеведающий свидетель, (с. 25) что вот уже год, как не доводится мне его повидать), — дабы [можно было от него] услышать, что он намерен делать дальше: остаться и изменить свой образ жизни? или искать свою фортуну в иных местах? Мне нежелательно, чтобы Ваш высокоблагородный магистрат сим был отягощаем, хочу лишь испросить терпения, пока сын мой не объявится или же пока каким-нибудь другим путем не обнаружится, куда он-таки делся. [36] Ко мне обращаются всякого рода кредиторы, я же без устного или письменного признания сына не могу пойти на требуемые ими выплаты (как оно и положено по всем законам), и посему покорнейше обращаюсь к Вашему высокоблагородию с просьбой не отказать в любезности и навести точные справки о его местопребывании, а затем известить [о том] меня, дабы я мог предпринять последнюю попытку совладать, уповая на помощь всевышнего, с [его] ожесточившимся сердцем и образумить его. А коль скоро он уже имел счастье квартировать у Вашего высокоблагородия, то я одновременно хотел бы попросить Вас уведомить меня, взял ли он с собой свои немногочисленные вещи и что из них [там] еще осталось. В ожидании скорейшего ответа и с пожеланием провести праздники [37] в большей радости, нежели проведу их я, остаюсь, с почтительнейшим поклоном Вашей госпоже супруге, Вашего высокоблагородия преданнейший слуга Йог. Себ. Бах. […]

[И. С. Бах — И. Ф. Клемму (в Зангерхаузен). — Лейпциг, 24.V. 1738 г.]

14 (III/703) [38]

И вот на этой, 204-й странице господин автор воздает хвалу покойному господину капельмейстеру Баху и в конце данной заметки добавляет: «Достаточно! Кто его не слышал, тот не слышал очень многого».

Все, что господин Даубе высказал в этой заметке, — все это сущая правда. Лично мне доводилось слышать в Лейпциге игру оного очень часто, много раз, и я могу с полным основанием похвастаться тем, что воистину имел счастье лично знать все его семейство; ибо я почти шесть лет провел в этой знаменитой школе под его (с. 26) руководством. Но вот где его слышал господин Даубе? Как знать, слышал ли он его вообще, хоть он этим и похваляется. Я готов в этом усомниться; ибо услышать этого великого художника вне его дома было делом не самым обычным, тогда как в доме у него часто устраивались концерты; там же я неоднократно слышал и господина Баха из Берлина [39] и господина брата его из Галле [40] (они приезжали в Лейпциг в гости), равно как и их зятя господина Альтниккеля [(Альтникколя!)] и двух младших братьев. [41] Да, я все еще с удовольствием вспоминаю великолепный, превосходный магнификат, который господин Бах из Берлина как-то раз исполнил на праздник девы Марии в так называемой церкви св. Фомы в пору моего там пребывания, хотя было это довольно давно, еще при жизни ныне покойного господина отца. [42] А г-на Баха из Галле я слышал не только в домашней обстановке, но и публично, в большом концерте, причем не раз — в так называемых «Трех лебедях» в Лейпциге, где игру его с необычайным восторгом принимали все, кто разбирается в музыке. Да простит мне благосклонный читатель это отступление — побудил меня к тому господин Даубе, которому я вынужден был дать понять, что слышал господ Бахов и очень хорошо знаю все знаменитое семейство, носящее это имя.

[И. Ф. В. Зонненкальб (в издававшемся Ф. В. Марпургом журнале «Историко-критические работы…»). — Берлин, 1759 г.]

15 (соответствует: III/902) [43]

Я восхищен тем, что знаменитый Эмануэль Бах помнит о нашем почти ежедневном дружеском общении в Лейпциге, где я, бывало, играл соло или концерт в Collegium musicum [44] его покойного отца. Из троих братьев Бахов, с которыми я был знаком, старший, [45] скончавшийся в Дрездене, [46] строил из себя этакого щеголя; 2-й (ваш, гамбургский), по имени Карл <Ф. Э.>, отличался естественностью, глубиной, задумчивостью и в то же время общительностью и веселым нравом; его звали, в отличие от братьев, «черным [Бахом]»; 3-й же, «ветреный [Бах]» (недавно умерший в Лондоне) часто играл со мной дуэтом на поперечной флейте. [47]

[Я. фон Штелин — своему сыну Петеру. — Петербург, 20.VII. 1784 г. — Оригинал на французском языке] (с. 27)

[48] В BDIII (вышедшем еще до обнаружения документа) приводится лишь пересказ содержания письма; см. также Ливанова Т. Н. И. С. Бах и русская музыкальная культура. — Известия АН СССР, серия истории и философии, т. 8, No. 5 (1951), с. 461.

16 (II/423)

Если есть такая возможность, то хотелось бы [получить] бутылку хорошего дрожжевого брантвейна для моего господина кузена [49] и несколько гвоздик, непременно желтых, для госпожи тетушки, [50] большой любительницы садового дела; я знаю наверное, что тем самым доставлю [им] большую радость и приобрету еще большее расположение обоих, отчего еще раз очень об этом прошу и остаюсь ut supra. [51]

[И. Э. Бах — своей матери (в Швейнфурт). — Лейпциг, апрель, 1738 г.]

17 (II/458)

А за сим хочу повторить свою прежнюю просьбу насчет сладкого молодого вина; милостивый господь, должно быть, дал вам в нынешнем году хороший урожай винограда, потому настоятельно прошу тебя, дорогая сестрица, изготовь мне хотя бы 10–12 мер [52] сладкого молодого вина и пошли мне его с возничим, уж очень хочется доставить радость нашему господину кузену, у коего в доме я вот уже почти 2 года как пользуюсь множеством благодеяний, так что хочу посмотреть, осталась ли у тебя хоть какая-нибудь любовь ко мне, твоему верному и искреннему брату, или нет.

[И. Э. Бах — своей сестре (в Швейнфурт). — Лейпциг, 5.X. 1739 г.]

18 (II/462)

[…] От моего господина кузена и от всего его семейства передаю покорнейший поклон и сообщение, что, хотя он и имеет твердое намерение засвидетельствовать Вашему высокоблагородию свое почтение, но поскольку господин лекарь при нынешней погоде никак не советует [предпринимать поездку], о чем, видимо, известно и госпоже <И. К.> Кребс, я должен от имени моего господина кузена еще раз выразить покорнейшую благодарность за любезнейшее приглашение, каковому последовать он при окончательном выздоровлении почтет за честь. […]

[И. Э. Бах — И. Л. Шнайдеру (в Вейсенфельс). — Лейпциг, 7.XI. 1739 г. ] (с. 28)

19 (II/477)

[…] Я несколько лет тому назад имел особую честь лично познакомиться с Вашим высокоблагородием в доме моего господина кузена, господина капельмейстера Баха, а ныне мне представилась желанная возможность письменно обратиться к Вашему высокоблагородию. Дело в том, что названный господин капельмейстер по возвращении прошедшим постом из Галле среди многих добрых [вестей] доложил своей драгоценной жене и о том, что у Вашего высокоблагородия имеется коноплянка, каковая благодаря умелому обучению очень искусна в пении; а так как моя госпожа тетушка большая любительница таких птиц, я хотел бы сим осведомиться, не согласились ли бы Ваше высокоблагородие уступить ей эту певунью за небольшое вознаграждение и каким-нибудь надежным способом переправить [сюда] оную. […]

[И. Э. Бах — И. Г. Хилле (в Глауху, близ Галле). — Лейпциг, июнь 1740 г.]

20 (II/489)

[…] Той доброй вести, каковую Ваше высокоблагородие несколько дней тому назад соблаговолили сообщить Вашим возлюбленным домашним о нынешнем Вашем самочувствии, мы все от души рады, и желаем, чтобы мы могли снова поцеловать Вас [пребывающим] в таком же приятном расположении духа и добром здравии, в каком Вы находитесь ныне вдали от нас. Нам хочется, чтоб это поскорее исполнилось, потому что наша драгоценнейшая матушка [53] вот уже восемь дней как чувствует себя очень неважно, и как знать, может быть, от сильного прилива крови наступит изнуряющая лихорадка или еще какое тяжкое осложнение, к тому же через несколько недель день св. Варфоломея [(24 августа)], а там и здешние выборы в магистрат, и мы не знаем, как нам быть в отсутствие Вашего высокоблагородия. Нам, конечно, больно, что приходится таковою вестью нарушать Ваш нынешний покой, но поскольку того требует непреложная необходимость, мы уверены, что наш достойнейший господин папа и кузен не будет на нас за это в обиде. За сим сердечный привет от всего семейства Вашему высокоблагородию и младшему господину нашему, [54] в особенности же покорнейший поклон от меня, до конца дней своих пребывающего, (с. 29) высокоблагородный господин, Вашего высокоблагородия покорнейшим слугой и кузеном. […]

[И. Э. Бах — И. С. Баху (в Берлин). — Лейпциг, 5. VIII. 1741 г.]

21 (II/490)

[…] Господин кузен благоволили [дать о себе] еще одну добрую весть и одновременно обозначить день Вашего отъезда; однако насколько радостна нам эта весть, настолько же больно нам, что наша достойнейшая госпожа матушка становится все слабее и слабее, ведь вот уже 14 дней как она ни одной ночи не имела и часу покоя и не может ни сидеть, ни лежать, [дело дошло] до того, что прошлой ночью, [когда] меня позвали, мы уже только и думали, что, к величайшему нашему сожалению, должно быть, утратим ее, так что крайняя необходимость вынуждает нас обязательно известить [Вас] об этом, дабы Вы по возможности непременно ускорили Ваш отъезд и обрадовали бы нас всех желанным Вашим [здесь] присутствием, с каковым пожеланием — и с сердечным приветом от всего семейства — и остаюсь в надлежащем почтении и послушном усердии до конца дней своих и пр., и пр.

[И. Э. Бах — И. С. Баху (в Берлин). — Лейпциг, 9.VIII. 1741 г.]

22 (II/511)

[…] Сим [письмом] должен Вашему высокоблагородию сообщить, что милосердие господа бога моего счастливым образом привело меня 2-го [числа] сего [месяца] в Цёшау и даровало мне здесь столь милостивых господ хозяев, [55] что кое от каких милостей мне даже пришлось подобающим образом отказаться; между тем могу твердо заверить моего высокочтимейшего господина кузена, что не забыл тех многих благодеяний, каковыми несколько лет пользовался в его доме, а, напротив, всегда буду об этом с благодарностью вспоминать и, насколько возможно, на деле проявлю свою благодарность; и с этой целью не устану каждодневно горячо молить всевышнего о благоденствии всего Вашего досточтимого семейства и особенно страстно молиться за долговременное здоровье Вашего высокоблагородия; ныне же возвращаю [Вам] с глубокой благодарностью столь любезно предоставленные [мне] рокелор [56] и меховые (с. 30) сапоги, каковые мне в дороге сослужили весьма добрую службу, нимало не пострадавши ни от дождя, ни еще от чего. […]

[И. Э. Бах — И. С. Баху (в Лейпциг). — Цёшау, 7.XI. 1742 г.]

23 (I/50)

Высокоблагородный и пр. высокочтимый господин кузен. В том, что Вы и дражайшая супруга Ваша по-прежнему пребываете в добром здравии, убеждает меня приятное Ваше письмо, вчерашним днем полученное вместе с бочонком отменного молодого вина, за что и приношу глубокую благодарность. Но в высшей степени достойно сожаления, что бочонок либо от сотрясения в повозке, либо еще от чего получил повреждение; ибо после вскрытия и принятого в здешних местах досмотра он оказался на треть порожним и, по свидетельству досмотрщика, содержал не более 6 кружек; а ведь так жаль, что хотя бы одной капельке этого благородного дара божьего довелось пролиться. Принося господину кузену сердечную благодарность за полученный ценный дар, я должен, однако, на сегодняшний день признаться в своей несостоятельности, ибо не имею возможности сделать ответный подарок. Но отложить какое-либо дело не значит отказаться от него, [57] и, надеюсь, [мне] представится случай чем-нибудь отплатить свой долг. Правда, приходится сожалеть, что удаленность наших городов [друг от друга] не позволяет наносить друг другу личные визиты; а то я осмелился бы покорно пригласить господина кузена на бракосочетание моей дочери Лизхен с новым наумбургским органистом господином Альтникколем, каковое состоится в будущем январе месяце 1749 года. Но так как упомянутая уже удаленность, а также неудобное время года, вероятно, не позволят господину кузену лично прибыть к нам, я хочу испросить [Вашего разрешения] на расстоянии обратить к Вам христианские мои пожелания, с каковыми и шлю господину кузену, в наилучшем к нему расположении, поклон и, горячо Вас приветствуя от всех нас, остаюсь Вашего высокоблагородия преданнейшим верным кузеном и послушнейшим слугой.