Чтение онлайн

[Запись в деле, — Веймар, 2.XII. 1717 г.]

57 (II/179) [122]

[…] Господину Иоганну Себастьяну Баху, кантору школы св. Фомы, было сообщено, что по решению досточтимого высокомудрого магистрата «Страсти» на страстную пятницу даются попеременно в церквах св. Николая и св. Фомы. Поскольку, однако, из титула разосланных в нынешнем году нот явствует, что оную музыку снова намереваются устраивать в церкви св. Фомы, а господин надзиратель церкви св. Николая <И. А. Хёльцель> сделал представление досточтимому высокомудрому магистрату касательно того, что на сей раз неоднократно упомянутая музыка «Страстей» должна даваться в церкви св. Николая, — посему господину кантору, со своей стороны, надлежит сие соблюсти.

Здесь: Он готов сему последовать, однако при этом напоминает, что титул уже отпечатан, [свободного] места на нем [больше] нет и что клавесин нужно будет подправить, что, кстати, можно было бы осуществить с малыми затратами, и, по необходимости, просит несколько расширить место для хора, дабы он мог как следует разместить лиц, потребных для [исполнения] сей музыки, и обеспечить исправление клавесина.

Сенат: Господину кантору следует — на средства досточтимого высокомудрого магистрата — отпечатать извещение (с. 56) о том, что музыка сия на этот раз будет дана в церкви св. Николая, создать, насколько возможно, условия для хора (с привлечением [помощи] старшего смотрителя) и обеспечить починку клавесина. Иоганн Захариас Трефурт, собственноручно, юр. акт.

[Запись в деле. — Лейпциг, 3.IV. 1724 г.]

58 (I/179) [123]

Ввиду того, что уже после изготовления печатных текстов «Страстей» досточтимому высокоблагородному и высокомудрому магистрату угодно было, чтобы исполнение оных в будущую пятницу, да угодно сие будет богу, свершилось в церкви св. Николая, а впредь, подобно тому, как [это] обычно [делается] с музыкой праздничной и воскресной, тоже [давалось бы] поочередно [в двух церквах], - да будут почтенные господа слушатели сим [сообщением] о сем оповещены.

[Печатное извещение. — Лейпциг, апрель 1724 г.]

59 (I/179, коммент., цит.)

Коль скоро мне ненароком попал в руки прилагаемый листок [124] и притом обнаружилось, что распространил его господин кантор св. Фомы, я сегодня опросил его по сему поводу и в ответ услышал, что он [сам] и есть составитель оного. Когда же отпечатывались музыкальные арии [ «Страстей»], он-де думал, что страстная история с музыкой будет на вечерне в страстную пятницу петься у св. Фомы. Но поскольку досточтимый высокомудрый магистрат дал ему понять, что музыка сия должна идти попеременно в обеих главных церквах и, стало быть, надлежит изменить титул или же оповестить о сем общину особым извещением, постольку он-де и отправил в печать и к распространению [бумагу] такого рода, как та, что имеется у нас в наличии. На вопрос же, получал ли он распоряжение от сената публиковать и рассылать установление сие в этаком вот виде, то есть угодно ли сие было досточтимому высокомудрому магистрату, он отвечает «Нет» и при этом признает, что ошибся, но, мол, надеется, что ему, как [лицу] нездешнему и не осведомленному в местных обычаях, будет сие прощено. Впредь обещает быть более бдительным и в подобных вещах сноситься со мною, его суперинтендентом, что и было ему строго вменено в обязанность.

[С. Дайлинг (из записи в деле). — Лейпциг, 23.V. 1724 г. ] (с. 57)

60 (II/195)

25 окт. 1725 г.

Показывает в зале заседаний Иоганн Кристоф Тиле, университетский органист, что он ангажирован в Академии на протяжении 4-х с 1/2 лет, кантор же Бах здесь 2 с 1/2 года, [тем не менее] оный на квартальных молитвах отказывается играть на органе, тогда как прежний кантор [125] это делал, к тому же с учениками [школы св. ] Фомы он в последнее время не руководил пением мотетов и музицированием, а ведь прежде он это делал, в последнее же время на квартальных молитвах он препоручил [свои обязанности] одному из учеников […]

[Запись в деле. — Лейпциг, 25.X. 17 25 г.]

61 (I/19)

[…] Ваши превосходительства высокоблагородные и высокознатные господа благосклоннейше соизволят вспомнить, что при [моем] утверждении в доверенном мне канторстве здешней школы св. Фомы мне Вашими превосходительствами высокоблагородными и высокознатными господами дано было указание неускоснительно следовать при публичном богослужении сложившимся обычаям и не вводить никаких новшеств, причем я был благосклоннейше заверен в Вашем высоком покровительстве. Среди обычаев этих и заведенных порядков было и расположение духовных песнопений до и после проповеди, каковое всецело предоставлено было мне и предшественникам моим по канторату, — в соответствии с евангелиями и с ориентированным на них дрезденским сборником песнопений и сообразно времени и обстоятельствам; и, как может засвидетельствовать досточтимое духовенство епархии, никогда по сему поводу не возникало разногласий. Но, вопреки тому, иподьякон церкви св. Николая господин магистр Готлиб Гаудлиц попытался внести новшество и вместо до сих пор употреблявшихся песнопений, расположение коих согласуется с церковным обрядом, взять другие, а когда я высказал опасение, что подобный упадок чреват угрожающими последствиями, он подал на меня жалобу в (с. 58) высокочтимую консисторию и выхлопотал распоряжение, согласно коему я впредь должен исполнять те песнопения, какие мне будут предписывать проповедники. […]

[И. С. Бах — в городской магистрат. — Лейпциг, 20.IX. 1728 г.]

62 (II/280)

Положение дел в школе св. Фомы неоднократно обсуждалось <…> причем доныне все еще следует помнить о том, что кантор — по прибытии сюда — получил освобождение от преподавательских обязанностей, каковые магистр Пецольд отправлял [вместо него] довольно плохо; третий и четвертый классы — источник [успехов] всей школы, стало быть, оные должно возглавить лицо надежное, Баха же надобно приставить к одному из младших классов; вел он себя не так, как следовало бы, особенно же — отправил ученический хор в провинцию без ведома господина правящего бургомистра. Не взявши отпуска, уехал и пр. и пр., за что ему нужно сделать выговор и внушение; на сегодняшний день требуется взвесить, не поставить ли в старшие классы другое лицо; магистр Кригель, по всей видимости, хороший человек, и надо бы вынести на сей счет решение.

Господин надворный советник Ланге: Все, что высказано в порядке замечаний в адрес Баха, — все это верно, и можно бы ему сделать внушение и заменить [его] магистром Кригелем.

Господин надворный советник Штегер: Кантор не только ничего не делает, но и не желает на сей счет давать объяснений, не проводит уроков пения, к чему присовокупляются и другие жалобы; в изменениях надобность есть, нужно [этому] положить конец; [Штегер, ] таким образом, согласен, что требуется [все] устроить иначе. Господин советник заведений Борн: присоединяется к вышезначащимся суждениям. Господин Хёльцель: также. Затем решено было снизить кантору жалованье. — Господин управляющий Фалькнер: Да. — Господин управляющий Крегель: Да. — Господин уполномоченный Иоб: Да, ибо кантор неисправим. — Господин (с. 59) управляющий Зибер: Да. — Господин управляющий Винклер: Да. — Господин управляющий Хонан: Да. — Я: Да.

[Протокол заседания магистрата. — Лейпциг, 2.VIII. 1730 г.]

63 (III/820) [126]

С Эрнести у него вышел полный разрыв. Получилось это вот из-за чего: Эрнести сместил главного ассистента, <Готфрида Теодора> Краузе, который слишком строго наказал одного младшего ученика, и, выдворив обратившегося в бегство Краузе из школы, назначил — вместо него — главным ассистентом другого ученика, — тогда как право такового назначения, по сути дела, принадлежит кантору, чьим заместителем и является главный ассистент. Поскольку оное новоизбранное лицо <(Иоганн Готлоб Краузе)> оказалось к исполнению церковной музыки непригодным, Бах выбрал [на это место] другого. Тогда между Бахом и Эрнести произошел раздор, и с тех пор они стали врагами. Бах исполнился ненавистью к тем ученикам, которые всецело отдавались гуманитарным наукам, занимаясь музыкой лишь как побочным делом; Эрнести же стал врагом музыки. Заметив, что кто-либо из учеников упражняется на инструменте, он говорил: «Вы что же, собираетесь пиликать в трактире?» — Благодаря авторитету, которым он пользовался у бургомистра Штиглица, Эрнести (как и его предшественник Геснер) добился освобождения от специального дежурства по школе, каковое [- вместо него — ] было возложено на Четвертого коллегу, и когда очередь доходила до кантора Баха, тот, ссылаясь на Эрнести, не являлся ни к столу, ни к молитве, а такое игнорирование [принятых норм] имело самое неблагоприятное воздействие на нравственное воспитание учеников.

С тех пор — даже и при новом замещении обеих должностей — [в отношениях] между ректором и кантором было мало гармонии. […]

[И. Ф. Кёлер, «Записки из истории лейпцигской школы». — Тауха, после 1776 г. ] (с. 60)

64 (I/32) [127]

Ваше превосходительство (и Ваши] высокоблагородные и высокознатные светлости благосклоннейше соблаговолят внять [данному] донесению [моему о том], что — хотя, согласно установленному здешним досточтимым высокомудрым магистратом распорядку школы св. Фомы, кантору [принадлежит [право] избирать (своими] ассистентами тех мальчиков-учеников, коих он полагает [к тому] пригодными, и учитывать при избрании оных не только голос, дабы был он хороший и светлый, но и умение ассистентов (особенно того, кто имеет дело с первым хором) управлять хором, когда кантор болен или [по иным причинам] отсутствует, как оно и делалось доныне и прежде канторами, без вмешательства господина ректора (и [никоим образом] не иначе), — невзирая на все это, нынешний господин ректор, магистр Иоганн Август Эрнести, недавно вознамерился взять на себя назначение ассистента в первом хоре, без моего ведома и согласия, поставивши таким способом прежнего ассистента по второму хору, <Иоганна Готлоба> Краузе, ассистентом по первому, и, несмотря на все сделанные мною доброжелательные представления, не намерен отступиться; я же, поскольку сие противоречит вышеозначенному школьному распорядку и установившимся обычаям, [а также] создает [нежелательный] для моих преемников прецедент и наносит ущерб хору, не могу такого допустить; посему обращаюсь к Вашему превосходительству [и Вашим] высокоблагородным и высокознатным светлостям с покорнейшею просьбою милостиво и благосклонно разрешить сие недоразумение, происшедшее, по части моих служебных дел, между г-ном ректором и мною <…>

[И. С. Бах] — в городской магистрат. — Лейпциг, 12.VIII. 1736 г.]

65 (I/33) [128]

[…] Итак, все же чувствую себя принужденным еще раз всепреданнейше доложить Вашему превосходительству [и Вашим] высокоблагородным светлостям, что — хотя упомянутому господину ректору Эрнести было сообщено о том, что по данному поводу Вам уже передана моя жалоба и в деле сем ожидается твердое слово Вашего превосходительства [и Ваших] высокоблагородных (с. 61) светлостей, — оный, невзирая на все это, в нарушение должного почтения к досточтимому и высокомудрому магистрату, вчерашним днем снова позволил себе дать всем воспитанникам — под угрозой отчисления н дисциплинарных кар — указание, чтоб никто [из них] не смел ни запевать, ни руководить исполнением [самого] обыкновенного мотета вместо упомянутого во вчерашней моей памятной записке непригодного к управлению хором <Иоганна Готлоба> Краузе (коего он насильно навязывает мне в качестве ассистента в первом хоре), отчего и вышло, что на вчерашней послеполуденной проповеди [в церкви] св. Николая, к величайшему негодованию моему и стыду, ни один ученик — из страха перед наказанием — не пожелал запевать, а тем более взять на себя руководство исполнением мотета; из-за этого даже могло бы нарушиться богослужение, если бы, по счастью, не взял на себя сие по моей просьбе (вместо кого-нибудь из учеников) один бывший воспитанник школы, по имени [И. Л.] Кребс. Но поскольку, как было исчерпывающе показано в предыдущей покорнейше представленной [мною] памятной записке, назначение ассистентов, по уставу школы и по установившейся традиции, не входит в ведение господина ректора, тогда как он тем самым в вопиющей форме совершил весьма тяжкий проступок и в высшей степени оскорбил меня в моей должности, попытавшись ослабить и даже свести на нет весь авторитет, коим я, безусловно, должен обладать перед лицом учеников ради находящейся в моем ве'дении церковной и иной музыки и коим наделил меня — при вступлении моем в должность — досточтимый высокоблагородный и высокомудрый магистрат, а ведь оные безответственные его действия — если таковые будут продолжаться — чреваты расстройством богослужения и величайшим упадком церковной музыки, а также тем, что воспитанники могут в короткий срок настолько испортиться, что и за много лет их не удастся снова привести в такое состояние, в каковом были они доселе, — посему еще раз исходит к Вашему превосходительству [и Вашим] высокоблагородным светлостям моя покорнейшая мольба и просьба (так как по долгу службы не могу о сем умалчивать) незамедлительно (ибо промедление гибельно) указать господину ректору, чтобы он впредь не приводил меня в замешательство в деле отправления моей службы, не (с. 62) настраивал бы учеников против меня, препятствуя послушанию оных своими неправомерными отповедями и угрозами столь тяжких наказаний, а, напротив, следил бы (как оно ему и надлежит) за тем, чтобы школа и хор шли к лучшему, а не к худшему. […]