Чтение онлайн

Увы, но союз этот, выгодный Москве, был крайне невыгоден другим русским землям, и в первую очередь православным южнорусским провинциям Литовского княжества, которые с молчаливого согласия, а то и по прямому указанию Ивана III подвергались беспощадным набегам крымских татар. Результатом одного из таких татарских рейдов было полное разрушение Киева, пленение и продажа на невольничьих рынках практически всех уцелевших жителей «матери городов русских» (1482 г.).

Но не нужно думать, что в разрешении спора между Москвой и Литвой за западно-русские земли Иван III опирался только на «иноверцев» и не пытался найти третейского судью или союзника в лице христианских королей. Поиск таковых велся достаточно активно. Так, в 1482 году московский князь обменялся посольствами с Венгрией, для того чтобы выработать совместные мероприятия против агрессивной политики короля Казимира. Переговоры, к сожалению, не достигли желаемого результата по независящим от сторон обстоятельствам. Через год Иван III договаривается о браке своего сына Ивана Молодого и дочери Стефана Молдавского Елены. Он понимает, что этот шаг накладывает на него серьезные обязательства по защите новых родственников-единоверцев, но идет на это сознательно в расчете на приобретение хоть и слабого, но стратегически важного союзника — на случай разногласий с крымскими татарами, венграми и поляками. В конце 1480-х годов Москва ведет активные переговоры с Германской империей. От королевской короны, принятие которой означало бы автоматическое вхождение Московии в систему Священной Римской империи, Иван III с присущим ему чувством собственного достоинства отказывается, предлагая заключить союзный договор. И вроде бы все шло к благополучному завершению, но в самый последний момент император отдал предпочтение Литве, и договор не вступил в силу.

Оставалось последнее средство урегулировать русско-литовские отношения — династический брак. И Иван III решает им воспользоваться. В 1493–1494 годах он ведет трудные и упорные переговоры о прекращении пограничной войны, которые завершаются… браком дочери Ивана III Елены и великого князя литовского Александра, сына Казимира. Это был безусловный дипломатический успех Москвы. Литва впервые признала за Иваном III право именоваться Государем всея Руси и отказывалась от притязаний на Новгород, Псков, Тверь, Рязань, Ржев, Вязьму, Алексин. Но это еще не означало, что Казимир признал и нелегитимность своей власти на западно-русских землях. Киев, Витебск, Полоцк, Гродно и другие ныне белорусско-украинские земли он считал чуть ли не своими «отчинами» и «дединами». Более того, подыгрывая дипломатической игре, московский князь притворно уступил Александру право владеть Смоленском, Любутском, Брянском и Мценском.

Однако мир длился недолго. После гибели от рук крымских татар киевского митрополита Макария (1497 г.) великий князь литовский назначил на его место смоленского епископа Иосифа, родственника перешедшего в католичество Яна Сапеги, который чуть ли не сразу по восшествии на митрополичью кафедру начал переговоры с папским двором об объединении церквей. Кроме того, вопреки заключенному русско-литовскому договору, римско-католическое польское духовенство не только вело наступление на права православной части населения Литвы, но и настаивало на принятии католичества дочерью Ивана III, великой княгиней литовской. Но это годилось лишь для дипломатических демаршей, поводом же активных действий стал отъезд из Литвы двух русских князей — Семена Можайского и Василия Шемячича, потомков злейших врагов Василия Темного, недовольных католическим засильем. Это придало последующим действиям московского князя благородный смысл — защита православия и православных христиан.

Согласовав с Менгли-Гиреем свои притязания на Киев и Черкассы, Иван III в мае 1500 года объявил Литве войну, которая ознаменована лишь победой московских войск под командованием прапрадеда первого русского царя династии Романовых Юрия Захарьевича Кошкина на берегах реки Ведроши да неудачной осадой Смоленска. На этом желание воевать как у той, так и у другой стороны иссякло. За неимением взаимоприемлемых условий для «вечного» мира в апреле 1503 года было заключено перемирие на шесть лет, выгодное Москве. Под юрисдикцией московского князя на все это время оставались вотчины Семена Можайского и Василия Шемячича, а именно большая часть Черниговско-Северской земли (бассейны рек Десна, Сож, Сейм), а также Брянск, Мценск, Любуцк, Дорогобуж, Любеч и ряд других городов, расположенных в верховьях Оки.

Увы, но границы средневековых государств были достаточно подвижны в связи с изменениями их политической, экономической и военной мощи. Юрисдикция более сильного государства, как ртуть на плоской поверхности, растекалась до тех пор, пока не встречала на своем пути преграду в виде мощных крепостей или сильного войска сопредельного государства, способного остановить ее продвижение. В качестве такой преграды могли выступать и силы, союзные предполагаемому объекту агрессии. Тем не менее слова «у сильного всегда бессильный виноват» как нельзя лучше подходят для оценки межгосударственных взаимоотношений того периода. Когда-то более сильный великий князь тверской в надежде на возможное доминирование в Северо-Восточной Руси при физически ущербном московском князе и под договор о брачном союзе своих малолетних детей помог Василию Темному возвратить Московский стол. Длительное время эти князья и их дети были союзниками, помогая друг другу в решении всевозможных внутренних и внешних проблем. Только вот такая помощь на межгосударственном уровне бескорыстной не бывает. Таков обычай. Поэтому Михаил Тверской (брат первой жены Ивана III), оказавший помощь Москве в покорении Новгорода, надеялся увеличить за счет северной республики и свои владения. Но московский князь делиться ни с кем не хотел: ни со своими братьями, ни с братом умершей жены. Обидевшись, Михаил вступил в антимосковский союз с Казимиром Литовским, что стало известно Ивану III, который в спешном порядке направил свои полки под Тверь. Как и следовало ожидать, Казимир остался безучастным к судьбе союзника, и тому ничего другого не оставалось, как в 1485 году признать Ивана III своим господином, а его сына, своего племянника, — «старшим братом». Тем не менее Михаил продолжал сношения с Казимиром. Тайное и на этот раз стало явным. Последовал новый поход на Тверь, сопровождавшийся массовым отъездом тверских бояр в лагерь московского князя и завершившийся изгнанием Михаила. Дабы не раздражать сторонников тверского суверенитета, на освободившееся место был поставлен сын тверской княжны Марии и московского князя Иван Молодой, что как бы сгладило и растянуло по времени фактическое поглощение некогда Великого княжества Тверского.

Проще и одновременно сложнее было с Рязанью. Там после смерти в 1483 году великого князя Василия правили два его сына — Иван и Федор, племянники московского князя. Иван Васильевич умер в 1500 году, оставив после себя на великом княжении пятилетнего сына Ивана под опекой матери и бабки, не выходивших из воли князя московского, что позволило ему беспрепятственно воспользоваться завещанием умершего бездетным в 1503 году Федора Васильевича и включить его удел в состав Московского княжества. Другая половина формально Великого княжества Рязанского дожидалась своей участи и своего времени, которое было уже «не за горами».

Небезынтересна история еще одного приобретения. Касается она древней провинции Господина Великого Новгорода — Вятской земли, ставшей самостоятельной еще в конце XII века. Свое название она берет от реки Вятки, по берегам которой преимущественно располагались ее города, заселенные в основном выходцами из Новгорода и других северных городов. Основным занятием вятчан было рыболовство, охота, добыча пушного зверя. Столицей этой северной республики являлся город Хлынов. Управлялась республика вечем и выборными посадниками. Деятельные и предприимчивые вятчане подчинили себе некоторые племена вотяков и черемисов, обложив их данью. Не оставляли они в покое и своих соседей, жителей новгородских пятин или волостей, теперь уже подвластных Московскому княжеству. Но самым примечательным было то, что они, по примеру новгородских ушкуйников, позволяли себе дальние походы вниз по Волге, разоряя и грабя на своем пути не только татарские города, но и караваны русских купцов и «гостей заморских». Поначалу вятчане искали союза с Москвой против Новгорода, потом — против казанских татар, но по мере распространения влияния московских князей они поняли, что наибольшую опасность для их независимости представляет как раз Москва, в связи с чем стали ориентироваться больше на ее противников. Во время смуты, связанной с борьбой за власть между Василием II и семейством его дяди Юрия Дмитриевича, вятчане заняли сторону противников великого князя московского, который в отместку предпринял против них два похода. Один из них завершился ничем, а вот поход 1460 года закончился победой москвичей и приведением к присяге свободолюбивой республики. Правда, присяга эта была с легкостью нарушена сразу же после ухода московских войск.

И вот, по прошествии четверти века, покорив Новгород и Тверь, Иван III принимается за решение вятской проблемы. В августе 1489 года 64-тысячное объединенное войско, состоящее из москвичей, новгородцев, тверичей и казанских татар, уже находившихся в вассальной зависимости от великого князя, осадило город Хлынов. Силы были настолько неравными, что вятчане согласились на все требования Москвы. Три зачинщика, возглавлявших антимосковскую партию, были схвачены и казнены. Несколько тысяч вятских феодалов и купцов (по уже установившемуся правилу освоения новых территорий и предупреждения возможных заговоров с целью восстановления прежних порядков) были насильственно вывезены в Москву — часть из них поступила на великокняжескую службу, а другая часть… рассажена по тюрьмам и монастырям.

Что же касается внутримосковских дел, то и здесь Иван III вел достаточно четкую линию на централизацию своей личной власти и ликвидацию удельных княжеств. Когда в 1472 году бездетным умер его брат Юрий Дмитровский, великий князь объявил его удел выморочным и взял в великокняжеское владение. Через девять лет та же участь постигла удел Андрея Меньшого Вологодского (в этом случае, правда, удел отошел к великому князю по завещанию и за большие долги). Еще через десять лет Андрей Большой Углицкий за неучастие в походе против Золотой Орды был обвинен в измене и взят под стражу, а его удел конфисковали в великокняжескую казну. К концу княжения Ивана III лишь Волоцкое княжество, принадлежавшее его брату Борису, оставалось удельным в составе Великого княжества Московского.

А в Великороссии относительную самостоятельность еще некоторое время сохраняли Псков да половина некогда Великого княжества Рязанского, о чем мы уже говорили.

Картина даже краткого исторического повествования будет не полной, если мы не уделим внимания последним годам жизни Ивана III и той борьбе, которая развернулась за его наследство. Дело в том, что в 1470 году, за два года до прибытия Софьи Палеолог в Москву, Иван III по примеру отца объявил единственного четырнадцатилетнего сына Ивана Молодого своим соправителем и присвоил ему титул великого князя. В 1483 году молодой князь был обвенчан с молдавской княжной Еленой, и в том же году от этого брака родился опять-таки единственный сын Дмитрий. Таким образом, вопрос о престолонаследии на два поколения вперед как бы не вызывал никаких сомнений.