Чтение онлайн

Сзади меня обогнул Борис, качнул тучной фигурой и склонился рядом с тельцем, навел свои сложенные ладони поверх раны, не соприкасаясь с телом, и активировал исцеляющую магию, стараясь заживить рану и остановить кровь.

Неожиданно справа появилась Женя. Одарив меня тяжелым взглядом, на несколько мгновений, она перевела взор на Бориса и хлопнула того по ладоням, прервав заклинание исцеления.

— Дурак. — Негромко ляпнула она. — Кто ж рану затягивает, пока в ней стрела? Аккуратно поднимаем ее и несем в лазарет.

— Я… я помочь хотел… Ладно, поднять? Вот так? — Стушевался Боря и принялся исполнять команды более опытного доктора.

— Да. Марк, помоги ему, нельзя тревожить это… эту птицу, чтобы рана еще сильнее не разошлась. — Вновь перевела на меня взгляд Женя, и в отблесках на ее зрачках я видел не только злобу, но и удивление, и даже какой-то интерес.

Я скинул с себя плащ, расстелил его на мокрой, но расчищенной от снега земле, осторожно, словно хрустальный сервиз, мы переложили Ренгу на этот плащ и, взявшись за его края, натянули, как тент, чтобы перенести раненную, будто на носилках. Хотя почему будто, если это они сейчас и есть, эти носилки.

Пока несли, я слушал жалобный писк. Ренгу было больно, никакой тайны в этом нет. Я же кипел от злости. И на ситуацию, и на Миру, и даже на себя самого. Лучница, тем временем, выслушивала нотации от Иры, своей сестры, и старательно прятала взгляд.

Принесли, переложили на каменную плиту, прямо так, на плаще, как есть. Хорошо, что успели сегодня как следует оборудовать лазарет, и Женя даже успела сварить какие-то мази, отвары, зелья. Но все это лишь кустарные методы, я ни в коем случае не умаляю заслуг целительницы, она действительно знала, что делает, но я поспешил потратиться на среднее зелье регенерации, из тех, что продавались в товарах повышенной категории.

— Убери это пока. — Отодвинула мою руку со склянкой Женя, склонившись над телом птицы. — Держите ее за руки и за ноги, Варя, готовь свою огненную магию, остальным прикажи свалить куда подальше, это не шоу.

Варя рявкнула, поспешив исполнить указания, чтобы все отстранились и перестали глазеть. По лагерю пошли перешептывания, сливающиеся у меня в голове в мерзкий и раздражающий гул. Но я подавил в себе волну накатывающей ярости, проглотив ее. Нельзя срываться на подчиненных.

Вместо этого, я последовал примеру Бориса — схватил Ренгу за ноги, прямо за человеческие щиколотки, постепенно, к ступням, превращающимся в птичьи лапы с массивными когтями.

Раздался вскрик, затем последовало несколько фраз разными голосами, один из которых явно принадлежал мне, и было сказанное нецензурным. Женя сломала стрелу, отбросила наконечник в сторону. Ренгу извивалась, дергалась, кажется даже плакала, но то я мог и заблуждаться, ведь у самого сейчас в глазах стояла влага.

— Крепче держите! — Зло рыкнула Женя, потянув древко стрелы наверх, осторожно сохраняя угол так, чтобы не расшевелить рану сильнее.

Мы с Борей удерживали беднягу, как могли, но при этом старались не навредить хрупкому телу еще сильнее. С нас станется, особенно в стрессе. Потому, изо всех сил сохраняя самообладание, держали.

Как мне реагировать на помощь Жени? Учитывая, что она мне сказала. Наверное пока никак, кроме как с благодарностью, ведь она прикладывает все силы и навыки, чтобы, даже не до конца понимая, кого спасает, все же спасти. Потому что Ренгу дорога именно мне.

— Варя, быстро! — Вскинула голову целительница на стоящую наготове волшебницу.

Та коротким, быстрым огненным сполохом прошлась по ране, прямо внутри. Крик, переходящий в ультразвук, быстро затих — Ренгу отключилась от боли.

— Это необходимо, чтобы убить заразу. Антибиотиков у нас нет. — Посмотрела на меня, ошарашенного произошедшим, Женя, и попыталась успокоить. — Боря, давай.

Теперь, в четыре руки, заклинатели школы восстановления принялись активно затягивать рану. Было видно невооруженным глазом, как в реальном времени ткани вырастают и стягиваются, кровотечение останавливается, и сквозная дыра зарастает.

— Вот так. Хватит. — Дала она команду Боре и сама прекратила. — Марк, давай сюда зелье и открой ей… клюв.

Передав склянку, я запоздало сообразил, что удерживать ноги птице больше не нужно, и поспешил пальцами раскрыть клюв. Однако, учитывая физиологические особенности этого странного существа, стало понятно, что клюв у нее — лишь орган дыхания, и есть еще вполне человеческий рот с губами, зубами и языком.

Раскрыв его пальцами, я дождался, когда все до последней капли попадет в организм бедняги, и только тогда отпустил, убрал руки. Женя отбросила пустую склянку, которая до земли не долетела, исчезнув, и вновь скомандовала:

— Варя, со второй полки сверху, миску с мазью и чистую ткань.

— Держи! — Пулей среагировала волшебница, передав требуемое.

Закрытую волшебством рану густо промазали какой-то бурой смесью, по консистенции похожую на алебастр, сначала на груди, а потом и по спины. Затем подранка укрыли шкурой и оставили отдыхать. Женя, вытерев руки от крови об собственную мантию, шумно выдохнула и заявила:

— Все. Кризис миновал, среагировали быстро.

Я прильнул к стене и выдохнул, прикрыв глаза. Кризис миновал, значит… Стало быть, выживет моя разведчица?

— Ху-у-ух… — Здоровяк тоже расслабился, ощутив тяжесть этой быстрой операции.

— Иди… иди, кому говорю… — Уцепился я вернувшимся ко мне слухом за подначки Иры, обращенные к близняшке.

— Марк! — Парой мгновений позже в нескольких метрах от меня остановилась Мира, с потерянным и отсутствующим взглядом, задумалась на секунду, а после склонилась, спрятав голову. — Я не знала! Я прошу меня простить!

— Чего именно ты не знала? — Устало перевел я на нее взгляд. Вся буря эмоций улеглась, оставив после себя выжженное плато.

— Мне объяснили, что та, кого я подстрелила, не несла опасности и на самом деле твой друг. — Не поднимая спутанных, еще влажных после помывки светлых волос, ответила девушка.

Я перевел взгляд за девушку, поймав взором сигнализирующую мне Катю. Она одними лишь уголками губ улыбнулась, медленно прикрыла глаза и едва заметно кивнула.

— Я довольно однозначно несколько раз дал команду сложить оружие. — Отвел я взгляд от Кати и вновь вперился в Миру, буравя ее насквозь.

— Мне это понятно, я приношу свои извинения, это больше не повторится.