Чтение онлайн

Уснул сразу, впервые перед сном чувствуя приятную сытость. При мне был автомат, еще пистолет в кобуре, с пулеметчика снял, в рюкзаке припасов на пять дней. Это если машину найдут, я смог бы уйти, имея при себе хоть что-то.

К счастью, машину так и не обнаружили. Проснулся я, когда окончательно стемнело. Оставив не собранным место лежки, прогулялся к машине, там осмотрелся. Похоже, на горизонте кто-то на ночевку встал, видны отсветы костра. Сняв растяжки, аккуратно, чтобы самому в темноте не подорваться, в отличие от Ивана, Вершинин не был ночным охотником и видел ночью плохо, хотя днем зрение даже лучше, чем у Ивана, не зря его в школу бортстрелков отправили.

Потом я аккуратно стянул маскировочную сеть, сложил и скатал в тюк, который, с трудом приподняв, забросил в кузов. Проверив машину, все было в порядке, вернулся к лежке и, сняв крышку с котелка, иначе за день живность в похлебку попадет, доел. Пусть холодная, зато сытная. Ну и галеты. В рюкзаках их восемь пачек не початых и пять уже вскрытых. Вот вскрытые и доедал. Ну и лекарства принял, включая витамины. Похоже, помогает, поменьше бегать стал, хотя ем больше. Ну и помыл руки с мылом до и после еды.

Далее, собравшись, дошел до машины. Там, подсвечивая фонариком, отложил в один рюкзак то, что я с гарантией с собой беру, ну и что на продажу. После этого запустив двигатель, он в тишине неприятно громко затарахтел, закончил собираться и, сев за руль, покатил в сторону костра.

Думаю, это караван на дороге встал. Вроде времена уже не такие, а караваны торговые, с верблюдами и лошадьми, до сих пор ходят. Да и потом будут ходить. И я не ошибся, именно караван. Фары я включил, подъезжая, проехал мимо немалой охраны, что сторожили верблюдов и лошадей, явно опасаясь, что их уведут, и подкатил к шатрам, встав по требовательному взмаху руки часового.

Я свернул с дороги, так что караванщики поняли, что именно они и интересуют меня. Заглушив хорошо потрудившийся двигатель, я покинул кабину, перекинув автомат на живот, если что, от живота очередь дам, меня так просто не возьмешь. От шатров, там, сидя на ковре, купец кушал плов, по запаху понял, подошел один из его приближенных:

– Что чужак желает? – спросил он, видя, что я один. Спрашивал на английском, пусть и плохоньком. Видимо, определил принадлежность машины, тактические знаки на ней остались, закрасить было нечем.

– Хочу продать уважаемому человеку машину и оружие, – сообщил я на арабском, за столько лет в других телах я изучил несколько языков, арабский был среди них. – Все взято с бою, мои трофеи.

– О, вы – отличный воин, Шариф-бей будет рад с вами поговорить и услышать увлекательную историю вашего сражения, – ответил тот на арабском. Похоже, со мной общался толмач купца.

– Благодарю.

Меня сопроводили к главе каравана, он оказался с земель Сирии. В этой истории Турция тоже распалась после Первой мировой, потеряв изрядно земель, Франция взяла под свою руку часть как раз сирийцев, а они не объявляли войну России. Уже легче.

Поздоровавшись уважительно, я представился, и меня усадили рядом с караванщиком, выдав плошку с пловом. Перед этим – тарелку с водой, помыть руки, что я и сделал. Ел руками, так было принято, сворачивал еще горячий плов в шарики и ел. Мы пока не общались, сначала прием пищи. Для меня, скажу честно, слишком жирная пища, но отказать – обидеть караванщиков, а я этого не хотел.

К машине не подходили, но с интересом поглядывали, о том, что я хочу ее продать со всем содержимым, уже было известно. Хозяин каравана, он в Царьград шел, его турки снова в Стамбул переименовали, сам из Дамаска, явно не собирался отказываться от сделки.

Когда закончили с пловом, подали фрукты, виноград и персики, попили зеленого чая из небольших пиал, я и описал, как захватил машину, ну рассказал, что я из плена сбежал. Кстати, об этом было известно, караванщики тоже слышали.

Потом перечислил, что есть в машине. Оказалось, у купца Шарифа, хозяина каравана, были русские деньги, он раньше торговал с русскими в Царьграде, и даже порадовался, теперь он может отдать их мне. Две тысячи сто двенадцать рублей. На самом деле это даже не половина, но я кивнул: продано.

Свои вещи, рюкзак и винтовку со снайперским прицелом, я уже снял. Остальное теперь принадлежало караванщикам. Они быстро все распотрошили и изучали, вертя в руках. Шариф был доволен.

Я его предупредил что с проданной техникой и имуществом могут быть проблемы, но он отмахнулся: как незаметно переправить покупку с содержимым в Сирию, он знал. Вскоре во внедорожник действительно сел один из его людей, еще двое – в кузов к пулемету, запустили мотор и укатили по дороге. Не знаю, куда, но предполагаю, что в надежное место, где машина отстоится. Возможно, недалеко, раз лошадей с собой не взяли. А нет, взяли, один всадник, привязав трех верховых, поскакал за ними следом, а купец на радостях подарил мне дорогой кинжал с каменьями на рукоятке и ножнах. Черт, да он стоит в два раза больше чем то, что я продал. Только продавать его не буду, подарок от души, оставлю на память. Да и лезвие отличное, дамаск. У меня такой был, пропал в рюкзаке Ивана, наверняка в той лодке нашли.

Задерживаться я не стал, купил у караванщиков осла, обменял на наручные часы, попрощался с ними, хорошие люди, навьючил на ослика свои трофеи и винтовку, при себе только разгрузку и автомат оставил, даже офицерскую сумку на него повесил, и, потянув за повод, энергичным шагом направился прочь.

Причина, почему я продал технику и оружие, находясь в центре Турции, была веской. На карте сбитого летчика указаны все аэродромы, что английские, что турецкие. Турецкий аэродром находился всего в двадцати километрах от меня, у окраины небольшого городка. Там была железнодорожная станция. Туда и решил направиться.

Также я замаскировался. Снял с себя всю одежду и обувь, надел купленную у караванщиков, обменял на вторую пару часов. Было чистое исподнее, шелковое, серый халат, туфли с длинными носками, два шемаха и красная феска, все надел, кроме фески, спрятав пистолет под одежду. Теперь я безобидный путник.

Оружие замотал в коврик, я его тоже приобрел, спать мягче будет. Пока темнота, на халат нагрузку и накинул, автомат на плече, если что, скинуть и спрятать можно быстро. Направился прочь.

На машине двадцать километров – это не много, а вот пешком – это да, немало. Да еще в моем состоянии. Однако я лучше двое суток на время в пути потрачу, чем напорюсь на засаду или поисковую группу. А так на меня не обратят внимания.

Кстати, санитарную сумку с лекарствами я взял с собой, там хватит на полный цикл лечения. Да и перевязочные есть, мало ли пригодятся. Не хотелось бы, но загадывать не буду.

Двигался я даже не двое суток, а четверо. Двое суток отлеживался, все же плов сильно ударил по мне, но ничего, отлежался, может, лекарства помогли, даже немного отъелся на вторые сутки, голод проснулся. Да и силы с каждым днем пусть понемногу, но прибывали.

К моменту, когда дошел до аэродрома, я уже мог пройти три километра, прежде чем мне требовался отдых. Прогресс. Правда, скотина эта тупая, осел, мне всю душу вымотал: то идти не хочет, гад, то наоборот не остановишь.