Чтение онлайн

Лодка полностью всплыла, открылся люк, и на рубке замелькали головы моряков. Затарахтел дизель, и она направилась к месту падения моего «Аиста». Тут я и понял, что они меня не видели, а, видимо, со стороны наблюдали за обстрелом и падением самолета, на всякий случай погрузившись, и вот когда англичане улетели, всплыли и подошли. Странно, что они не опасаются в пролив входить, узкое место, эсминцы зажмут, и мама не успеешь сказать.

Я перестал загребать и слегка ушел под воду, работая руками, чтобы не утонуть, только нос и глаза торчали над водой. Я наблюдал за русской субмариной. Встречаться с ними, а уж тем более подниматься на борт мне совсем даже не интересно. Другие планы, хочу отправиться в теплые страны. Весомый вклад в победу я вложил, пусть заводов и фабрик немного уничтожил, но все они занимались производством разных боеприпасов, а склады не бесконечны и скоро опустеют. Так что с боеприпасами у англичан скоро станет совсем туго. А до берега часов пять плыть, уже рассветет, когда доберусь, так что никаких встреч с русскими моряками я не хочу, а в себе я уверен.

Лодка отошла, дальше уже только силуэт с трудом различал, так что снова поплыл к берегу. Ботинки я скинул, на дно тянут, остальное при мне, как и сумка. Понятно, думаю, почему я не стал окликать моряков. Поднимусь на борт, и прости-прощай, свобода, доставят на базу, и дальше младший унтер-офицер Вершинин продолжит службу. Как я уже говорил, не мое это, да и я не Вершинин. Тем более могут связать меня и то, что в Англии происходило. Оно мне надо? Так и двигался дальше.

До берега я не доплыл, нет и не утонул, просто встретил возвращающихся с ночного лова французских рыбаков, смог докричаться, и меня подняли на борт. Рыбакам рассказал сказочку о контрабандистах, что доставляли меня в Англию, но на борту возникла поножовщина, и я сам прыгнул за борт, так как видел берег вдали. Похоже, на борту все друг друга поубивали, были слышны выстрелы.

Меня раздели, дали выпить стакан грога, а то трясти от холода начало, и выдали сухую одежду. Свою мокрую я выжал и повесил в матросском кубрике сохнуть, мне место выделили, и я лег отдыхать. Капитану я выплатил небольшую сумму, пусть и мокрыми купюрами. Когда подошли к причалу, тут уже ждали машины, которые приехали за уловом. Я спокойно покинул борт и ушел в центр Гавра, обо мне он пообещал не сообщать.

Город я покинул сразу, покушал в кафе, нанял таксиста, и он отвез меня в Париж. Там снял домик на окраине и неделю приходил в себя. Все высушил, что в сумке было, часы к часовщику отнес, так как в них вода попала, а вот патроны к оружию пришлось выкинуть, но удалось прикупить сотню в магазине для охотников. Патроны для парабеллума тут были в продаже. Покупал из-под прилавка, с наценкой, потому что документов не было. Сейчас ввели правило продавать оружие и боеприпасы и вести учет.

За неделю я и пришел в себя от всех дел последних дней. Я все так же гражданин без документов, ранее числился вроде как Вершининым, а теперь пора настала задуматься, какое гражданство брать. Возвращаться в Российскую империю не хочу, там сразу под ружье поставят. Не то чтобы я отказываюсь от России, но генерала в солдаты… как-то не по мне. Унтерская служба слишком для меня, скажем так, мелковата. С другой стороны, если получу под командование свое подразделение, то я повеселиться готов, напомню германцам, кто их императора в плен взял, а то совсем нюх потеряли. Стоит подумать.

Хм, а ведь мое желание не возвращаться больше продиктовано моей гордостью и тщеславием. Я только сейчас это понял. Не знал, что я на подобное способен. Оказалось, все банальное просто: не может генерал стать унтером, вот и сидела в душе заноза, что ныла об этом. Да я, когда разобрался в себе, теперь из принципа вернусь и начну воевать простым унтер-офицером.

Если так, то возвращаться беглому пленному обратно к своим стоит с большой помпой. Это я к чему говорю? Просто радио слушаю, и в передачах довольно часто описываются бои Антанты против России. Плохо там все. Если на Южном фронте противника еще держат, горы помогают, то немцы все же прорвали фронт и кидают туда один за другим свежие резервы. Наши все делают зеркально, но пытаются заткнуть прорыв и организовать колечко. Там сейчас мясорубка идет что на земле, что в небе. С японцами все без перемен. Да и вообще, пусть я генерал, но интересно же начать сначала, из простых унтеров дорасти до офицера, потом – до дворянина. Между прочим, это приключения, которых я так желал. В общем, окончательно решено: так и сделаю.

Почему я так резко изменил свое решение? Были причины. Я вспомнил разговор с моим бывшим командиром полковником Говоруновым. Не знаю, откуда такие ассоциации возникли, но почему-то вспомнились именно сейчас. Полковник инвалидность получил за год до моего ранения. А ранение в шею, горло повреждено, говорил с трудом, да и дышал тоже тяжело.

Я тогда жить не хотел, еще бы, лишился своей гордости, став неполноценным мужчиной. На грани был. Вот он и сказал длинную речь, что для него нехарактерно. Сейчас дословно уже не процитирую, но если сокращенно, то смысл сводится к следующему: «Если ты потерял цель и смысл жизни, то смени ее, откажись от своего прошлого и начни жизнь сначала. Найди себя, найди новую цель и живи, просто живи, а не существуй».

Знаете, меня тогда его слова зацепили, я действительно изменился, сменил приоритеты и, надо сказать, не пожалел. И вот сейчас мне вспомнился полковник. Он умер через полгода после той нашей встречи в госпитале, я был на похоронах. А ведь он, узнав о моем ранении, покинул село в Алтайском крае и приехал именно ради меня. Умер он от асфиксии, задохнулся, что неудивительно с его-то ранением. Волноваться ему было нельзя, врачи строго-настрого запретили.

Среди провожающих было немало офицеров, действующих и бывших, которых тот воспитал. Те, кто мог и успел прибыть. Знаете, мне не понравилось, как вела себя супруга полковника. Я остался на пару дней и смог разговорить вдову. Рассказ ее мне еще больше не понравился. Вроде в нем ничего такого не было, но…

Полковник из магазина шел, увидел трех парней, они просто сидели на низкой чугунной ограде и пили пиво, курили, травили анекдоты. Вроде ничего такого, ну общественное место, только сидели они на ограде памятника героев Второй Отечественной войны. Полковник мимо такого пройти не мог, подошел и вежливо попросил уйти, даже пояснил свои мотивы, но его обматерили, облили пивом, плеснув, щелчком кинули в него не погашенную сигарету и послали куда подальше. Тот разволновался, что ему категорически запрещено. Смог дойти до дома, тяжело дыша, супруга скорую вызвала, да не успела, не откачали.

Тех троих я нашел, двое местные были, а один – питерский гопник, родители к бабушке отправили. Видимо, на перевоспитание, да та сама от него шугалась. Он уже успел уехать, но я его потом нашел. Нет, я парней не убил, так, наказал слегка. Купил коробку кубинских сигар, курил и тушил о тела, снова закуривал и тушил, поясняя, как они не правы, и учил, какими хорошими нужно быть. По пятьдесят процентов ожогов по всему телу. Еще ожоги пивом поливал. Проняло всех троих, да так, что обещали бросить курить, пить и цветы носить по всем датам к памятникам наших павших воинов. Могут ведь, когда захотят.

Я проверил. Деревенские слово держали, стали вполне нормальными парнями, женились, дети уже малые, а гопник на наркоту подсел. Сам себя наказал. Я при проверке проследил за ним. Он прохожих грабил, как раз на одинокую девушку напал, проломив ей голову кирпичом. Не успел вмешаться. Оставил его рядом с трупом жертвы, сломав руки и ноги, вещи жертвы он успел по карманам распихать, так что его приняли и отправили по этапу. При этом частично он держал свое слово, не пил и не курил, хотя цветы к памятникам перестал носить. С зоны уже не вернулся, погиб. У всех своя жизнь.

Я лежал и вспоминал. Как-то мысленно ушел в прошлое. А ведь полковник прав, я начинал понимать. Я ведь патриот, без всяких приукрашиваний. Я не патриот государства, я патриот страны, народа, нашей культуры в конце концов. Бросать страну в такое тяжелое время я не хотел. Одно дело подальше от Алексея в Швейцарии жить, другое – война на территории нашей страны. С изменениями, тут тоже во всем Говорунов был прав, я закостенел в своем прошлом теле. Генерал и граф, обеспеченный человек, что засел, как паук, и дергал за свои нити. Пусть почти все дела я передал младшему сыну, до этого три года держа в замах, чтобы освоился на новом месте, а сам ушел на покой, но дела для себя я, по сути, не нашел. Ушел на вполне заслуженный отдых, но это целью дальнейшей жизни не было. Ну рыбачил я, путешествовал на самолете, побывав в разных странах, изучая, как живут люди в других государствах. Не по делам летал, а именно просто отдыхал. Начало наскучивать, поэтому и загорелся поиском сокровищ. О да, это та цель, ради которой стоит жить. Нашел сокровища на тропическом острове или затонувшее судно с ними, можно начать следующие поиски. Эта цель в жизни никогда не истончится и интерес вряд ли погаснет, каждый раз что-то новенькое. Да вот срубили на взлете. Нет, насчет поиска сокровищ я не передумал, но посчитал, что идею отложить можно, да и нужно.