Чтение онлайн

Сколько времени проведут в Афганистане направленные туда подкрепления? Военные утверждали, что районы, очищенные от талибов, можно будет передать афганскому правительству и афганским силам безопасности в течение двух лет. Поскольку первые морские пехотинцы прибыли в провинцию Гильменд и вступили в бой с талибами летом 2009 года, президент предложил начать вывод подкреплений в июле 2011 года. Когда в прошлой администрации обсуждалась ситуация в Ираке, я выступал против любых конкретных сроков, но на сей раз поддержал президента – я был уверен, что в Афганистане нам не обойтись без, скажем так, драматических действий, иначе Карзай и афганское правительство вообще не удосужатся принять на себя ответственность за обеспечение безопасности собственной страны. Также я одобрил представленный военными двухлетний прогноз. Я отдавал себе отчет, что мы говорим не об освобождении всей страны от американского военного присутствия в июле 2011 года, а скорее о первом шаге; процесс будет идти округ за округом, провинция за провинцией. «Основанная на реальных условиях» дата начала вывода войск была поэтому для меня вполне приемлемой. Тем, кто уверял, что таким образом мы всего-навсего побуждаем талибов затаиться в ожидании ухода американцев, я ответил, что пусть затаиваются – это лишь даст нам больше возможностей добиться поставленных целей.

С практической точки зрения конкретная дата начала вывода войск предоставляла Обаме свободу маневра в отношении как широкой общественности, так и конгресса: тем самым президент давал понять, что вовсе не собирается затягивать войну в Афганистане до бесконечности. Большинство демократов и все больше республиканцев в конгрессе уже выказывали недовольство афганской войной, которая обходилась слишком дорого – и если считать в человеческих жизнях, и для государственной казны. А переброска подкреплений и усиление контингента наверняка лягут на экономику страны тяжким бременем – как это было с Ираком в начале 2007 года.

Эндшпиль начался 6 ноября – со срочного сообщения из Кабула от посла Эйкенберри; сообщение было адресовано Клинтон и Белому дому, но почти сразу о нем стало известно едва ли не всем. Эйкенберри категорически возражал против стратегии противопартизанских операций и значительного увеличения численности американских войск. Он писал, что наращивание численности контингента идет вразрез с принципами «афганизации» и «цивилизаторства», составляющими суть нашей миссии. По его мнению, Карзай не может считаться адекватным стратегическим партнером, мы переоцениваем способность афганских сил принять на себя заботу о безопасности страны, а усиление контингента только усугубит зависимость афганцев от нас. Еще Эйкенберри жаловался на диспаритет: есть старший военный командир в Афганистане (Маккристал), но нет гражданского руководителя, – и намекнул, что этот пост должен занять именно он, а не кто-либо из высокопоставленных представителей ООН или НАТО. Также Эйкенберри рекомендовал и далее изучать ситуацию в стране, минимум несколько месяцев, пока реализуются проекты развития.

На мой взгляд, его рекомендации были просто смешны. Лишние четыре месяца анализа? Как можно реализовывать проекты развития, не обеспечив безопасность населения? Это сообщение-донос разрушило отношения Маккристала (и всего военного руководства) и Эйкенберри раз и навсегда; во-первых, оно в самом деле сильно смахивало на донос, а во-вторых, Эйкенберри в разговорах с Маккристалом никогда не упоминал о своей позиции (или о том, что собирается наябедничать в Вашингтон).

На День ветеранов, 11 ноября, мы вновь взялись обсуждать многократно обсужденные варианты. На следующий день президент позвонил мне с борта номер 1 по пути в Сингапур. Он сказал, что «созрел» для того, чтобы одобрить переброску в Афганистан двух тактических бригад при условии, что о третьей бригаде речь зайдет не раньше лета 2010 года, когда мы уже сможем оценить, что успел сделать Карзай и чего добились мы сами. Я сказал, что лучше бы одобрить переброску сразу трех бригад, дабы продемонстрировать решимость и облегчить военное планирование. А потом можно «привязать» фактическую передислокацию третьей бригады к действиям (или бездействию) Карзая. Обама обещал подумать. Затем он засыпал меня вопросами. Из 17 000 солдат «первого транша» сколько именно необходимо, дабы обеспечить развертывание частей подкрепления численностью в 40 000 человек? Может, стоит ускоренно перебросить некоторые подразделения третьей бригады для усиления второй? Каковы критерии успеха? Можем ли мы ускорить и наращивание контингента, и последующий вывод войск? Как нам полноценно совместить гражданский и военный «компоненты»? Президент уточнил, что поставил все эти вопросы перед Штабом национальной безопасности.

Завершая разговор, Обама спросил, как правильно настроить биологические часы «под Азию». Я ответил: «Старым добрым способом – алкоголь и амбиен» [107] . Обама засмеялся и сказал, что уже вскрыл бутылку «Джонни Уокера».

Тринадцатого ноября я пригласил Эмануэля и Дениса Макдоно к себе, чтобы обсудить поставленные президентом вопросы и убедиться, что министерство обороны и ШНБ мыслят одинаково. Они приехали вместе с Лютом, а ко мне присоединился Маллен. Рам сказал, что мои рекомендации относительно одновременной переброски трех тактических бригад привлекли внимание президента. Я объяснил, что переброска двух бригад будет выглядеть как попытка президента «угодить нашим и вашим», а после долгих обсуждений многим это покажется, уж простите, «проявлением безволия». Я был уверен, что, когда в конгрессе поинтересуются личным и профессиональным мнением старших военачальников, те дружно ответят: двух бригад недостаточно.

Я не привык оставлять серьезные дела на волю случая. 14 ноября я позвонил Хиллари в Сингапур, рассказал о своем телефонном разговоре с президентом, пояснил свою позицию насчет трех тактических бригад и спросил, по-прежнему ли она меня поддерживает. Хиллари сказала, что да, целиком и полностью, а затем спросила: «А что Джонс?» Я ответил, что не знаю, он постоянно изворачивается, будто чего-то опасается. Клинтон утвердительно хмыкнула. Я сказал, что звоню, поскольку думаю, что президент может принять решение в ходе поездки, а она, Хиллари, – единственный мой сторонник в его команде. Она засмеялась и пообещала сделать все возможное.

Последнее совещание состоялось вечером 23 ноября, с восьми до десяти. На обсуждение вынесли две противоположные точки зрения. Меморандум ШНБ рекомендовал президенту утвердить переброску двух тактических бригад (около 20 000 человек, предложение Байдена), а по поводу третьей отложить решение до июля 2010 года. Маллен же в своей служебной записке на имя президента, переданной Джиму Джонсу, рекомендовал придерживаться первоначального запроса на 40 000 солдат; Маккристал тоже настаивал именно на своем варианте. «Ослиное упрямство военных» явно возмущало Байдена, Джонса и членов ШНБ и сулило дальнейшее охлаждение отношений между президентом и военными. Маллен в момент совещания находился в Европе. Когда я позвонил ему, то сказал, что, как мне кажется, мы – он, я, Петрэус и Маккристал – пришли к согласию: моя альтернатива, 30 000 американцев плюс войска союзников, имеет больше шансов получить одобрение. Майк извинился, сказал, что отзовет свою записку и переработает текст. К счастью, я успел предупредить Джонса, чтобы тот не передавал президенту первоначальный вариант записки Маллена.

Совещание протекало буднично, без всякого драматизма. Маллен, Петрэус и Маккристал говорили откровенно, однако проявили тактическую гибкость, выразив готовность принять любое решение президента. Хиллари решительно поддержала запрос Маккристала, а постоянный представитель США в ООН Сьюзен Райс, заместитель госсекретаря Стейнберг, Маллен, Картрайт, Маккристал, Петрэус и я высказались за вариант «максимального давления» (за мою альтернативу). Байден, Донилон и Бреннан были против. Эйкенберри поддержал увеличение численности контингента, но усомнился, что противопартизанская стратегия сработает, поскольку не верил в дееспособность афганского правительства. Эмануэль рассуждал главным образом о политических осложнениях, вызванных дополнительными расходами бюджета, а также о влиянии президентского решения на общественное мнение, на систему здравоохранения, на бюджетный дефицит и прочее. По его словам, получить одобрение конгресса будет непросто.

Двадцать седьмого ноября, на следующий день после Дня благодарения, президент позвонил мне домой на Северо-Запад, и у нас состоялся длительный разговор. Обама согласился на 30 000 солдат с «люфтом» в пределах 10 процентов применительно к техническому и обслуживающему персоналу, но отказался одобрить переброску 4500 технических специалистов, не участвующих в обеспечении развертывания подкреплений (этот запрос пролежал на моем столе два месяца). Президент пояснил, что иначе общая численность специалистов достигнет 37 000 человек, а это число будет нелегко «продавить» через Капитолий, да и само число слишком уж напоминает запрос Маккристала, чтобы общественное мнение сумело различить боевые и технические подразделения. «Я устал договариваться с военными», – прибавил Обама. Когда я попробовал настоять на своем, сказав, что нарочно откладывал эту заявку на несколько месяцев в ожидании его решения, а теперь мне придется искать необходимых специалистов «из-под полы», президент отрубил: Маккристал наверняка в состоянии найти нужных людей. «Дуг Лют говорит, что в Афганистане очень много охвостья [тыловых частей], зато мало зубов [боевых подразделений]». Обама попросил меня вернуться пораньше в Вашингтон для встречи с ним, а также пригласить Маллена, Картрайта и Петрэуса – нужно удостовериться, что возражения отсутствуют: «Если это не так, я вернусь к старой идее Маккристала – 10 000 человек, в основном инструкторы». Мы решили встретиться в воскресенье, в пять часов.

Готовясь к предстоящей встрече, в субботу утром я провел видеоконференцию с Малленом и Картрайтом и подробно их проинформировал. «Стэн должен понять, – сказал я, – что характер миссии изменился». Я озвучил угрозу президента вернуться к идее подкреплений из инструкторов. После видеоконференции у меня сложилось ощущение, что все будет хорошо, но я продолжал беспокоиться по поводу Маккристала – что он скажет в воскресенье?

В тот же день я пожаловался Джонсу, что меморандум ШНБ, представленный президенту, пытается конкретно определить численность подкреплений, в частности, не учитывает тот «люфт» в 10 процентов, который гарантировал мне президент. Я сказал, что надо внести исправления в текст соответственно пожеланиям президента, и Джонс согласился. Затем я упомянул о тех 4500 человек технического персонала, переброску которых президент не одобрил. Джонс сказал, что, по его мнению, президент просто забыл о них в ходе разговора с «приспешниками» в пятницу. «Эти ребята», прибавил Джонс, то есть Эмануэль, Аксельрод, Донилон и Макдоно, по-настоящему «увязли в политических интригах». А его, Джонса, фактически изолировали.

Позднее мне сообщили, что воскресная встреча с президентом переносится на девять тридцать утра. Придется лететь ночью, чтобы успеть добраться в Вашингтон с Западного побережья. Я заподозрил в этом происки ШНБ и попросил своих сотрудников: «Передайте им, пусть катятся к черту. Мы с президентом договорились на пять часов, к пяти я и приеду. Если совещание начнется в девять тридцать, что ж, обойдутся без министра обороны». Вскоре время встречи вернули на пять часов.

Встреча в воскресенье сильно отличалась от всех прочих заседаний в Овальном кабинете, на каких я когда-либо присутствовал. Участвовали Обама, Байден, Маллен, Картрайт, Петрэус, Эмануэль, Джонс и я. Обама сказал, что собрал нас в основном ради того, чтобы снова пройтись по решению и убедиться, что Маллен и Петрэус со всем согласны. Если эти двое выскажутся против, он вернется к идее Маккристала о выделении дополнительно 10 000 солдат, тем паче что в этом с ним солидарны большинство его гражданских советников. Затем президент предложил высказываться. Маллен и Петрэус произнесли ровно то, что Обама хотел услышать. Эмануэль – ничего удивительного – напомнил о политических конфликтах с Капитолийским холмом и об опасности «соглашательства» президента и военных. Джонс и Картрайт поддержали решение. Я, разумеется, был рад услышать, что мое предложение принимается.