Чтение онлайн

Клариса и Луиза, вряд ли вообще заметив, что дверь не распахнута настежь, мечтали скорее согреться и поесть, а Элен не терпелось снять грязную одежду и отмыться от запаха улицы и вкуса собственной рвоты, никак не уходившего с языка.

Мари-Жанна была достаточно взрослой во времена Французской революции и достаточно реалистичной, чтобы понимать: провозглашение Третьей республики в сентябре прошлого года, когда император Наполеон III попал в плен и после этого вернулся в Англию, запустило в Париже необратимые перемены, и ей был очень знаком страх, который возник в душе при виде запертого дома. Она глянула вдоль пустой улицы, где очень мало в каком здании можно было заметить признаки жизни. Пни срубленных деревьев слишком ясно напоминали о совсем недавней и крайней нужде, которую пришлось вытерпеть жителям Парижа, и газовые фонари вдоль мостовой никак не оживляли суровость улицы. Мари-Жанна вздрогнула и поежилась от наползающего холодного ужаса.

— Угу, похоже, ковер перед входом не расстелили, — бесстыдно-жизнерадостно заметил Жанно.

Его резкий голосок прервал невеселые мысли каждого. Эмиль коротко произнес:

— Подождите здесь, пока я открою дверь.

Фасад дома, окруженногр стеной с большими железными воротами с крепким железным брусом поверху, выходил на мощеный двор с каменными вазами — летом для цветов, а с ноября до весны — для кустов, чтобы создавали цвет. Широкий марш невысоких ступенек вел к массивной входной двери. По обе ее стороны имелись окна, сейчас закрытые ставнями, а сверху дверь украшало веерообразное окно для верхнего света, исполненное в виде восходящего солнца.

Все было тихо, спокойно, всюду царил меланхолийный дух запустения и небрежения. Эмиль подошел к дверям и постучал по ним изящным медным молотком, но тут же понял, что молоток совсем не такой изящный, каким был когда-то: и сам молоток, выкованный в виде дракона, и тяжелая дверная медная ручка были, увы, тусклы и бесцветны. Было абсолютно ясно, что их не чистили и не протирали уже очень давно. Ответа на стук не последовало, и Эмиль постучал снова, чувствуя, как легкое беспокойство перерастает в тревогу. Что тут случилось за долгие месяцы осады и отсутствия хозяев? И куда, к черту, девались Жильбер и Марго?

Снова замерли отзвуки молотка-дракона, и по-прежнему никто не реагировал на его призывы.

— Никого нет, — услужливо подсказал Жанно и пригнулся, уходя от отпущенного Пьером подзатыльника.

Розали подошла к мужу.

— У меня сохранились ключи, — сказала она и вытащила из кармана тяжелую связку.

Она была прикреплена цепочкой к поясу, и Розали не сразу нашла нужный ключ. Эмиль нетерпеливо ждал, протянув руку. Наконец Розали подала ему массивный ключ от входной двери, и Эмиль его почти выхватил. Вставил в замочную скважину, повернул и потянул за ручку. Дверь не шевельнулась, и тут до Эмиля дошло: дверь заперта изнутри на мощные ночные засовы. Он обернулся к своим, ожидавшим результата около злополучной тележки.

— Заперто на засов, — сказал он. — Пьер, пройдите через переулок в каретный двор и попробуйте войти в дом через дверь черного хода.

Пьер исчез за углом, но быстро вернулся.

— В каретный двор невозможно войти, мсье, — сообщил он. — Арка на замке, а калитка в сад заперта, как обычно. Насколько я смог рассмотреть поверх стены, с той стороны дома ставни тоже закрыты. Наглухо.

Какое-то время все стояли в растерянности, а тем временем сверху стали медленно падать снежные хлопья. Хрупкая иллюзия весны, возникшая было с утра, исчезла. Небо снова стало свинцовым, и вернулась суровая реальность зимы. Элен поежилась. Она сердито глянула на запертую дверь, и тут у нее вдруг возникла идея. Собравшись с духом, потому что редко когда осмеливалась обратиться к отцу, не будучи спрошенной, она подобралась к нему ближе и робко произнесла:

— Папа, а вот то окно верхнего света? — Она показала рукой.

Он раздраженно обернулся.

— При чем оно здесь? — И посмотрел на полукруглое окно над темной дверью.

— Оно без ставней, папа. Если бы ты разбил стекло и поднял меня к нему, я могла бы… — Ее голос, и без того неуверенный, осекся: на лице отца появилось выражение удивленного недоверия. Элен почувствовала, как краска заливает щеки, и прошептала: — Извини меня.

Но отец не сердился. Он просто был поражен, что Элен увидела решение, до которого не додумался он сам. Второй раз за день он потрепал пораженную дочь по щеке и сказал:

— Отлично придумано, Элен, но не ты. — Снова посмотрел на окошко и спросил: — Жанно, если я разобью это окно, сможешь пролезть внутрь и отпереть засовы на двери?

Жанно, усмехнувшись, ответил нахально:

— Вообще-то кража со взломом — не совсем моя профессия, но справиться — справлюсь.

Эмиль поднял руку и рукоятью пистолета резким ударом разбил стекло, Пьер закинул легкого как перышко Жанно себе на плечи, и мальчик заглянул внутрь.

— Выбивай остатки стекла, если потребуется, — приказал Эмиль.

Не желая отдавать пистолет, он подобрал камень и передал его мальчику.

Свободно балансируя на плечах Пьера, Жанно выбил осколки, весело сказал: «Ну, я пошел!», залез на раму и начал пролезать головой вперед, подтягивая за собой ноги, чтобы потом спустить их вниз. Движение было сделано с такой отработанной легкостью, что Эмиль не удержался от мысли, что наверняка мальчику этот маневр не нов. Но когда Жанно уже был готов ловко спрыгнуть в прихожую, он вдруг замер, потом невероятно поспешно вылез обратно и спрыгнул с плеч Пьера. Он еще даже не успел приземлиться, как в доме оглушительно грохнуло и из окна свистнула пуля.

— Боже мой! — выкрикнул Эмиль. — Что за черт?! Он посмотрел на Жанно, побледневшего и готового бежать, если бы его не держала массивная лапа Пьера.

— Там старая карга с ружьем, — пояснил Жанно дрожащим голосом — его только что едва не убили. — Стоит в прихожей и бабахает.

Будто в ответ на эти слова из дома прогремел еще выстрел, и все инстинктивно отшатнулись.

Первой пришла в себя Розали. Возвысив голос, она твердо спросила:

— Марго, это вы? Это я, мадам Сен-Клер! Немедленно откройте дверь. Мсье и дети могут простудиться на улице в такую погоду. Вы меня слышите, Марго? Это говорю я, мадам Сен-Клер!

Из-за запертой двери раздался испуганный голос:

— Это правда вы, мадам?

— Конечно, я! — крикнула Розали. — Сейчас же возьмите себя в руки и откройте дверь! Здесь снова идет снег, и мы хотим немедленно оказаться в доме!

Еще несколько секунд ожидания — и, ко всеобщему облегчению, послышался звук отодвигаемых засовов. Дверь наконец отворилась, открыв побледневшее, испуганное лицо Марго Дорье. При виде стоящих на крыльце Эмиля и Розали лицо ее искривилось, и Марго завыла. Выругавшись себе под нос от этого воя, Эмиль ввел семью в дом, велев Пьеру и Жанно найти Жильбера и разгрузить тележку. Услышав имя Жильбера, Марго завыла еще громче, и Эмиль сердито рявкнул:

— Ради всего святого, Розали! Немедленно выясни, что с ней такое, и пусть этот мерзкий вой прекратится!

Розали, оказавшись внутри своего дома, почувствовала необыкновенный прилив сил и принялась распоряжаться.

— Мари-Жанна, будьте добры, отведите девочек наверх, и пусть переоденутся в сухое и теплое. Марго, будьте любезны перестать рыдать и расскажите мне, что тут происходило.

Ее твердый тон несколько привел в себя изможденную женщину, и воющие рыдания сменились тихими всхлипами. Мари-Жанна хлопотливо побежала по лестнице, стайкой гоня перед собой девочек, а Розали продолжала успокаивать супругу дворецкого.