Чтение онлайн

– Да, все хорошо, приступаем, - очнулся Дима.

– Давление не могу поднять, давайте уже делайте что-нибудь, - сказал свое слово анестезиолог, - Он у вас уже два литра крови потерял!

– Тут печень как решето, давайте зажмем сосуды? – предложил Дима, понимая, что время идет, а источник кровотечения они так и не нашли.

– Нельзя, он не стабилен, - покачал головой Бестемьянов.

– Он умрет у нас с вами сейчас! Давайте печень обескровим на пару минут и посмотрим, а то тут так хлещет, что когда мы найдем откуда, он уже помрет, - начинал нервничать Дима, видя, как они теряют пациента из-за какой-то глупой, совершенно несвойственной ему, осторожности и нерешительности Никиты Валентиновича.

– Он умрет, - коротко ответил Бестемьянов, поскольку считал предложение Дмитрия огромным риском.

– Он и так умрет! – заметил Дима.

– Да, разница только в том, какую мы за это понесем ответственность. Сейчас мы все делаем по протоколу, и даже если он не выкарабкается, вряд ли кто-то что-то сможет нам предъявить, а если мы сделаем так, как хочешь ты, нас юристы его папши на куски растащат, обвинят во врачебной ошибке, лишат лицензии и все, что мы с тобой будем резать до конца дней своих, так только помидоры на салат!
– обрисовал все перспективы Бестемьянов.

– Я возьму вину на себя! Если боитесь, можете выйти из операционной! – выпалил Дима, понимая, что вот-вот и будет поздно.

– Асистолия! Отошли от стола! Атропин!
– скомандовал анестезиолог и начал непрямой массаж сердца.

Бестемьянов и Дмитрий смотрели на монитор, но ритма не было. В это мгновение в голове Димы пульсировала лишь одна мыль: во чтобы ни стало, я должен его спасти!

«Борись! Черт тебя побери! Борись! Дай шанс тебя вытащить!» - мысленно молил брата Дима.

– Разряд! Еще! – не прекращал реанимации Денис, - Все, есть ритм, давление сорок на двадцать, работаем!

– Зажимай печень! – согласился Бестемьянов, хотя в этот момент Диме было уже все равно, он в любом случае сделал бы это, будь Бестемьянов хоть сто раз против.

– Зажал к диафрагме, - тут же отозвался Уваров.

– Вижу разрыв в левой доле, шьем! – с облегчением выдохнул Никита Валентинович, - Последний шов, все, отпускай.

Дима убрал руки и выдохнул, кровотечение прекратилось.

– Давление девяносто на шестьдесят, молодцы, спасли парня, - улыбнулся под маской Денис.

– Все, восстанавливаем кровопотерю и в реанимацию его, - сказал Бестемьянов и вышел из операционной.

Руки у Никиты Валентиновича дрожали, и он понимал, что если бы не Дмитрий с его авантюрной идеей и уверенностью в своих силах, то парень был бы мертв. Бестемьянов зашел в туалет и умылся холодной водой. В коридоре перед оперблоком, как он и предполагал, его уже ждал Гаврилов.

– Вы оперировали моего сына? – тут же подскочил к нему Стас.

– Да, Станислав Олегович, мы провели операцию, не скажу, что все прошло гладко, травмы очень серьезные, была остановка сердца, но сейчас его жизни ничего не угрожает, - быстро и по существу ответил Никита Валентинович.

– Спасибо вам, - пожал руку заведующему Стас, - Мне сказали, что вы хирург от Бога, так и есть.

– Ну, честно говоря, это не моя заслуга, это заслуга нашего молодого и очень талантливого хирурга, который, надеюсь, в скором времени заменит меня на посту заведующего и даст мне, наконец, уйти на заслуженный отдых, - честно ответил Бестемьянов.

– Можно его увидеть? Я хотел бы выразить ему свою благодарность. Как его зовут?

– Уваров Дмитрий Константинович, - отрапортовал завотделением и заметил, как Гаврилов изменился в лице.

– Уваров? – как-то оторопев, переспросил Гаврилов.

– Да, а что-то не так? – не понимая реакции Станислава Олеговича, обеспокоился Бестемьянов.

– Да нет, все хорошо, - взял себя в руки Стас, - А Дмитрий Константинович знал имя пациента?

– Да, а что-то не так? – не переставал удивляться Никита Валентинович вопросам Гаврилова-старшего.

– Знал с самого начала?

– Ну, практически, да.

– И он спас его? – переспросил Стас.

– Да, ситуация оказалась критической и Дмитрий Константинович рискнул под свою ответственность. Честно, если бы его не оказалось рядом, я бы не решился на такой ход, и мы, скорее всего, потеряли бы вашего сына от потери крови. Вот Уваров действительно – хирург от Бога. У него есть быстрота реакции и некий авантюризм, а в нашем деле, порой, без этого никак. Так что, на вашем месте, я бы в первую очередь, благодарил именно его. Он, действительно, отчаянно боролся за жизнь вашего сына, - поделился своими мыслями Бестемьянов.

– Спасибо, спасибо вам, - еще раз сказал Гаврилов и вновь пожал руку хирурга.

– Если что, я у себя в кабинете, - сказал Бестемьянов и указал на дверь.

– Хорошо, - ответил Гаврилов.

Стас несколько минут ходил по холлу, словно на что-то решаясь и наконец, подойдя к стойке регистратуры, обратился к Татьяне.

– Скажите, я могу увидеть Дмитрия Ст…, - начал было несмело Гаврилов, но вовремя осекся, - Константиновича? Уварова Дмитрия Константиновича?
– отчеканил Стас.

– Конечно, вон он в ординаторской, - указала Таня на фигуру мужчины за стеклопакетом.

Дмитрий как раз заполнял карту Ильи, обратив внимание, что у них одна группа крови, когда в дверь постучали и поинтересовались, можно ли войти.

– Да, - отозвался Дима и перевел взгляд на дверь.

Дверь неспешно отворилась и в ординаторскую вошла величавая фигура Гаврилова.

– Здравствуй, - замялся Стас, - Здравствуйте, Дмитрий Константинович.

– Здравствуйте, Станислав Олегович, - ответил Дима и сглотнул слюну, поскольку горло в одну секунду пересохло.

– Я благодарен тебе, вам, я не знаю, как к тебе обращаться, - пожал плечами Гаврилов, - Но я безмерно благодарен. Я твой должник на всю оставшуюся жизнь, - искренне говорил Стас, когда в горле стоял комок.

– Не за что, это моя работа, - Дима говорил эту фразу сотни раз, но только сейчас ему приходилось собрать всю силу воли в кулак, чтобы голос не дрогнул.

– Ты мог легко дать ему умереть, и никто ни в чем не смог бы тебя обвинить, - пожал плечами Гаврилов.

– Я – врач, я спасаю жизни, а не наоборот, - покачал головой Дима, подумав о том, что окажись на месте Ильи сам Гаврилов, он сделал бы тоже самое, - И ваш сын не исключение. Я сделал все, чтобы спасти его жизнь.