Чтение онлайн

– Это вы еще от наркоза до конца не отошли, и мы обезболиваем вас хорошо, - сказал Дима.

– У меня все на месте? – почему-то забеспокоился Илья, который никак не мог понять, есть ли у него ноги, и уже подумал о том, что вместо того, чтобы убить себя, он остался инвалидом.

– Все в порядке, ноги-руки на месте, голова соответственно тоже, - пошутил Дима, на что Илья еле заметно улыбнулся, - У вас сотрясение мозга, множество мелких порезов от лопнувшего стекла, но основной удар пришелся на туловище, у вас сломано три ребра, одно из которых проткнуло легкое, печень тоже повреждена, мы все ушили, теперь нужна длительная реабилитация.

– Круто, - усмехнулся Илья, - Боже мой, я реально ни на что не способен, даже убить себя не смог.

– Илья Станиславович, если вы не хотите оказаться в отделении психиатрии, говорите, что не справились с управлением, - посоветовал Дима.

– Где? В психиатрии? О, да! Вот если меня еще запрут в психушку, отец точно откажется от меня, - продолжал подкалывать самого себя Илья.

– Да, кстати, если вы не против, я позову вашего отца, - предложил Дима.

– А он тут? – как-то заволновался Илья и датчик тут же считал ускоренное сердцебиение.

– Да, он ждет, когда вы проснетесь.

– Он в бешенстве? – спросил Илья.

– Нет, он обеспокоен, переживает, как любой нормальный отец, - ответил Дмитрий.

– Нормальный отец, - хотел было расхохотаться Илья, но почувствовав, как от любого напряжения внутри все начинает разрываться от боли, просто усмехнулся, - Да он готов сам меня убить, лишь бы я не позорил его. У меня всю жизнь было ощущение, что он сравнивает меня с кем-то, и это сравнение ни в мою пользу. И, знаете, что я сегодня узнаю? – спросил Илья, но, не дожидаясь логичного вопроса «что?», сам продолжил, - Что у меня есть брат!

– Что?! – не смог сдержать себя Дима.

– Брат! Старший, образцовый брат. Понимаете? Тот, кем отец гордится. А зачем вообще я тогда нужен? И невеста, оказывается, наврала мне, что беременна, я как дурак свадьбу планировал, а она просто хотела замуж за богатенького мальчика! Я никому не нужен, понимаете? – говорил Илья, и Дмитрий не мог не понимать, что пациент на грани истерики.

– Напрасно вы так, - заметил Дмитрий, - Сейчас ваш отец, правда, переживает.

– Ладно, пусть идет, этого все равно не избежать, раньше или позже, он все равно мне все выскажет, пусть сейчас, - безучастно ответил Илья и отвернулся.

Дмитрий вышел в коридор, с каким-то ужасно неприятным осадком в душе. С того момента, как он узнал, что Стас его родной отец, он представлял себе, что для кого-то он являлся идеальным отцом, как со своим сыном он играл в футбол, как они ходили на рыбалку, что у них свои мужские секреты, и это чувство какой-то детской обиды жгло душу, не смотря на то, что у него самого был прекрасный отец в лице Кости. И что сейчас видел Дима? Потерянного, сломленного, несчастного парня, который в свои двадцать семь лет просто боится отца. И где-то в глубине души, ему стало жаль его, того парня, которого вчера он еще и знать не знал. В своих раздумьях Дима дошел до кабинета Хмельницкого. Он заглянул в кабинет и сказал Гаврилову, что Илья пришел в себя.

Отец вошел в палату к Илье тихо и спокойно. Илья смотрел в сторону.

– Привет, - сказал отец.

– Привет, - не поворачивая голову, ответил Илья.

– Как ты?

– Как мешок с костями, - Илья все так же боялся посмотреть на отца.

Гаврилов - старший тяжело выдохнул и, взяв стул, сел рядом с сыном, он не знал что сказать. Ругать бесполезно, так же как и читать нотации. Жалеть глупо. Стас просто сидел молча.

– Ну, говори, говори, что был прав по поводу Яны, что я наивный придурок, что я позорю тебя, что ты не думал, что твой сын станет таким ничтожным, говори, что я никчемный мажор, что алкоголик, - прервал тишину сам Илья.

– Я не хочу этого говорить. Я хочу попросить у тебя прощения, - поджал губы Стас, продумывая, как лучше выразить то, что он хочет сказать.

– За что? – усмехнулся Илья.

– За то, что оказался не таким отцом, каким должен был быть. Я не интересовался тем, что тебе интересно, какие у тебя увлечения, я никогда не хвалил тебя, не гордился.

– А что, было чем гордиться? – спросил Илья, прекрасно понимая, что нечем.

– Было. Мне постоянно говорили, когда ты учился в Англии, что у тебя нестандартное аналитическое мышление, что ты умеешь вести за собой, что ты очень эрудирован и быстро оцениваешь ситуацию. А мне казалось, что это же самой собой разумеющееся, ты же мой сын! И тем обиднее мне было, когда я понял, что ты не собираешься применять все свои способности на благо нашей компании. Меня страшно это взбесило. Я видимо забыл, что ты тоже Гаврилов, а значит, тебя нельзя заставить плясать под чужую дудку. Я же сам был таким, я делал вид, что принимал правила игры, а сам затаившись ждал момента, когда покажу, чья эта игра на самом деле. А ты даже ждать не стал. Твоя жизнь – твои правила. А мне так хотелось подогнать тебя под какой-то шаблон.

– Ну, тебе же было с кем сравнить, - напомнил Илья, имея в виду неизвестного ему брата.

– А знаешь, что у вас общего? – вдруг спросил Стас.

– А у нас есть что-то общее? – удивился Илья.

– Да. Вы оба послали меня к черту, - усмехнулся Стас, - И это не удивительно, в вас же течет моя кровь.

– Ты общаешься с ним? – спросил Илья то, что так хотел знать, но почему-то так боялся услышать «да».

– Нет. У нас состоялась одна встреча, перед его восемнадцатилетнем, двенадцать лет назад, и он дал мне явно понять, что я ему не нужен. У него есть отец, который вырастил его. На этом все и закончилось.

– Но ты же знаешь, кто он, где он? – продолжал задавать болезненные для себя, но такие важные вопросы.

– Да, я знаю, как он выглядит, чем занимается, на этом все, - пожал плечами Стас.

– Знаешь, я так разозлился на тебя, когда услышал про брата. Мне показалось, что я теперь тебе точно не нужен, - впервые честно, без иронии и сарказма, признавался Илья в своих чувствах.

– Ну что ты такое говоришь?! Пойми ты, наконец, я люблю тебя! Я действительно переживаю за тебя, просто я не умею правильно это выражать. Но обещаю, что с этого дня, все будет по-другому. Я так перепугался, когда мне позвонил Олег.

– Олег? – удивился Илья.

– Да, я просил его последить за тобой, чтобы ты глупостей не натворил, и что толку? Я безумно перепугался. Я сразу вспомнил тот звонок, когда мне сказали, что вы с мамой попали в аварию, - покачал головой Стас, - Я знал, что не переживу, если тебя не станет.

– А разве я тогда ехал с мамой? Я этого не помню, - удивился Илья.

– Да, ты ехал с ней, ты сам как-то выбрался из машины, - говорил Стас с комом в горле, вспоминая то, что он тогда пережил, - И как-то смог вытащить из горящей машины маму, - договорил Гаврилов и на секунду зажал пальцами глаза, дабы там не появились слезы, - Но она уже была мертва.

– Я ничего не помню, - качал головой Илья.

– Я знаю. Ты был очень испуган, у тебя был сильнейший шок, ты кричал во сне, много плакал, начал выдергивать волосы… Психиатр сказал, что это слишком большой стресс для детского сознания и предложил гипноз.

– Гипноз?!

– Извини меня, я позволил себе такое, но только во благо тебе. Ты стал спокойно спать и считал, что остался в тот вечер дома, а я увез тебя в Англию, чтобы никто из окружения и детей в классе не смог бы тебе рассказать правду… Прости меня, наверное, я был не прав. Ты был добрый, открытый, нежный мальчик. Очень ранимый. Мне казалось, что твоя чувствительность – это слабость характера, что перешла к тебе от мамы. Совсем забыв о том, что когда-то я тоже мог и любить, и страдать, и переживать. Я был жестким и отстраненным, не показывал тебе своей любви, не давал тебе проявлять эти чувства ко мне. Мне казалось, что я лучше знаю, что тебе нужно. Я затолкал тебя в этот университет помимо твоей воли, а потом дико удивлялся, почему ты не учишься, а только прогуливаешь мои деньги? Мне казалось, что сбылись мои самые страшные опасения, и ты превратился в мажора и алкоголика. Год за годом я отгораживался от тебя стеной.