Чтение онлайн

Ильич сидел с каменным выражением лица и молчал, обдумывая сказанное.

– Ты, Жора, не переживай очень-то, мы это и раньше знали после фокусов с твоей квартирой в Торонто. Просто сейчас мы удостоверились, что это ты сделал, а не твой зять, например.

– Вовик, а причём здесь мой зять?

– А вот об этом мы сейчас и поговорим обстоятельно, - Кондрашов между делом доставал из тумбы стола бутылку армянского коньяка "Ахтамар" , стаканчики , лимон, - давай, Жорик, со встречей, сто лет не виделись.

– А ты потом не скажешь, что я и тебя споил?

– Жора, кончай херню нести. Давай лучше молодость вспомним, времена курсантские...

– Тогда давай лучше моего, - Ильич достал из дипломата бутылку "Henry IV Dudognon", хрустальные бокалы, тарелку с нарезанными сырами и по-хозяйски развёл руками, - прошу к столу, Вова.

Кондрашов молча смотрел на это великолепие, даже приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал. Потом внимательно посмотрел в глаза Ильича и медленно произнёс:

– Да, Георгий Ильич... А ты изменился... Где-то мы недоглядели...

– Так ещё Гераклит сказал: "Всё течёт, всё меняется", - назидательно отвечал Ильич, разливая по первой, - тут ведь главное, Вова, что?

– И что же?

– Главное, чтобы всё менялось к лучшему, Вовчик. Вот за это давай и выпьем, - Ильич поднял бокал.

– Да, за это стоит выпить, - ответил, чокаясь, Кондрашов.

По-русски выпили, не торопясь закусили. Генерал, взяв паузу, с непонятным интересом поглядывал на однокашника. А Ильич,тем временем, продолжил:

– А где вы недоглядели, Вова, я тебе так скажу: не туда смотрели.

– Не понял!
– удивлённо вскинулся Кондрашов.

– Чего уж тут непонятного-то? Ты мне скажи, Володя: как так получилось, что в закромах Родины крысы завелись, а вы , сторожевые псы империи, мышей не ловите?

– Че-его?
– набычился генерал.

– Того! Крысы хозяйничают в закромах Родины как у себя дома, а вы даже не тявкнули ни разу. Вот они у вас всю страну и растащили по своим норам. А, ведь, это народное добро , Володя, его вся страна, весь народ создавал, заводы, фабрики строил. И чьё это всё теперь? Кто с этого жирует?

– Ты не путай. Это экономика. А мы - сыск политический.

– Вот именно - ссыск. Крысы растаскивают всё , что хорошо лежит, а вы помалкиваете, потому, что грызёте обглоданную косточку, которую вам кинули, да оглядываетесь - как бы палки от хозяина не получить. Вот и весь сыск. А политический он или экономический... Политика, Вова, это та же экономика, только покрупнее, вот и всё. Буханка хлеба - это экономика, а эшелон с зерном - это политика, вот и вся разница. При Сталине за украденный колосок сажали, а у вас заводы из-под носа уводят и - ничего! Ваши же газеты пишут, что восемьдесят миллиардов долларов в год из страны вывозится. А ведь это народные деньги, Вова.

– А ты думаешь, мы ничего не видим?!
– зло проговорил Кондрашов, - ничего не знаем? Ничего наверх не докладываем? А ты помнишь как по телевизору на всю страну Боря-алкаш отвечал в таком случае? " Где восемьсот миллионов? - А хрен его знает." Во-от. А ты говоришь - Сталин. Не хочет никто новым Сталиным быть, вот в чём проблема, Жора. Там всем всё хорошо. И любого, кто захочет что-то поменять, а уж, тем более, кого-нибудь из них подвинуть... Сам знаешь... Ну и где ж тогда его взять , нового-то Сталина, а, Жора? Молчишь?
– Кондрашов махнул рукой и стал разливать по второй.

– Где взять, говоришь? Найдё-ём. Счас выпьем и я тебе всё объясню, - Ильич поднял бокал, - давай , Вова, за нового Сталина, за новую Россию!

Исполнив тост, Ильич освободил стол перед собой от предметов пьянки:

– Объясняю: смотри, Володя, вот Сталин, - Ильич поставил в центр стола бутылку "Henry IV". Но, пока ничего интересного: ну бутылка с коньяком столетней выдержки, ну из золота и платины, ну с бриллиантами. И всё. Просто стоит, никакой динамики. Пока это ещё не тот Сталин, каким его запомнил народ. Теперь делаем так, - Ильич поставил вокруг бутылки бокалы и начал разливать в них коньяк, - смотри: процесс пошёл! Это уже соратники, команда, делают одно дело. Понял? У Сталина были Дзержинский, Будённый, Ворошилов! Это Армия, МВД и ЧК! Это три кита, на которых держалась власть Сталина. Помнишь, что сказал твой тёзка: "Революция только тогда чего-нибудь стоит, когда она может защищаться."

– Помню, ну и что?

– Помнишь, но не дошло пока. Возьмём пример из наших дней: вот - Верховный Совет - абсолютно легитимный, всеми признанный орган государственной власти. А вот - Президент Российской Федерации. Тоже законно избранный. 1993 год. Президент издаёт указ о роспуске Верховного Совета. Конституционный суд признаёт этот указ не соответствующим конституции РФ. На основании этого Верховный Совет постановил прекратить полномочия Президента, признать указ Президента о роспуске Верховного Совета незаконным и созвать Чрезвычайный съезд народных депутатов. Срочно собравшийся съезд народных депутатов полностью поддержал это постановление. Казалось бы, вопрос решён. НО! На стороне Верховного Совета был Хасбулатов , у которого не было ничего, кроме Закона, и Руцкой, у которого не было ничего, кроме должности вице-президента. А вот у президента Ельцина был Паша-мерседес, у которого были танки. Паша-мерседес подогнал к зданию Верховного Совета танки и растрелял его. Понадобилось всего двенадцать снарядов, из них десять - просто металлические болванки. И всё: Боря-алкаш сел на царство, а Хасбулатов и Руцкой исчезли с политического Олимпа России. И крысы начали рвать на куски закрома Родины не оглядываясь ни на кого.

– Ну и к чему ты мне это рассказываешь?
– всё ещё не врубился Кондрашов.

– Всё равно не понимаешь? Объясняю: ещё Председатель Мао сказал: "Винтовка рождает власть". А винтовка - в ваших руках, Вова.

– Ты это на что намекаешь?
– Кондрашов рефлекторно обернулся.

– Не боись, Вова, не пишет нас никто.

– Уверен?

– Уверен. Ты же сам сказал - я могу делать странное. А уж прослушку блокировать - это тьфу и растереть.

– Тогда я тебе так скажу Георгий: болтунов вокруг пруд пруди, а как дойдёт до дела - все по кустам. Боятся люди. У них там, - Кондрашов показал пальцем в потолок, - сила и неограниченная власть. Любого уроют.

– Не любого, Вова, не любого. А насчёт всех по кустам... Я тебе процитирую:

– А мимо случаи летали, словно пули, Одни под них подставиться рискнули, И нынче кто в почёте, кто в загуле...

– В оригинале немного не так, - уточнил Кондрашов.

– Не будем о грустном , Вова. Надо быть оптимистом. Тем более, у НАС, - Ильич выделил это слово, - есть ВСЕ основания...

Кондрашов думал долго. Нарушил молчание Ильич. Посмотрев на часы, он сказал:

– Ну что, Вова, рискнёшь?

– Почему я?

– Потому,что я тебя знаю - ты мужик пройдошливый, но не гнилой. Если ты в команде, то тебе можно доверить спину, Вова. Своих ты не продаёшь. Да и за Державу тебе обидно...

– Почему ты так уверен в результате?
– Кондрашов всё еще не решался называть вещи своими именами, - они так просто не сдадутся. Замучаешься...

– Не замучаешься. Там делов-то: несколько точечных изъятий Решающих и всё. Остальные сами передерутся между собой.

– Опять кровь проливать?

– Вова, я сказал изъятие, а не ликвидация. Это две большие разницы. Просто некоторые лица срочно уйдут на пенсию, переехав на новое место жительства, откуда они не смогут влиять на ситуацию в России. Мы даже их должности не будем сокращать. Просто на их места должны встать наши люди. Вот и всё.