Чтение онлайн

Чувство осуждения, которое Эндрю только что испытывал по отношению к ней, перешло на Дэвида. Он представил его в этот самый момент с девушкой, смеющимся и болтающим, и оскорбился за Мадлен.

– Хотите, я с ним поговорю?

– Поговорите с ним? – Она широко раскрыла глаза. – О его увлечениях? Не думаю, чтобы от этого был какой-то толк.

– А вдруг?

Она усмехнулась:

– Уверена, что нет. Выбросьте это из головы.

– Хоть в чем-то я мог бы помочь!

Мадлен окинула его задумчивым взглядом и улыбнулась.

– Кажется, можете. Мне нечего вам предложить, кроме pasta sciutta и остатков салата. Можете пригласить меня поужинать, если хотите.

Эндрю кивнул:

– С большой радостью.

В середине октября погода неожиданно испортилась, и гипотезы Фрателлини снова попали в заголовки: метели, просвистевшие над североамериканским континентом, молниеносно преодолели Атлантику и закрутились над Европой. В первое же утро снегопада улицы Лондона покрылись трехдюймовым слоем снега. Вскоре нескончаемые потоки автомобилей превратили снег в грязь, однако небо оставалось таким же свинцовым – снегопад все усиливался. Среди домов завывал ледяной северо-восточный ветер. Еще не наступил полдень, а газеты уже трубили о «Зиме Фрателлини». К следующему утру погода не изменилась, что послужило поводом для пространных комментариев и всевозможных догадок. В кабинете Мак-Кея, куда Эндрю явился по срочному вызову, репродукция картины Утрилло, изображающая заснеженный Монмартр, уже была заменена девушкой кисти Ренуара, утопающей в высокой летней траве.

Мак-Кей ценил в искусстве термальные свойства.

– Я проглядел ваши наметки насчет Фрателлини. Давайте дадим это прямо в пятницу.

Мак-Кей поручил ему поработать над этой темой несколько недель назад, не считая тогда задание особенно важным.

– Нам пока недостает материала, – возразил Эндрю.

– Какого же?

– Мы хотели снять самого Фрателлини и его обсерваторию. Этим должна была заняться бригада, которая отправилась снимать раскопки в Ватикане.

Худое лицо Мак-Кея сморщилось еще больше.

– Придется обойтись тем, что есть. Главное – что у людей на языке. Вдруг уже через неделю об этом все забудут? Десять минут получится?

– Надеюсь, да. На сколько минут выпускать Уингейта?

– Боже, снова он?

– Мы за него заплатили.

– Контракты на определенный срок – полнейшая чушь.

Бывают лица и голоса, которые трудно долго выносить. У вашего Уингейта именно такое лицо и такой голос. Ладно, покажете его минуты три – только смотрите, чтобы он не больно расходился!

– Он свое дело знает.

– Вот это-то мне и не по нраву. Все мы в своем деле что-нибудь да смыслим, иначе не проживешь. Но мы по крайней мере признаем, что знания наши не очень-то глубоки. А эти журналисты-ученые болтают так, словно для них не осталось никаких загадок. Как бы мне хотелось, чтобы он дал петуха!

– Это не пойдет программе на пользу.

– Ну, тогда пускай ошибется в своей еженедельной проповеди в воскресной газете. Могу я доверить все это вам, Энди?

– Да. Послать бригаде в Рим телеграмму об отмене задания?

– Об отмене?

– Чтобы не снимали интервью с Фрателлини, раз у нас все равно не найдется для него времени.

Мак-Кей немного поразмыслил:

– Нет, давайте оставим как есть. Вдруг еще придется его куда-нибудь вставлять. Скажем, по весне. Ретроспектива «Зимы Фрателлини».

– Если таковая будет.

Мак-Кей пожал плечами:

– Тогда «Что стало с „Зимой Фрателлини“». Так или иначе сгодится. Кроме того, у Билла Дайсона в Милане подружка. Он никогда не простит мне, если я лишу его возможности нанести ей визит.

В выходные снегопад прекратился. В субботу вечером и в воскресенье хлестал дождь, а в понедельник установилась холодная, но ясная погода, и в зябком лазурном небе проносились только маленькие облачка. Хотя в баре, где Дэвид и Эндрю назначили встречу, было тепло, даже душно, если не считать сквозняков от поминутно распахиваемой двери.

– По рюмочке виски? – предложил Дэвид. – Чтобы быстрее кончалась эта проклятая «Зима Фрателлини».

– Разве что по одной: полно работы.

– Как и у меня. Но мне легче ее выполнять с затуманенной головой. Видел в пятницу твою программу.

– Ну и какие будут замечания?

– Распространяем тревогу и уныние? Вся эта болтовня о ледниковом периоде…

– Мы всполошили министерство внутренних дел?

– Официально – нет. Но подбросили пищи для разговоров. Говорят, на следующее утро в «Харродз» [3] было столпотворение за лыжами.

– Это все Трэвор Уингейт. Мы подписали с ним контракт на дюжину выступлений, так что теперь приходится с ним мириться, в противном случае – прощайте денежки.

Лучше бы было махнуть рукой на деньги, но бухгалтерия никогда на это не пойдет.

– Не нравится мне его усмешка, – сказал Дэвид. – Уж больно издевательская.

– Он совершенно лишен телегеничности, но нам потребовалось несколько его выходов в эфир, чтобы это осознать. Иногда так случается. Все, что нам остается, – это выпускать его на самые острые сюжеты, способные захватить публику. Вот мы и подарили ему ледниковые периоды.

– Самые робкие из зрителей, должно быть, перепугались не на шутку.

– Но мы же подчеркивали, что это крайне маловероятно!

– Так, между прочим. И крупным планом – сползающие с гор Уэльса ледники и белые мишки, нежащиеся на солнышке на льду Заводи. [4]

– Воздействие на воображение зрителя – предмет нашей гордости.

– Я кое-куда заглянул, – продолжал Дэвид. – Создается впечатление, что существует несколько теорий о причинах ледниковых периодов. Причем наиболее здравая из них основана на учете колебаний в уровне солнечной активности. Ее автор – некто Пенк. Ты отдаешь себе отчет, что повсеместное уменьшение средней температуры всего на три градуса приведет к тому, что север Шотландии скроется под ледниками?

– Учти, я тоже не терял времени даром, – сказал Эндрю. – В образовании ледовых шапок больше повинны осадки, нежели температура воздуха. Сибирь расположена так же далеко на севере, как Гренландия, и там не менее холодно, а ледников нет и в помине. Облака, несущие влагу, не забираются так далеко в глубь суши.

– Черт побери, над нашими островами, затерянными среди морей, как будто вполне хватает набухших от влаги облаков!

– Как бы то ни было, уменьшение солнечной активности пока незначительно. Фрателлини рассуждает о двух-трехпроцентном снижении количества солнечной энергии, достигающей внешних слоев атмосферы. Колебания в таких пределах – нормальное явление, вызванное локальной, временной изменчивостью солнечной активности.