Чтение онлайн

– Да же не знаю… Да, наверное. У нас много родственников и все активно принимают участие в жизни друг друга. Я не всегда вписываюсь в общий шумный круговорот. По настоящему, я была близка только с бабушкой. Она уже умерла.

Мы доели суп и принялись за запеченное мясо с картошкой.

– Почему ты одна? Где муж или бывший муж?

– Я не была замужем. Я старая дева,- улыбнулась я.

– Атрибуты старой девы кошки, рукоделие и бинокль, чтобы подглядывать за соседями. Кошек не видно,- он демонстративно огляделся,- Остальное покажешь?

– У меня есть бинокль, десятикратный,- я включилась в эту игру. Его манера немного подшучивать в разговоре мне очень нравилась.

– Для наблюдения за соседями в тесных городских условиях такой бинокль покажет все свои достоинства. А рукоделие?

– С рукоделием тоже всё в порядке. Только я не подглядываю за соседями. Я каждое лето выезжаю в экспедиции местного географического клуба, поэтому у меня и кошек нет, иначе бы уже завела. И бинокль купила, что бы на природу смотреть.

– Ты любитель географии?

– И археологии. Я еще студенткой попала туда и до сих пор езжу с клубом по Сибири.

– Ты полна сюрпризов. Как тебе мясо?

– Очень вкусно,- я и не заметила, как съела все, что он положил на тарелку.

– Тогда…- он выдержал драматическую паузу,- С тебя чай.

Конечно, с меня чай! Как я могла забыть? Я убрала со стола, заварила в стеклянном чайнике фруктовый чай и выставила на стол тарелочку с пирожными буше.

– Расскажи о своей бабушке,- попросил Артём.

– Зачем?- удивилась я.

– Ты сама сказала, что была близка с ней. Я хочу знать, что в тебе от неё.

– О! Очень многое! Бабушка работала в краеведческом музее искусствоведом и еще она реставрировала предметы народного творчества. Вышивки, народные костюмы и всё такое. Она и меня всему научила. Когда я была маленькой, мы с ней ездили по деревням искали старые вышивки, а потом, делали новые по тому же рисунку, для выставок в музеях. Она вышла на пенсию, когда ей было больше семидесяти и даже тогда она ткала изо льна и вышивала. А сейчас, я беру заказы из музея, меня там все знают и по старой памяти иногда обращаются.

– Знаешь, раньше девушка, в знак расположения дарила парню вышитый ею платок. Подаришь мне вышитый платок?

– Зачем тебе вышитый платок?

– Чтобы носить его на груди, умываться и утирать лицо на чужбине.

Я не могла понять смеётся он надо мной или нет. Что за блажь, вышитый платок? И тут меня осенило. Почему на чужбине?

– Ты уезжаешь?

– Да. Мне придется. Как только закончатся соревнования, я уеду.

– Надолго?

Он молчал. Я уж думала, что он не станет отвечать, но он, всё же, сказал.

– Не знаю. Я там был, очень давно, можно сказать в прошлой жизни,- он усмехнулся,- Сколько это займёт времени, трудно сказать… Если я задержусь… не забывай меня, я вернусь. Я не смогу тебе позвонить оттуда, поэтому прошу подарить мне, вещь, которую ты сама сделала, на память о тебе.

И что это было? Ты не мог говорить еще загадочнее? Где в наше время нет связи?

– Хорошо.

Я прошла в комнату, выбрала из стопки моих работ плат примерно метр на метр, который мне особенно нравился, и протянула Артёму.

– Спасибо,- сказал он, сложил платок и положил его в нагрудный карман.

– Не скучай, Катя.

И ушел. Вот просто так появился ни откуда и ушел в никуда. Как Карлсон, улетел и обещал вернуться. Еще и минуты нет, как он ушел, а я уже скучаю. Чем же ты зацепил меня, Артём Давыдов?

Артём появился только под Пасху. Честно сказать, я уже думала, что мы больше не увидимся. Я ни как не могла себе объяснить, чем же он меня так взволновал. Я днями уговаривала себя, что мы не пара, и он мне ничего не обещал. Ну, исчез и исчез. В конце концов, наше знакомство длилось всего несколько дней. Мало ли у меня было случайных знакомств? Всё прошло, и в памяти ни кто не зацепился. Что же с ним не так?

Телефонный звонок раздался в девять вечера.

– Привет, Катенька,- скал Артём, тихим уставшим голосом,- Ты еще помнишь скромного ветеринара и случайного попутчика?

Сначала я хотела съязвить, что у меня таких попутчиков, каждый день десятками, моя обида требовала выхода. Но вот я услышала пару его слов, и моё сердечко бьётся быстрее, я рада его слышать и готова всё простить.

– Через два дня я буду в городе. Тебя можно пригласить на свидание?

– Свидание? Что за старомодное слово?- засмеялась я.

– Я вообще старомоден, если ты заметила. Так что, ты сходишь со мной куда-нибудь?

– Через два дня, мне надо быть на собрании нашего клуба. Будем обсуждать летний выезд.

– Очень хорошее место для свидания. Я иду с тобой на собрание, а потом мы сходим поужинать.

– На собрания ходят только члены клуба, да и то не все,- уведомила его я.

– Тогда я вступаю в члены клуба.

– Тебе нужна будет рекомендация, для вступления.

– Ну, ты же порекомендуешь меня?

В день встречи с Артёмом я была весь день, как не в своей тарелке. На работе я была рассеяна, говорила невпопад. К вечеру я уже не находила себе места от волнения.

Артём пришел ко мне домой с букетом ирисов. К моему, разочарованию, он не пытался поцеловать меня, или просто прикоснуться. Он обсыпал меня комплиментами, шутками и я вмиг забыла все свои мысли о том, что мы не пара.

Собрание нашего клуба проходило на заднем дворе одного из корпусов политехнического университета, в старом трёхэтажном здании, где располагался административно-хозяйственный отдел университета. Клуб занимал несколько помещений, находившихся на цокольном этаже. Там хранилось наше снаряжение в межсезонье.

Несменяемым председателем и клуба, уже более тридцати лет, был Василий Анатольевич Якимовец, заведующий кафедрой экспериментальной физики и химии, кузницы кадров для нашего комбината. Не смотря на совершенно другое профессиональное направление, он в молодости обошел почти всю Сибирь пешком, с рюкзаком за плечами. Постепенно к нему присоединялись друзья и единомышленники, любители побродить по диким местам. Наконец они создали клуб «Сибирский путешественник». С годами к ним присоединялись новые люди, кто-то уходил, но всё, как и прежде, держалось на Василии Анатольевиче. Это был крепкий дядька под восемьдесят лет, но выглядел он лет на тридцать моложе. Он был родом из семьи донских казаков в годы НЭПА раскулаченных и сосланных в Сибирь, да так оставшихся здесь. Характера он был твердого и крепкой рукой держал не только своих студентов, но и членов клуба, за что еще в незапамятные времена, еще во время существования Советского Союза, получил от студентов прозвище Бисмарк.