Чтение онлайн

Не успевает он закончить, как на защиту тут же поднимается Мэтти, скороговоркой выпаливая:

– Не обращай внимания на этого недотепу, Лиззи. Что он понимает в людях и отношениях? Вонка любит тебя – я это своим женским наметанным глазом сразу вычислила! А Эдди просто предупрежден против него!

– Ты, несомненно, хотела сказать «предубежден», дорогая, прости, что поправляю, - несмотря на критичность ситуации, не может удержаться Эд.

– Неважно! Все поняли, что я хочу сказать! Главное, что это правда! А все из-за того, что Вонка никак не может запомнить его имя! Фи, такая глупость, что Эда это так задевает!

– Меня это задевает, - сквозь зубы выдавливает Эдвин, вцепившись длинными пальцами в подлокотники, – потому что я убежден до глубины души, что он делает это нарочно. За время всей церемонии несколько раз он будто намеренно обращался ко мне, чтобы окрестить Эдгаром, Эдмондом, Эдвардом, Эндрю, Элвисом, Энтони и Эштоном. Да если бы не он, я бы никогда не задумался, сколько в английском языке существует имен на «э». Хотя, почему только на «э»? Кажется, прощаясь, он назвал меня Фредом.

В его голосе звучит столько плохо скрываемой детской обиды, что как ни стараюсь, я не могу удержаться от смеха. Мэтти охотно вторит мне, в восторге шлепая себя по упитанным ляжкам.

– Я не нахожу ничего забавного в этом откровенно нахальном и вызывающем поведении, - ядовито замечает Эд, обиженно насупившись. – Вынужден признать, что как бы низко я не опускал планку адекватности, этот человек пройдет под ней.

Последняя фраза вызывает у нас новый взрыв безудержного хохота: я начинаю невольно сползать с кресла на пол. Вонка был и остается единственным человеком на нашей памяти, который довел до белого каления сдержанного, законсервированного в традициях Эда.

Я смеюсь так, что начинает болеть живот, пищевод внезапно сотрясают спазмы. Мне приходится пулей нестись в туалетную комнату, где меня, к собственному удивлению, выворачивает наизнанку. Чем это я отравилась?

Вернувшись, я наталкиваюсь на обеспокоенный взгляд Эдвина и подозрительный – Мэтти.

– Принести тебе лекарство, Элизабет? – суетится Эд.
– Наверное, пищевое отравление. У тебя нет аллергии?

– Да нет… Как странно, я вроде бы ничего не ела…

– Резкие перепады настроения, тошнота, рвота, - загибает пальцы Мэтти. – Что-то это мне напоминает… Не могу понять что.

– Невозможно, - решительно отвергаю я, сразу смекнув, куда она клонит.

– О, и это мне знакомо. Какое неуверенное отрицание, однако. Так-так.

Да что они все сегодня, сговорились что ли? Сперва миссис Бакет, теперь Мэтти, хотя последнюю еще можно понять… На один миг я позволяю себе забыться и поверить в оправданность их ожиданий – и от этой маленькой, замаячившей вдали возможности, у меня захватывает дух. До чего пряный вкус имеют одни лишь фантазии о запретном плоде.

– Когда? – не распыляясь на пояснения, настойчиво интересуется Мэтти.

– Совсем недавно. На прошлой неделе, кажется… А нет, в конце ноября, началось как раз в тот день, когда миссис Макферсон сломала ногу.

– Это было в октябре, Лиззи, – скалясь, пожимает плечами Матильда. – Она сломала ногу в середине октября, если не в начале. Ты вообще следишь за своим здоровьем хоть чуточку?

– Мой организм никогда не работал, как часы, - слабо оправдываюсь я, из-за внезапного головокружения вынужденная присесть на краешек кофейного столика.

– Держите себя в руках, мамаша, - смеется Мэтти.

– Что-то я ничего не понимаю, - жалобно морщит лоб Эдвин.

– А что тут понимать? Лиззи беременна!

– Элизабет! Правда? Как я счастлив! Как я рад! – Эдвин вскакивает и несется меня обнимать, Мэтти поспешно убирает из зоны его досягаемости наши пустые чашки из под чая.

– Это не… не правда! Это не точно! – виновато оправдываюсь я, вспыхнув, как гирлянда.

– А вот мы сейчас и выясним, нам спешить некуда. У меня подружка врач, она примет тебя без очереди, если повезет, прямо сейчас. Я ей наберу, скажу, что дело незамедлительное, - обещает Мэтти, клацая телефонными клавишами. – Хотя, - зажав динамик рукой, она бросает на меня игривый взгляд. – У меня чуйка на такие вещи. Считай, что мне докладывают на других планах, - изнеженно улыбаясь, она гладит себя по животу.

***

Когда я покидаю стены госпиталя, на улице уже темно. Снег падает мягкими пушистыми хлопьями и скрипит под моими шагами. Грея руки в карманах, я подхожу к автобусной остановке. Дыхание сбивается, хотя я не спешу.

Заглушая праздничные песни рождественского радио, у меня в ушах продолжают звенеть короткие фразы врача:

– «Примите мои поздравления. У вас будет ребенок».

Ее реплики, так же как и улыбка, были отшлифованы до автоматизма многократными повторениями, но я приняла их, как ангельский дар, и продолжаю нести у сердца.

Мне с трудом верится в реальность произошедшего, вместе с тем я не могу сказать, что испытываю какие-то бурные и болезненные эмоции. Напротив, что-то во мне словно сгладилось, будто уравнялись внутренние весы, и от этого чувства спокойно и уютно, как от потрескивания дров в камине, когда холодным зимним вечером уединяешься в гостиной с хорошей книгой.

«Примите мои поздравления. У вас будет ребенок».

Притормозивший автобус раздвигает двери, маня теплом салона и запахами елки, бензина и путешествия. Купив у водителя билет, я устраиваюсь на одинарном сидении сразу напротив выхода. Только когда двери шипят, закрываясь, я вдруг вспоминаю, что оставила в приемной перчатки. Сквозь толстое оконное стекло я наблюдаю за каскадом снежных хлопьев, растворяющихся в дорожных огнях, и меня потихоньку клонит в сон.

«Примите мои поздравления. У вас будет ребенок».

Я выхожу на остановку раньше, чтобы продлить удовольствие, которым во мне отзывается эта странная дорога домой. Новогодняя иллюминация уже не кажется отталкивающе фальшивой, напротив, в ней снова появляется что-то такое, что прежде заставляло меня в смятении замирать на месте и в предвкушении чего-то особенного озираться по сторонам. Я снова чувствую себя перед тайной комнатой, ведущей в мир чудес, которая вот-вот должна открыться. И ностальгия по прошлым временам вместе с осознанием того, что мечты стали явью, согревает меня счастьем.

«Примите мои поздравления. У вас будет ребенок».

Я больше не ощущаю себя одинокой в большом и сложном мире, все мои взгляды отныне направлены внутрь себя: теперь я ощущаю себя таким миром, миром, порождающим новые миры, сначала тонкие и хрупкие, а потом яркие и удивительные. В этот момент во мне зажигается решимость оберегать маленький мир, зреющий внутри меня, до последнего.

***

Когда я подхожу к своим апартаментам, еще издали различаю голоса, приглушенными мелодиями льющиеся из комнат. Насторожившись, я пошире открываю незапертую дверь, беззвучно проникаю внутрь и замираю в прихожей, прислушиваясь.