Чтение онлайн

Сказать по правде, я долго не могла привыкнуть к тому, как странно он распорядился моим именем, ведь «Элли» - это Эллисон, а производные от «Элизабет» – Лиззи, Бетти или, мой школьный кошмар, ненавистное Бетси. А потом меня как молнией ударило: по звучанию «Элли» ведь так похоже на «Вилли». Это своего рода клеймо собственности, как эмблема «ВВ» на домашней утвари.

– Очередное извержение? Разве в тот раз ты не устранил все неполадки в устройстве?

– «Неполадки в устройстве?» Какие такие неполадки?
– снисходительно посмеиваясь, переспрашивает Вонка.
– У шипучего вулкана снова плохое настроение, вот и все. Он расстроен, он хандрит и капризничает. Прямо как некоторые здесь присутствующие.

Сказать, что я удивлена его язвительной репликой – значит грязно осквернить правду. Я шокирована. То, что мое скверное настроение быстро считал Эд – не новость, он всегда был наблюдательным, но ожидать того же самого от Вонки, которому смело можно присудить первый приз за бесчувственность, по меньшей мере странно.

– Я не хандрю! – зачем-то пытаюсь протестовать я.

– Конечно, хандришь, Элли. Это видно и очевидно. И даже хорошо.

– Хорошо?!

Совсем по-детски улыбаясь, Вонка всплескивает руками:

– Ну конечно! Конечно, хорошо! Это даже замечательно, как же ты не понимаешь? Ты можешь говорить, а шипучий вулкан нет, и вы вместе хандрите! Понятно?

– Нет.

Вонка раздосадовано вздыхает и возводит глаза к небу в какой-то безмолвной мольбе:

– Ты скажешь мне, что нужно сделать, чтобы преодолеть твою хандру, и то же самое мы проделаем с вулканом. Разве не чудесно? Как же это я здорово придумал! Мы убьем двух зайцев сразу! Не молчи, Элли, только не молчи. Что можно сделать?

Я тяну мгновения, пожимаю плечами, пытаясь придумать, что такого может понадобиться мне в цехе изобретений, чтобы Вонка отправился за этим чем-то самолично, и в результате вновь предоставляю слово своей неудержимой правде:

– Не знаю. Может… поцеловать?

Глупая Элизабет со своим глупым языком, несущим всякую чепуху, вместо того чтобы глаголить вселенские истины.

– Ты не поняла, Элизабет, - сверкнув нетерпеливой улыбкой, качает головой Вонка, разрушив надежды отвоевать себе даже такую малость. – Мне нужно что-то, что было бы применимо и к шипучему вулкану. А они очень своенравные. Их не нужно целовать.

– А жен нужно, - прячу укоризну за безмятежной улыбкой я.

– Да, наверное, - снисходительно кивает головой Вонка. – Но ведь только вряд ли это спасет нас от очередного извержения сладкой газировкой. У тебя есть еще варианты?

Я не успеваю даже подкинуть ему правильную мысль, как Вонка, посмотрев вниз, вдруг охает и, схватив меня за запястье, резко вскидывает мою руку вверх, как флаг во время парада.

Со странной смесью любопытства и омерзения он внимательно оглядывает мой окровавленный палец, который я из-за всей этой суматохи забыла обвязать платком, со знанием дела цокает языком и выносит вердикт:

– Где в нашем городе ты отыскала ими-лумпа, Элизабет? Я желаю знать, ведь они чрезвычайно опасны! Надо срочно бить тревогу, объявлять чрезвычайное положение, и пусть об этом напишут СМИ: человечеству грозит страшная опасность!

– Это не ими-лумп!
– поспешно перебиваю я. – Кто такой ими-лумп? И с чего ты взял, что это он?

– След этих зубок очень узнаваем. Ну а кто такие ими-лумпы – стыдно не знать, тем более учителю, Элли. Это дальние родственники умпа-лумпов, тоже крошечный народец из Лумпаландии, который, правда, поклоняется шалфею и эвкалипту или тому подобной ерунде, полезной для зубов. Зубы для ими-лумпов – самое важное, они стачивают себе их с двух сторон так, чтобы те треугольниками торчали из десен, и впиваются ими в руки и ноги каждого чужеземца. Зубы – их единственное оружие, они отточили технику их использования до блеска. Когда я был в Лумпаландии…

Тут он резко прерывается, выпускает мою руку, его лицо недоуменно вытягивается, а брови взлетают вверх, так и норовя совсем спрятаться за козырьком цилиндра.

– Элли! – тревожным полушепотом восклицает он, нагибаясь ко мне так близко, что сердце, на мгновение совсем остановившись, пропускает единственный удар, который я ощущаю всем телом. – Ничего не говори! Но, кажется, я теперь совсем как ты. Я… галлюцинирую!

– Что? – удивленно переспрашиваю я. На губах против моей воли расцветает глупая улыбка.

– Не «что», а галлюцинирую, - недовольно поправляет он.
– Это значит, вижу то, чего не существует в реальности. И нечего улыбаться! Это ты заразила меня! Вон, смотри туда! – он берет меня за плечи и медленно разворачивает на сто восемьдесят градусов.
– Видишь что-нибудь? – раздается над ухом взволнованный вкрадчивый шепот.

Впереди на поляне Шарлотта, воровски озираясь, набивает фруктовыми леденцами свою мягкую игрушку-рюкзак.

– Ах, да это же Чарли! Я совсем забыла представить вас друг другу!
– говорю я, нарочито хлопая себя по лбу и посылая Шарлотте гневный выразительный взгляд. Я же строго-настрого наказала ей ждать меня, не сходя с того места, где я ее оставила, а она, между прочим, дала клятву! Девочка, не замечая моих гримас, продолжает срывать с ветвей леденцы, градом осыпающиеся от ее прикосновений.

– Ах, Чарли! – Вонка разжимает хватку и испускает звонкий смешок. – А я уж было перепугался! Но зачем же нас представлять друг другу, Элли? Мы и так знакомы, ты забыла? Он же в будущем унаследует фабрику! Только… хм… что-то с ним сегодня не так. Утром он определенно выглядел иначе… - Вилли подозрительно хмурится.

– Нет-нет, это не Чарли Бакет, - поспешно поправляю я. – Это девочка Чарли. Шарлотта.

– О-у. К твоему сведению, я сразу понял, что это ненастоящий Чарли. Меня не проведешь!
– Вонка дергает головой, как породистый голубь. – Хм. Шарлотта. Твоя ученица?

– Э-э, - нерешительно мнусь я, сдуваясь под его выжидающим взглядом. – Вообще-то нет. Не совсем. Я ее… нашла.

– На улице? – любопытствует Вонка.

– Ну да.

Он морщит нос и укоризненно цокает языком:

– Неужели тебя в детстве не учили, что нельзя подбирать с улицы всякую гадость? Предупреждаю, мы ее не оставим!

– Она не гадость! – возмущенно накидываюсь я. – Как ты вообще можешь так отзываться о живом человеке?!

Вонка раздраженно закатывает глаза и начинает медленно и деловито мне втолковывать:

– Я так говорю, потому что… - он не договаривает. Около его глаз отчетливо проступают злые морщинки, губы смыкаются в тонкую линию. – Эй ты, городская находка, немедленно перестань! То, что ты делаешь, карается по закону! Это прописано в конституции Шоколадной Фабрики, статья тридцать четыре, параграф семь! Немедленно прекрати или получишь наказание в виде недели общественных работ – будешь зубной щеткой отдраивать котлы от шоколада, пока не заблестят, как зеркала! – гневно восклицает он, перехватывая другой рукой тросточку. Шарлотта оборачивается и нахально пожимает узкими плечами, так мол и так, что тут поделаешь. Хотя стоит она довольно далеко, на ее непроницаемом лице ни тени стыда или страха.