Чтение онлайн

Но капля переполняет чашу, и вновь мучительные мысли, от которых я больше не ищу спасения, пролезают наружу, словно с болот сходит туман, и мир приобретает ясные очертания. Я поочередно воспроизвожу в голове лица Бакетов, потом своих родителей, учеников, пытаясь перенаправить фокус внимания на что-нибудь менее опасное, но огонек жалости к себе манит меня, как бабочку.

Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Это страшный сон, это сложный период, это кризис, которому есть конец. И все нельзя объяснить так просто, внезапно поставив частичку «не» туда, где ей не место.

У меня темнеет перед глазами, словно от удара по голове, и сердце содрогается от боли, точно насаженное на вертел. Я прижимаю руку к груди, как будто из открытой раны сочится кровь, и, прислонившись спиной к вулкану, медленно оседаю на землю. Перепуганная Чарли, запертая в ловушке, в которую она сама себя загнала, переносится в другое время и пространство: то ли ее уже спасли, то ли она и вовсе не существовала.

Огромный снежный ком лжи и обмана подминает меня под себя, и воздух вдруг становится каким-то иным, густым и тяжелым, как желе, и краски внезапно блекнут. Я чувствую, как что-то капает мне на воротник, и, подняв руку, с заторможенным удивлением открываю для себя, что плачу.

Я закрываю глаза и борюсь, борюсь, борюсь, хватаюсь за ускользающий шлейф волшебной иллюзии, но мечты рушатся, стоит только их коснуться. То ли я прокаженная, то ли они слишком хрупкие.

А потом чей-то голос резкой болью взывает в моей голове: «Скажи это, Элизабет! Признай это, Элизабет!» И все становится так неважно и вторично.

Он больше меня не любит.

А любил ли вообще? Любил?..

Мне становится чуточку легче, словно диссонирующий аккорд разрешается во что-то более благозвучное, и мысли обретают давно утраченную трезвость.

В кино и книгах женщины от такой правды не бегают. Более того, они, как правило, придумывают ее сами, и потом, когда их успешно переубеждают в обратном, живут долго и счастливо. До новой глупой выдумки.

У меня же все иначе: я сознательно видела только то, что хотела видеть, и слышала только то, что хотела слышать, не замечая очевидных признаков правды, и каждый день, каждую ночь я взращивала в себе надежду на то, что отсутствие заботы и нежности со стороны Вонки вполне объясняется его непростым характером, а его вечная занятость – приливом вдохновения. Я думала о том, что наши отношения должны выдержать проверку временем, что мы привыкнем друг к другу, что в реальности все не всегда похоже на сказку.

Я была эгоисткой, я любила свое чувство так сильно, что могла за него поплатиться чувством собственного достоинства, я лгала себе, пытаясь стать частью чужого мира, я мысленно объявила его сердце своей собственностью, когда он и не думал его мне вручать. Я казалась себе слишком ранимой, но таковой не была: чувства проявляются в мелочах, а мелочи я очень хорошо замечаю. Я должна была сделать выводы раньше, но вместо этого выбрала другую стратегию.

Ни любовь, ни терпение не окупаются. Но, возможно, окупается честность, а значит, нам пора перестать ходить вокруг да около.

Я пытаюсь сосредоточить сознание на сухих абстракциях, поэтапно выполняя анализ причин и следствий, пытаюсь объяснить себе, что, кроме чувства долга, могло удерживать его рядом со мной эти месяцы и что продолжает удерживать сейчас, но вместо этого ощущаю, как во мне зреет что-то тяжелое и внушительное, словно корабль лжи, затонув, всколыхал синюю гладь волн, и вот они мчатся сюда, постепенно набирая мощь, готовясь нанести последний сокрушительный удар.

Взрыв и всплеск. Раздается оглушительный грохот, и я начинаю тонуть, кашляю, задыхаюсь, захлебываюсь, чувствуя, как течение, с которым мне не совладать, затягивает меня в свои глубины. Все кажется отвратительным и сладким, и бордово-красным, словно я тону в бокале с вином, и… и внезапно прямо перед глазами у меня возникает рука в перчатке, повернутая ладонью вверх, и я, не раздумывая, хватаюсь за нее. Кто-то невероятно сильный одним рывком вытягивает меня на поверхность, я ощущаю землю под ногами и слышу знакомый голос:

– Элли, ты в порядке? Вызвать тебе доктора?

На поверхности глаза начинает щипать, во рту теперь уже яснее ощущается ягодный привкус, вдобавок ко всему тяжелые капли стекают с волос за шиворот, и я понимаю, что по щиколотку стою в фиолетовой луже, вся с ног до головы мокрая, словно только что действительно чуть не утонула, и… липкая.

– Элли, ты слышишь меня? – Вонка встревоженно трясет меня за плечи.

– Все хорошо, - резко отвечаю я, но мой голос еще звучит слабо.
– Что с Чарли?

Воспоминания о Шарлотте мигом заставляют меня прийти в себя. Что же я наделала?!

Но в тот же миг я вижу девочку впереди, она, абсолютно сухая, подходит ко мне, и весь ее вид выражает удивление и беспокойство.

– Вам плохо, миссис Вонка? Сердце?
– со знанием дела спрашивает Чарли, нахмурив брови.

– Да… Наверное… - растерянно пожимаю плечами я, не зная, какими словами объяснить внезапное помутнение рассудка.

Сердце. Стопроцентное попадание. Лучше и не скажешь.

– Элли, я не понимаю, мне звать врача? Ты просто ужасно выглядишь! – говорит Вонка.

Я отрицательно мотаю головой, не обращая внимания на последнюю ремарку. В другое время я бы непременно нашла в себе силы на насмешливую улыбку и какую-нибудь колкость, но сейчас весь мой разум был поглощен составлением картинки произошедшего.

– Чарли, кто тебя снял оттуда?

– Как кто?
– удивляется Шарлотта. – Мистер Вонка, конечно. Здесь же больше никого не было. Мы только отошли, как – бабах! – кругом газировка, а вы сидите на корточках, словно вас оглушило. Почему вы не отошли? Вам совсем плохо, да?

– Мне уже лучше, Чарли, я думаю, нам пора идти.

Как бы я ни старалась, я не могла представить себе Вонку, снимающего Чарли с вулкана, как котенка с дерева, но многое бы отдала, чтобы это увидеть. Неужели он не скривился, не поморщился, не начал нервно глотать слюну от нахлынувшего отвращения? На него это совсем не похоже.

– До свидания, мистер Вонка! Было приятно познакомиться! – дружелюбно говорит Чарли, заметно присмиревшая после всего случившегося.

Тот в ответ только фыркает.

– Элизабет, как примешь душ и переоденешься, найди меня. Что-то подсказывает мне, нам нужно поговорить. А это, - небрежно показывает он пальцем на Чарли, – запри где-нибудь, чтобы не сбежало.

Я молча киваю, потому что в горле встает ком, и если я сделаю попытку ему ответить, то непременно разрыдаюсь. Сейчас он озвучит ту мысль, которая пару минут назад пришла мне в голову. Наверное, Чарли стала последней каплей.

Хватит ли у меня сил это выдержать?

========== Часть 7 ==========