Чтение онлайн

— Худею от оперативных нагрузок. К примеру, сейчас нахожусь на дежурстве и чешу репу.

— Что чешешь?

— Голову, значит. Задумали мы тут с ребятами спортивную викторинку, а мне поручили сочинить вопросы. Не послушаете?

— Послушаю.

— Вопрос первый: какой вид спорта требует физической вилы не больше, чем у месячного ребёнка?

— А какой?

— Шахматы. Вопрос второй: почему болельщики, кричащие «Судью на мыло!», никогда не уточняют на какое — на хозяйственное или на туалетное?

— Неплохо.

— Вопрос третий: почему скачки на дрессированной лошади считают спортом, а скачки на дрессированной корове — цирком?

— Смешно.

— Вопрос четвёртый: можно ли бокс назвать интеллектуальным занятием, поскольку в нём бьют кулаками непосредственно по интеллекту?

— Сам придумал?

— Товарищ капитан помог. Ну и так далее. Сергей Георгиевич, а вы знаете, кто оптимист и кто пессимист? Пессимист выпьет рюмку коньяка и поморщится: клопами пахнет. Оптимист раздавит клопа и обрадуется: коньяком пахнет.

— Намёк понял, старик.

— Желаю здравствовать, Сергей Георгиевич.

Рябинин положил трубку. Спасибо, ребята. Ему сейчас всё годится злость Вадима, и спортивная викторина, и старый анекдот. Спасибо, старики. Но не хватало слов ещё одного человека… С чего он взял, что она спит? Да разве она заснёт…

Он набрал номер, прижавшись к не остывающей всю ночь трубке.

— Лида…

— Серёженька!

— Не спишь?

— Как и ты.

— Какая тёмная ночь…

— Серёженька, ведь были и темнее.

— Дождь льёт…

— Лили и не такие.

— Холодно…

— Бывали и морозы.

— Грибы поджарила?

— На завтрак, к твоему приходу.

— Только не пережарь. Как там домовой?

— А его нет, он ушёл к тебе.

— Да, он здесь, поэтому я спокоен. Хочу вот лечь на диван и поспать. А ты?

— Я тоже ложусь.

— Спокойной ночи, Лидок.

— Спи, Серёженька…

Из дневника следователя (на отдельном листке).

Главное достижение цивилизации не атомная энергия и не ракеты, не телевизоры и не автомобили, не кофемолки и не санузлы… Главное достижение цивилизации — гуманизм.

Добровольная исповедь.

Иногда я обращаюсь к Бахусу. У каждого из нас что-то болит, поэтому каждый старается забыться. Каждый-каждый! Один сидит у телевизора, второй бежит на стадион, третий придумал хобби, четвёртый играет в домино-карты… Но самый надёжный способ — выпить и прийти в состояние эйфории, именуемое в народе кайфом. В конце концов, пьяница — это человек, который забывается не тем способом. Пью ли я?

Я не пью, а продлеваю удовольствие жизни.

Беспалов неприкаянно прошёлся по коридору и сел у кабинета Васина. Городская прокуратура оживёт через полчаса, не раньше. Надо бы подождать в машине. Скажут, прокурор района, а болтается по коридорам, как следователь после дежурства. Где-то здесь Рябинин… Расхлябанный стул сутяжно крякнул в утренней пустоте. Прокурор непроизвольно отозвался хриплым вздохом и закурил сигарету. Невкусный дым сухо вошёл в него, не успокаивая. Где-то здесь Рябинин…

Но почему Рябинин? Почему всё, что случается в прокуратуре, случается именно с ним? С тихим Рябининым в очках… Мария Фёдоровна Демидова… бой-баба, которая и рискнёт, и не всегда обдумает, и может наорать на вызванного, и послать любого начальника в даль заоблачную… И ни жалоб на неё, ни заявлений.

Потому что Рябинин вежливый, а значит, и слабый. Он впечатлительный и поэтому слабый. Он гордый, а гордый человек слаб, потому что гордый уязвим. Он думает, а думающий ничего не видит и не слышит, и поэтому тот, который всё видит, слышит и всюду принюхивается, сильней думающего. Но тогда на кой чёрт они, сильные?

Беспалов скомкал недокуренную сигарету и бросил в урну, — курят для удовольствия, а не для дыма.

Слабый Рябинин… А ведь на днях Беспалов назвал его борцом. Какая-то психологическая неразбериха. Получалось, что в нём жили два противоположных мнения об одном человеке: Рябинин слаб и Рябинин борец. А слаб ли? Слабый не тот, кто падает духом. Кто из нас не падал? Тот, кто не пал духом от беды, ещё не сильный — он, скорее, бесчувственный. Слабый человек тот, кто пал духом от беды и не поднялся. Сильный — поднимется. Поднимется ли Рябинин? До сих пор вставал. Но и удары-то бывают разные. Не после каждого встанешь.

— Беспокоитесь о кадрах? — усмехнулся Васин, доставая ключ.

— Кому-то нужно, — тоже вроде бы отшутился прокурор района.

Он пришёл следом в просторный, выстывший за ночь кабинет. Васин закрыл окно, причесался, дунул на расчёску и мудро глянул на Беспалова:

— Есть что-нибудь новенькое?

— Да нет. Пришёл узнать…

— В десять часов пойду к заму.

— А Рябинин что?

— Не признался.

Беспалов спрашивал не об этом. Что он — протирает очки, теребит ли давно растеребленную шевелюру или обиженно хмурится?

— Уж слишком скоро мы поверили в его виновность.

— Дело не в вере, а в доказательствах, — зевнул невыспавшийся Васин.

Беспалов молчал. Он пришёл сюда без планов, без цели и без мыслей пришёл, потому что не мог сидеть у себя в районе. Но надо говорить, Рябинин ведь замкнётся, как подросток на допросе.

— Андрей Дмитриевич, вы заметили, как воспринимаются преступники в детективах? Если его ловят и ничего о нём неизвестно, то мы этого преступника ненавидим. А если преступник живёт и действует на наших глазах, то мы переживаем вместе с ним и даже сочувствуем…

— Ну и…

— Рябинина я хорошо знаю.

— Естественно, ваш кадр, — согласился зональный прокурор поощрительным тоном: и что же, мол, за кадр?

Беспалов вдруг растерялся. Не от мысли Васина, верно определившей цель прихода районного прокурора, а от внезапной возможности рассказать о нечужом человеке, судьба которого будет решаться в десять часов. Он мог бы толково и сразу охарактеризовать Демидову, мог бы Базалову… Мог бы любого.

— Знаете, Рябинин никогда в транспорте не сидит, — сообщил Беспалов, удивившись, этим ли он хотел начать разговор о следователе.

— Почему?

— Уступает место кому угодно.

— Вежливый, — недоуменно потишал Васин, видимо ждавший подробного отчёта о работе следователя.

— Рябинин любит жену, — заявил Юрий Артемьевич, как ему показалось, таинственно.

— Все мы любим жён.

— Он любит не так, как все.

— Я тоже люблю не так, как все.

Беспалов наждачно зашуршал плащом, который он так и не снял. Неужели рассказывать, как Рябинин допрашивает, проводит очные ставки и ездит на места происшествий? Неужели рассказывать, сколько он расследовал дел и по каким статьям? Это видно из официальных отчётов. Это они знают. Но он всегда спорил с Рябининым, доказывая, что человек красен трудом. Почему ж теперь ему не хочется рассказывать о его труде?