Чтение онлайн

Шея моя чесалась, поэтому я побрился, принял душ, лег на спину и стал прислушиваться, словно надеясь услышать далеко в темноте ночи голос, спокойный мягкий голос, при звуках которого все станет ясным. Я не услышал его и знал, что не услышу. Никто не объяснил мне дела Ленокса, объяснение было ненужным. Убийца признался и был мертв. Расследовать не было смысла.

Это было им очень на руку, как заметил Лонни Морган. Если Терри действительно убил свою жену, то никто не должен был судить его и освещать все неприятные подробности этого дела. Если же не он убил ее, то все равно это было очень хорошо. Покойник послужит козлом отпущения и не сможет возражать.

Утром я, как обычно, поехал в город. Машину поставил на обычном месте. Сторож на стоянке, наверно, знал что я был видной фигурой в текущих событиях, но не подал виду. Я поднялся по лестнице, прошел по коридору и вынул из кармана ключ от своей конторы. За мной наблюдал брюнет.

— Вы Марлоу?

— Да, а что?

— Побудьте здесь! сказал он.— С вами кое-кто хочет поговорить.

Он с трудом оторвал свою спину от стены и, не торопясь, ушел.

Я вошел в контору и поднял с пола почту. Другие письма лежали на письменном столе, куда их положила уборщица. Я открыл окна и стал вскрывать конверты, потом включил зуммер на входной двери, набил трубку раскурил ее и сел, ожидая, что кто-нибудь попросит о помощи.

Дверной зуммер и телефон зазвонили одновременно.

Я взялся сначала за телефон, так как зуммер только оповестил, что кто-то вошел в мою крошечную приемную.

— Это мистер Марлоу? С вами хочет поговорить мистер Эндикот. Один момент.

Он уже был на проводе.

— Говорит Севел Эндикот,— сказал он, будто не зная, что его глупая секретарша уже протрещала его имя.

— Доброе утро, мистер Эндикот.

— Я рад, что вас освободили. Полагаю, что ваши соображения были правильными, а не высказанными просто из-за упрямства.

— Это были не соображения, а просто упрямство.

— Думаю, что вы больше ничего не услышите об этом деле. Но если это случится и понадобится помощь —обращайтесь ко мне!

— Зачем? Человек умер. Нужно будет доказать, что он вообще имеет какое-то отношение к убийству. А затем они должны доказать, что мне было известно о преступлении. Кроме того, еще нужно доказать, что он совершил преступление.

Адвокат откашлялся.

— Вероятно, вам не сообщили, что перед смертью он оставил полное признание,— спокойно сказал он.

— Сообщили, мистер Эндикот. Но разве я ошибаюсь считая, что признание еще не есть доказательство вины?

— К сожалению, я не располагаю временем для юридических дискуссий,— строго заявил он,— Я вылетаю в Мексику, чтобы выполнить там печальный долг. Вероятно, вы догадываетесь, о чем идет речь?

— Гм. Зависит от того, кто вас посылает. А этого вы мне не сказали.

— Да, я знаю. Итак, до свидания, Марлоу. Рассчитывайте на мою помощь, но позвольте дать вам небольшой совет. Не убеждайте себя в том, что выйдете из этой истории без последствий. Ваша профессия очень щекотливая.

Он положил трубку. Я тоже осторожно положил свою и немного посидел, держа руку на телефоне, в весьма мрачном настроении. Затем встряхнулся, встал и открыл дверь кабинета.

На подоконнике сидел мужчина и перелистывал журнал. На нем был серый костюм с едва заметными светло-голубыми ромбиками. Белый носовой платок был сложен квадратом, за ним торчали солнечные очки. У него были густые темные вьющиеся волосы, загорелое лицо и тонкие усики. Он посмотрел на меня веселыми птичьими глазами и улыбнулся, отложив в сторону журнал.

— Что. за чушь городит этот прохвост! — воскликнул он,—- Я только что прочел заметку о Костелло. Они так же хорошо знают Костелло, как я Елену Прекрасную!

— Чем могу быть вам полезен?

Он спокойно посмотрел на меня.

— Тарзан на большом красном самокате.

— Что?

— Вы, Марлоу,— Тарзан на красном самокате. Они вас сильно потрепали?

— Было дело. Почему это вас интересует?

— И после того, как Олбрайт поговорил с Грегорисом?

— Нет, после этого ничего не было.

Он чуть кивнул.

— Вы должны благодарить за это Олбрайта.

— Я спросил, почему это вас интересует. Впрочем, я незнаком с Олбрайтом и ни о чем его не просил.

Незнакомец угрюмо посмотрел на меня, затем не спеша встал, гибкий, как пантера, подошел к моему кабинету, заглянул туда и вошел. Похоже, этот человек повсюду чувствовал себя хозяином. Я вошел следом за ним и закрыл дверь. Он встал около письменного стола и насмешливо огляделся.

Я сел за письменный стол и ждал.

— Сколько вы зарабатываете в месяц, Марлоу?

Я промолчал и стал раскуривать трубку.

— Не больше семидесяти пяти в день,— сказал он.

Я бросил в пепельницу обгорелую спичку и выпустил клуб дыма.

— Вы блоха, Марлоу. Вы так ничтожны, что вас можно увидеть только в лупу.

Я продолжал молчать.

— У вас гаденькие мысли и желания. Вы насквозь гадки. Вы познакомитесь с кем-нибудь, выпьете с ним несколько раз, дадите ему немного денег — и он уже зависит от вас. Вы бессильны, не имеете ни связей, ни ума, разыгрываете перед людьми мелкие роли и ожидаете, что они будут плясать под вашу дудку.

Он нагнулся над столом и похлопал меня по щеке тыльной стороной ладони. Сделал он это с улыбкой, осторожно, не причиняя мне боли; увидев, что я не реагирую, он медленно сел, положив локти на стол и опершись подбородком о загорелые руки. Веселые птичьи глаза уставились на меня, и в них не было ничего, кроме озорного веселья.

— Знаете, кто я, вы, крохобор?,

— Вы Менендец. Ваши друзья зовут вас Менди. Вы делаете бизнес на стриптизе.

— Так. А как я к этому пришел?

— Не знаю. Вероятно, сначала вы были сутенером в мексиканском заведении.

Он вынул из кармана золотой портсигар и закурил коричневую сигарету от золотой зажигалки. Выпустив дым, он кивнул, положил портсигар на стол и погладил его кончиками пальцев.

— Я большой и злой человек, Марлоу. У меня куча денег. Я должен иметь кучу денег, чтобы давать взятки парням, которых вынужден смазывать, чтобы зарабатывать кучу денег. У меня свой дом в Бел-Эр, стоивший мне 90 тысяч, и еще больше я ухлопал на его переделку. У меня очаровательная жена — платиновая блондинка — и двое детей, которые учатся в частной школе на Востоке. У моей жены на 150 тысяч драгоценностей, и еще 75 тысяч стоят ее меха и платья. У меня есть слуга, две горничных, повариха и шофер, не считая той обезьяны, что ходит позади меня. Всюду, куда я прихожу, мне почет и уважение. У меня все лучшее: лучшая еда, лучшие напитки, лучшие костюмы, лучшие номера в отелях. У меня свой дом во Флориде, морская яхта, два «кадиллака», маленький автобус-«крайслер» и «тополино» для моих детей. А что есть у вас?