Долгое прощание (сборник)
Шрифт:
Дело Ленокса скончалось столь же внезапно, как и родилось. Было проведено дознание, но на него меня даже не вызвали. Оно проходило в необычное время, без предварительного оповещения и без присяжных. Коронер зачитал собственное решение, по которому смерть Сильвии Ленокс, урожденной Поттер, после развода Вастерхейм, после развода ди Григорио, произошла от умышленных действий ее мужа Теренса Вильяма Ленокса. Это не вызывало ни у кого сомнений.
Тело разрешили похоронить. Его переправили на самолете на север и погребли в семейном склепе. Пресса не была приглашена. Никто не давал интервью, а Харлан Поттер их вообще никогда не давал. Увидеться с ним было так же трудно, как с далай-ламой. Люди, имеющие сто миллионов долларов, ведут своеобразную жизнь под охраной слуг, телохранителей, секретарей, адвокатов и своих подчиненных. Вероятно, они едят, спят, стригут волосы и меняют костюмы, но точно этого никто не знает. Все, что можно о них прочитать или услышать, предварительно обработано сворой пропагандистов, получающих высокую зарплату за то, чтобы создать желаемый образ —нечто простое и чистое, хорошо отшлифованное. Правды здесь не требуется, нужно только согласование с определенными фактами, а факты эти можно пересчитать по пальцам.
На третий день к вечеру зазвонил телефон, и я поговорил с неким Говардом Спенсером. Он сказал, что является представителем одного нью-йоркского издательства и находится здесь в кратковременной командировке. И что у него есть проблема, о которой хотелось бы со мной поговорить. Он просил меня встретиться с ним завтра в 11 утра в баре отеля «Риц-Беверли».
Я спросил, что у него за проблема.
— Довольно деликатная, но вполне моральная,— ответил он,—Само собой разумеется, я заплачу вам за потраченное время.
— Большое спасибо, мистер Спенсер, но в этом нет необходимости. Вам рекомендовал меня кто-нибудь из моих знакомых?
— Да, некто, слышавший о вас — о вашем кратковременном столкновении с юстицией, мистер Марлоу. По его совету я и обратился к вам. Но мое дело не имеет ничего общего с этой трагической историей. Речь идет просто о том... ну, мы лучше поговорим об этом за рюмкой вина.
— Хорошо, мистер Спенсер, завтра утром я там буду.
Он поблагодарил меня и положил трубку. Я недоумевал, спрашивая себя, кто мог меня рекомендовать. Подумал, что это мог быть Эндикот, и решил спросить его об этом. Но когда я позвонил ему, оказалось, что он уже неделю был в отъезде. Значит, это был не он. Конечно у меня были довольные мной клиенты. А мне нужно было дело, так как я нуждался в деньгах. Во всяком случае, так я думал, пока вечером не вернулся домой и не нашел письма, в которое был вложен портрет Мэдисона.
Глава 12
Письмо лежало в красно-белом почтовом ящике у лестницы. Обычно я туда не заглядывал, потому что ко мне домой письма не приходили. На этот раз я посмотрел туда, так как дятел раздолбил крышку ящика клювом, и совсем недавно. На конверте был штамп мексиканской авиапочты и куча мексиканских марок. Адрес был написан почерком, который я, вероятно, не узнал бы, если бы в последнее время мои мысли не вертелись постоянно вокруг Мексики. Почтового штемпеля я не мог разобрать: письмо штемпелевали вручную, и штемпельная подушка, наверно, высохла. Письмо было толстое. Я поднялся по лестнице, сел в гостиной и стал читать его. Вечер был очень тихий. Вероятно, это письмо принесло от покойника могильную тишину.
Письмо было без даты и без обращения.
«Я сижу у окна на первом этаже в номере не очень чистого отеля в Отатоклане, горном городишке с озером. Под моим окном почтовый ящик, и, когда коридорный принесет мне кофе, которое я заказал, он опустит туда это письмо. Перед тем как опустить, он должен высоко поднять его, чтобы я видел, как он бросит его в щель. Когда он это сделает, он получит от меня банкноту в сто песо,, что для него громадная сумма.
К чему эти увертки? Снаружи перед дверью стоит и сторожит мрачный тип в остроносых ботинках и грязной рубашке. Он чего-то или кого-то ждет, не знаю. Меня он, во всяком случае, не выпустит. Поэтому мне не остается больше ничего, как поступить таким образом. Надеюсь, что письмо дойдет. Я хочу, чтобы вы получили эти деньги: мне они не нужны, а полицейские, конечно, их стянут. Вы милый и порядочный человек, примите же эти деньги в знак моего уважения и извините меня за доставленную вам массу неприятностей.
Я опять поступил неправильно, но у меня еще есть пистолет. Вероятно, вы составили собственное мнение об известном деле. Я мог убить ее, и, возможно, я это действительно сделал, но остального я сделать не мог. Такое зверство — не моя работа. Это сделал насквозь испорченный человек. Но не в этом дело, совсем не в этом. Сейчас основное —избежать ненужного, бессмысленного скандала. Ее отец и сестра не сделали мне ничего плохого. У них своя жизнь, которую не следует разбивать. Сильвия не сделала меня подонком, я уже был им. На вопрос, почему она вышла за меня замуж, я не могу вам ясно ответить. Думаю, это был просто каприз. Во всяком случае, она была молода и уже умерла. Говорят, чувственные наслаждения старят мужчину, но женщине сохраняют молодость. Говорят всякие глупости. Говорят, что богатые умеют себя беречь и в их мире всегда светит солнце. Я жил среди них и знаю, что они скучные и одинокие люди.
Я написал, что полностью признаю свою вину. Мне немного дурно и довольно страшно. Такую ситуацию описывают в книгах, но там написана неправда. Когда столкнешься с этим сам, ничего не имея, кроме пистолета в кармане, когда находишься в чужой стране, в маленьком грязном отеле, и не имеешь другого выхода — поверьте мне, дорогой мой, в этом нет ничего драматического или возвышенного. Это просто пошло и омерзительно, серо и безобразно.
Итак, забудьте меня и всю эту историю! Но сначала выпейте в память обо мне гимлит у «Виктору». И когда в следующий раз будете варить кофе, налейте для меня чашку, добавьте туда немного бурбона, закурите для меня сигарету и положите ее возле моей чашки. А после этого забудьте всю эту историю! Терри Ленокса больше нет. И с этим адью.
Постучали в дверь. Думаю, что это парнишка с кофе.
Если же нет, то начнется стрельба. В общем, я хорошо отношусь к мексиканцам, но не люблю их тюрем.
Будьте здоровы,
Терри».
Это было все. Я сложил письмо и убрал его в конверт. Значит, к нему постучался коридорный с кофе, иначе бы я не получил письма. Во всяком случае, не с портретом Мэдисона. Портрет Мэдисона — это банкнота в пять тысяч долларов.
Она лежала, зеленая и новая, передо мной на столе. Я еще никогда таких не видел, многие работники банков тоже таких не видели. Но типы вроде Рэнди Стара или Менендеца, вероятно, держат их в кармане как резерв карманных денег. Такую можно получить только в государственном банке. В Соединенных Штатах их всего около тысячи в обращении. Моя сверкала приятным блеском.
Через некоторое время я отправился на поздний сеанс в кино. Фильм был неинтересный, и я почти не следил за происходящим на экране. Был только шум и множество лиц. Вернувшись домой, я разыграл на шахматной доске нудную партию Лопеса, и это тоже было неинтересно. Потом я лег в постель, но никак не мог заснуть. В три часа ночи я встал и послушал Хачатуряна. Он называет это скрипичным концертом, а по-моему, это больше похоже на работу испорченного вентилятора.
Бессонные ночи бывают у меня так же редко, как тугой бумажник. Не назначь я встречу с Говардом Спенсером, я откупорил бы бутылку виски и напился до бесчувствия. Если я еще раз увижу вежливого человека в «роллс-ройсе», то сейчас же убегу от него без оглядки. Нет ничего опаснее того случая, в какой я попал по своей собственной воле.
Глава 13
В одиннадцать часов я сидел в третьей нише справа от выхода из обеденного зала. Сидел я спиной к стене и мог видеть каждого входящего и выходящего. Утро было ясное, без тумана и облаков, солнце сверкало на поверхности плавательного бассейна, тянувшегося вдоль стеклянной стены до конца обеденного зала. Я наблюдал, как девушка с обольстительной фигурой в белом купальнике из шкуры акулы влезла по стремянке на верхнюю площадку для прыжков в воду. Я видел белые полоски между ее купальником и линией загара. Затем она скрылась из поля моего зрения. Моментом позже я увидел ее делающей сальто в полтора оборота. Водяные брызги взметнулись так высоко, что образовали радугу в лучах солнца, почти столь же красивую, как девушка.
Потом она вышла из бассейна, отстегнула белую шапочку и распустила отбеленные перекисью локоны. Покачивая задом, она подошла к белому столику и села рядом с лесорубом в белых льняных брюках и темных очках. Он протянул руку и похлопал ее по бедрам. Она широко открыла рот и засмеялась. После этого мой интерес к ней пропал. Я не слышал ее смеха, но на ее открытый рот со сверкнувшими как молния зубами мне уже не хотелось смотреть.
Я взглянул на часы. Этот издатель опаздывал уже на двадцать минут. Я решил подождать еще полчаса и затем уйти. Нельзя же, в самом деле, позволять клиентам третировать себя. В данное время я в работе срочно не нуждался и не мог позволить использовать себя как кучера какому-то типу с Востока. Пусть даже он будет генеральным директором с кабинетом на восемьдесят пятом этаже, батареей кнопок на столе, с радиоаппаратурой и секретаршей в модном платье от Хетти Карнеги, о многообещающими глазами. Такой руководящий тип может пригласить кого-нибудь прийти к девяти часам и заставить дожидаться его с приветливой улыбкой, а он заявится часа через два, выпивши двойную порцию коньяка. А придя, скажет, что ему нужно срочно уехать по служебным делам на пять недель в Акапулько, а за текучку он примется потом.
Старый официант, проходя мимо, бросил снисходительный взгляд на мой плохонький скотч с водой. Я покачал головой, и он махнул своей белой гривой. В этот момент появилась Мечта. Мне показалось, будто в баре мгновенно все стихло, словно дирижер постучал палочкой по пульту и поднял руку.
Она была высокая и стройная, в белом льняном костюме, с черно-белым платочком на шее. Волосы у нее были золотистого цвета, как у сказочной принцессы, и сидели в шляпке, как птица в гнезде. Глаза ее были редкого василькового цвета, ресницы длинные и немножко светловатые.
Она подошла к столику напротив и сняла белые перчатки с отворотами, Старый официант сервировал ее столик так, как мне никогда не делали. Она села, перекинула перчатки через ручку сумки и поблагодарила его столь очаровательной улыбкой, что его на секунду парализовало. Потом она что-то тихо сказала ему. Он поспешил почти бегом.
Я не мог оторвать от нее взгляда, и она это заметила. Она чуть подняла взор и больше не смотрела на меня. У меня же перехватило дыхание.
Блондинки бывают разные. Все они имеют свои особенности, не говоря уже об искусственных блондинках, которые без перекиси водорода такие же белокурые, как зулусы, а по нраву такие же нежные и мягкие, как тротуар.