Чтение онлайн

– Вольдемар, - укоризненно произнёс подошедший Пётр Андреевич, - вы привели сюда всю свою клаку!

– Кузен! Вы мешаете развлекаться. У нас пари: кто больше съест.

– Владимир, - перейдя на серьёзный тон, твёрдо сказал князь, - я вынужден рассказать о ваших шалостях графу Строганову.

– Сколько их! куда их гонят?

Что так жалобно поют?

Домового ли хоронят,

Ведьму ль замуж выдают?
– завертелось в голове у Игоря.

– Он меня отправляет на неделе в Дерпт. Так что, милый братец, веселюсь с друзьями напоследок.

– А знаете ли вы, господа, - бодренько заговорил по-французски какой-то старичок в шкиперской бородке, - в Paris вошла в моду новая весёлая игра.

Старичком он был относительно: причёска напомажена, лицо, покрытое искусственным румянцем и даже белилами, напоминало намакияженного покойника. "Однако ж, если его умыть, то лет ему будет не более сорока пяти", - подумал Игорь. "...как холуи-луи-луи!", - прозвучал голос только что слышанного Минина на дискотеке, и Игорь мгновенно узнал Геккерна. "Чёртово подсознание: сперва выдаёт оценку, а потом осознанный зрительный образ". Кто ж этот кузен Строганов Владимир? У Вяземского была сводная сестра, но она вышла замуж за Карамзина... Через кого он породнился со Строгановыми?

– У баронессы Дюдеван придумали такую забаву. Они сочинили рыцарский орден...- Геккерн скабрёзно захихикал, - рогоносцев. И рассылали патенты и дипломы известным обманутым мужьям!

– Это уже интересно!
– воскликнула Идалия.
– И что ж мужья?

– Вы не поверите, дорогая графиня, - мужья хохотали вместе с жёнами!

Дантес произнёс высокопарно:

– Мы, истинные французы, со смехом встречаем и любовников жены, и смерть в бою.

– Сочиним такой же диплом, господа...

– Да кому же, помилуйте...

– А хоть бы и Воронцову в Одессу, - лукаво предложила Мария Дмитриевна.

– Он сейчас в Петербурге. Готовит путешествие великих княжон в Крым.

– Так сам Бог велел!

Господин голландский посланник велел слуге принесть жёлтый портфель из передней и достал оттуда множество дорогой бумаги.

– Юноши!
– подозвал он весёлую троицу.
– У кого красивый почерк?

– У всех, - ответил юный Строганов.

Остальные двое щёлкнули каблуками:

– Опочинин, с вашего позволения.

– Князь Урусов, - кивнул головой второй.
– Писал всему пансиону любовные письма.

– Марья Дмитриевна! Распорядитесь, c'est moi qui vous remercie, насчёт столика, - попросил барон.

В залу был внесён низкий столик с лаковой столешницей. Князь уселся за него, взял перо.

– Господа! А почему именно Воронцов?
– спросила Полетика.
– Это скучно, господа. Рассмеются император да Раевские. У меня есть прекрасная мысль...

– Прекрасная как вы сами, Леда, - проговорил Дантес, целуя ей руку.

– Первый диплом будет отправлен Пушкину!

В зале повисло молчание. У Марии Дмитриевны округлились от весёлого удивления глаза. Барон Геккерн тоже бы удивлён, но его острый ум мгновенно просчитал несколько вариантов возможных последствий, и новоявленный отец Дантеса задумчиво и согласно покивал головой. Сам же новоявленный сынок Геккерн-Дантес мизинцем поправил правый ус и ничего не сказал.

– Как же, барон?
– спросила хозяйка салона Нессельроде.
– Вы помните форму?

– О да!
– воскликнул Геккерн начал диктовать.
– Полные кавалеры, командоры и кавалеры святейшего ордена всех рогоносцев...

Но князь Урусов вдруг положил перо.

– Господа, мой французский хромает. Я, право, не силён в орфографии, прошу простить.

– Давайте-ка я попробую, - вызвался князь Пётр Долгоруков.

Заняв место Урусова, он записал первые строки, но столик был уж очень мал, ибо предназначался для шахматной доски, и очень скользок из-за лака. Чернильница, стоявшая почти с краю, качнулась и упала на паркет.

– Боже мой, барон!
– воскликну Долгоруков.
– Из-за вашей забавы я испортил себе штаны!

– Теперь их вам придётся снять, мой милый, - Геккерн отпустил двусмысленность, от которой покоробило даже его "сына".

– Но, может быть, un de mes amis сможет заменить меня?

Они обменялись "взглядами авгура", но эти взгляды не остались незамеченными.

Идалия шепнула удивлённо Дантесу:

– Стоило мне избавить вас от него, как он нашёл вам замену.

– Он ненасытное чудовище.

Иван Гагарин, недавно вернувшийся из Мюнхена, ответил:

– Я с удовольствием, mon ami, заменю вас. Каким шрифтом изволите? Готическим? Баварской скорописью? Тюрингским полууставом?

Принесли новую чернильницу, и Геккерн продолжил диктовку:

– ...собравшихся в великом капитуле...

– ... под председательством достопочтенного магистра ордена его превосходительства...
– продолжила Идалия и сделала паузу, чтоб все успели насладиться выдумкой, - Нарышкина...

Все захохотали, кто громче, кто лишь улыбаясь губами. Вяземский подошёл к юному Строганову.

– Я хочу, чтоб вы немедленно покинули это сборище.

– А я хочу отомстить этому писаке за его наглость в театре!

– Вы не понимаете, Владимир, если этот пасквиль разойдётся, будет следствие, вас не спасёт даже Дерпт.

– Не мешайте мне веселиться. Я уж постараюсь с друзьями, чтоб он разошёлся.

– Упоминание Нарышкина есть оскорбление императора и императрицы, - зло и твёрдо прошептал Вяземский.

– Оставьте, князь. Позвольте и мне, господа, свести счёты с сочинителем "Гаврилиады" - не без намёков вещица, не так ли, Пётр Андреевич? Отчего miserable может, а я - нет?

– Еnfant terrible...

Граф Строганов присел к столику и вопросительно взглянул на присутствующих.

– ...единодушно избрали господина Александра Пушкина...
– продолжила госпожа Нессельроде...
– заместителем?

– Дмитрий Львович не может быть действующим председателем - он в старческом слабоумии с постели не встаёт...

– ...коадъютором, - подсказал Гагарин.
– Это заместитель епископа, который ещё жив, но уже мёртв.

– ... коадъютором великого магистра...

– А чем он сейчас занят, сочинитель наш?