Чтение онлайн

Не я сдал рубежи. Их сдала Москва. Сдавали денежные мешки, мелкие

и корыстные начальствующие душонки, которым всегда находится место у трона.

За моей спиной, словно за спиной моего деда, остался только голый берег того самого Керченского пролива и всего СССР. Через несколько недель спокойно все обдумав я принес рапорт.

– Жалко, расставаться! Честное слово, жалко!
– сказал мой шеф.

Но время другое. Другой он, другой и я. Что об этом?..

Три яруса с семиэтажный дом, вниз, под землю. Сотня магазинов, рестораны, отделения банков, турагентства. Прозрачный лифт. Блеск стекла, играющего золотом и серебром, всеми красками, элитная одежда, парфюмерия, престижные автомобили...

Куда уж там! Я здесь просто для того, чтобы не удивляться в жизни ничему. "Охотный ряд". "Охотный ряд"... Опять только ветер. Снег.

Удобный, надо отметить чистый автобус во Внуково... и замусоренный, переполненный аэровокзал.

Вот так встреча. Куда не поедешь - всюду знакомые лица!

Константин, бывший сослуживец, а теперь, на пенсии, начальник службы безопасности банка. Каждое утро встречаемся мы на ступеньках нашей высотки в Краснодаре.

– Приезжал для учебы и обмена опытом.

– Пошли, кофе попьем.

Мы говорили о Чечне...

Время истекло, спецконтроль закончился. Опрокинули последнюю чашку,

идем с ним к трапу. В салоне самолета мое кресло на последнем ряду.

Он прошел вперед. Кассир аэроагентства не соврала, билет был действительно последним.

В толчее рассаживающихся стюардесса ругается с грузным явно подвыпившим мужичком.

– Что вы мне на ноги свои чемоданы ставите? Я с синяками должна ходить?!

Смотрите, куда идете!.. Валя, считай пассажиров.

А эта - среднего роста, с "толковой" фигурой и приятным лицом женщина,

лет тридцати почему-то сильно волнуется, что очень заметно.

– Сядьте пока здесь!
– и стюардесса показывает ей на кресло рядом со мной.

Все длится очень долго, кто-то опаздывает, кого-то ждут.

О эти VIP-персоны*!..

– Да не волнуйтесь, красивая, вас не высадят!

Разговор между нами завязался сразу. Ее волнение тому явно способствовало.

– Да домой надо, еле уговорила билет обменять, а теперь не пойму...

И теперь мы уже болтаем без умолку.

Как только перестаю говорить я, начинает она. Тема любая - ни о чем.

В прозрачном файле, который виден в ее руках, договоры о поставке.

О себе ничего не говорит. Но я угадываю - менеджер. Живет одна, с дочерью, платят не по труду, все время мотается туда-сюда. Ищет дополнительный заработок. Ребенок на бабушке и дедушке...

В полете подают стандартный ужин, расфасованный по-аэрофлотски.

Влажные салфетки положить, правда, забыли. Она улыбается:

– У меня есть. Поделюсь.

Вот самолет постепенно начинает терять скорость, болтанка нарастает,

давление меняется. Видно, как с каждой минутой ее охватывает все большее волнение. Э-э, да самолета-то мы боимся! Словно угадав мои мысли, она говорит:

– Не переношу посадки.

– Все будет великолепно.

Посадка и впрямь не лучшая. Снежный фронт прорвался и до Кубани.

Ей дурно. Что же ты так, очаровательная? Я беру ее холодную руку в свою,

а другой глажу поверх. Она улыбается и спрашивает:

– Спасибо. Сколько там еще?

Земля уже мелькает под выброшенными шасси.

– Секунды. Потерпи!

На взлетной полосе заминка. Опять ждем. VIP-автобус...

– Можно позвонить с вашего сотового?

– Конечно.

– Не отвечает. Странно. Ладно, другой попробую.

"Да ничего странного, милая, - думаю я - Не ждал он тебя раньше времени,

сидит где-то в ресторане с девочками".

– Папа, как там Настя? Я прилетела. Ничего не надо. Доберусь сама. Еще рано.

Пусть ложится спать.

Выходим на площадь перед аэропортом.

– Счастливо...

Ее силуэт растворяется в сумраке. Да, собственно, что еще сказать? Зачем?

Сколько на свете привлекательных, общительных и одиноких?

У нас меньше, чем в Москве. Кто-то скажет: "Мужчины", или грубее.

Я возражу: "Жизнь"!

По случаю, она мне запомнилась, потому ли, что была согрета

светом, исходящим от НЕЕ, или потому, что грела сама? Не знаю.

__________________________

На следующий день, еще до восхода, я взял в гараже автомашину, заправился и выехал из Краснодара в Геленджик. Заря подсвечивала весеннее небо, светло-розовый рассвет плыл над Горячим ключом. Где-то слева осталась долина Псекупса, дорога шла всё круче, в гору. Облака медленно наливались желтовато-золотистым оттенком. Перевал уже хорошо просматривался. Появилась впереди хорошо занкомая стела, венчающая его высшую точку. Машина шла быстро, почти не теряя на подьему скорости, лишь немного поднатужился двигатель. Приятная свежесть воздуха наполняла салон. В этот момент внезапная белая вспышка мгновенно возникла перед глазами!

Как будто сплошной туман неожиданно поглотил меня. Не успев еще осознать происходящее, я инстинктивно включил аварийную сигнализацию, и стараясь не делать резких движений, плавно затормозил. С шумом цепляя гравий, автомобиль остановился. Только теперь мне стало ясно, что произошло.

Насыщенный утренней влагой горный воздух, резкий перепад температуры и давления на вершине, привели к мгновенному выпадению росы. В одну секунду, стекла, полностью запотели с обеих сторон. В одну секунду!

Осторожно выйдя из автомобиля, я увидел, что та же самая участь постигла еще нескольких ехавших следом. Легковушки беспомощно стояли вдоль обочины, мигая своими желтыми огнями.

Я подумал: "Точка росы"*!

Своеобразный момент истины в природе. Кульминация. Перевал!

Как часто еще за миг, мы не осознаем, ждет ли нас пропасть обрыва

или звездный Олимп. Одно мгновение разделяет и соединяет.

Как решение деда переплывать Керченский пролив; трибунал; Новороссийск;