Чтение онлайн

снаряд, разорвавшийся под его ногами; орден Красного Знамени посмертно;

секундный кадр, выхваченный моим взглядом, из военной кинохроники;

предложение поехать в Германию; чувство влюбленности в Антонину возникшее с первого же взгляда; молниеносно написанные стихи, в прощеное воскресенье; внезапное решение лететь в Москву; и этот обрыв в нескольких метрах от меня...

Это перевал! Ещё один "перевал" моей жизни.

Обогнув Геленджик, по объездной дороге, я добрался до Кабардинки.

Один молча постоял над могилой, где лежит дед, вспоминая, с благодарностью, его боевую подругу, от которой нам стало известно где он похоронен, и благодаря которой, а точнее подаренной ей фотографии, у меня теперь есть 72 кадра семейной военной кинохроники. Спустившись к берегу моря, еще долго сидел на выброшенном волной бревне, и смотрел на подходящие к Новороссийску корабли.

Что-то важное осталось уже позади...

Над морем, во весь горизонт, раскинулась яркая радуга.

Вечером, мой университетский товарищ, Гена, помог загнать автомобиль на платную стоянку рядом с его домом и разместил у себя на ночь. Утро наступившего затем дня мне запомнилось навсегда.

Мы медленно идем с Антониной вдоль морского берега.

Полупустая набережная расцветает бушующим фонтаном тропических цветов. Весна наполняет воздух новой жизнью. Ее дочери, носящей немецкое имя Ирма, уже девять лет. Она крутится между нами - то, отставая, то, опережая, и все время пытается привлечь к себе внимание взрослых. Я, коварный, спрашиваю Тоню:

– Сколько мы были вместе? Три месяца?

Она смотрит на меня, чувствуя тонкий подвох.

– Но, ведь и, правда, только три месяца - настаиваю я.

– Нет, Сергей, ты был со мной все эти пятнадцать лет. Всегда, когда нужен!

Ирма бежит следом за нами, по парапету, который заканчивается, останавливается, поднимает вверх руки и кричит:

"Дядя Сергей! Дядя Сергей!" - точно так, как двенадцать лет назад,

это делала десятилетняя Машенька. Я подхватываю и прижимаю ее к себе.

Теплая детская щека касается моей щеки, и в этот миг обоим кажется, что

мы самые родные люди, хотя, на самом деле, видимся всего лишь раз в году.

Весна окончательно вступила в свои права. Словно читая мои мысли, Антонина говорит:

– Как затянулись в этом году холода. Тепло пришло практически в мае.

Я отвечаю:

Это, я виноват - долго шел сюда, из царства "Снежной королевы".

Легкий ветер и шум прибоя заглушают наши голоса.

Все это было потом, а пока, в Москве, наступило обычное утро...

Глава 8. Философ

Мы едем с Леной на такси, спеша договорить то, о чем не договорили.

Как же, все-таки, прожить эти дни, как успокоить сердце, и что с сыном?

В ее глазах слезы. Все равно не найду ответа, и не утешу. Просто надо жить.

Сергей, если честно, то вряд ли у вас получится. Понимаешь, иногда

не хватает не миллиметра, даже не микрона, а просто неясно чего. Тут, наверно,

должна божья искра между мужчиной и женщиной проскользнуть, чтобы

навсегда стали родными. Сердце должно открыться близкому человеку, а для

этого душа сначала должна так много потерять, а затем найти...

Неудобно цитировать собственного отца, но он говорит: "Человек, как и

бог триедин. Личность - это Природа, Условия и Воля". Мы не изменим законы природы и общества но, обладая волей совершаем поступки и постепенно меняем окружающий мир - верша собственную судьбу в его прокрустовом ложе. Любовь слишком большая ценность, чтобы я от

нее отказался. Не могу наступить на горло собственной песне, не имею на

это права. Мне, как и тебе, надо пройти свой горький путь до конца.

– Конечно, надо. Вот и идем этой завьюженной дорогой...

У меня еще есть полчаса. Просто покажи свой офис, а я кое-что

напишу.

Входим в старое здание какого-то авиационного института. Комната, наподобие моего рабочего кабинета. Парень работает за компьютером.

Утро доброе.

Утро доброе.

Я присел на угол стола. Наверно, нет смысла писать для нее полностью.

Не о том хотелось мне сказать в "прощеное воскресенье".

Получается, все о том же. Лишь немного сокращаю и редактирую:

Что я смогу еще успеть

До мига нашего прощанья?

Как за стеной непониманья

Мне луч надежды разглядеть?

Как дать понять, что истин много

И что душа еще сложней,

Чем просто сотворенье бога

И опыт пробежавших дней?

Ты не права в одном лишь только -

Так мало ценишь жизни вкус.

Но даже, если и без толка,

То в ней так много разных чувств.

Пройти сквозь муки и потери -

Еще не все, что нам дано.

Для нежности открыты двери,

И в мир распахнуто окно.

Я видел смерть, обман и корысть,

Встречал и глупость, и порок.

И жизни, мой упрек не новость,

Не новость и ее упрек.

Всего-то человек, и только,

Всего лишь раб текущих дней,

Но, все-таки, пока я с ней,

Нет, не обижен, и нисколько,

Не побежден судьбой своей.

Я лишь хочу, чтоб в "час забвенья"

Создатель мир остановил

И попросил у всех прощенья,

И сам себя в душе простил!..

К сожалению, мне пора.

Кто автор?

Я же подписал.

Спасибо. Да ты, философ!

Небольшая заминка. Чувствую, что в прощании чего-то явно не хватает. Нет, не церемонии, не поцелуя женской руки, не слов... Мы смотрим друг

на друга, не отрывая глаза. Висит пауза. Тогда я крепко сжимаю ее в своих объятиях и целую в обе щеки.