Долина теней
Шрифт:
– Вот это да! С первого раза! – весело выкрикнула она и рассмеялась. Впереди был целый вечер ничегонеделанья! Если бы небо еще не было таким хмурым…
Через некоторое время (недостаточное для того, чтобы одна маленькая девочка успела накачаться вволю) подул сильный холодный ветер. Где-то вдалеке полыхнула молния и заворчал гром. Сабин уже была достаточно взрослой для того, чтобы не бояться грома… когда она не одна, в доме, да еще и с ярко горящим очагом. Поэтому девочка спрыгнула с качели (чуть не разорвав свое любимое голубое платье) и побежала в дом. Там она аккуратно разложила в очаге дрова и, как учила ее бабушка, ловко разожгла огонь с одной спички. В доме стало теплее и уютнее.
Сабин взяла Куклу, усадила за маленький игрушечный стол и поставила перед ней чашку игрушечного чаю. Игра в чаепитие началась.
Все участник процесса тщательно обсудили, из каких трав у них сегодня чай, с каким вкусом, и сколько конфет кто съел во время трапезы. После этого, как дань традиции, обсудили мастерство в приготовлении чая хозяйкой, а потом, походя, отметили чудесный деревянный сервиз, из которого гостья и пила игрушечный чай.
За окном резко стемнело и завыл ветер. Сабин оторвалась от игры и закрыла ставни окон, оставив непогоду снаружи. В ее голове мелькнула мысль о бабушке: где она? Успеет ли домой? А если нет, останется ли в деревне? Девочка побаивалась ночевать одна, хотя пару раз такое уже случалось. И всегда из-за непогоды. Бабушка просто оставалась в дождь в деревне и приходила рано утром. «Всё лучше, чем старые кости мочить!» - заявляла она при этом. Сабин согласно кивала, хотя и не понимала, какие кости носит с собой бабушка, и почему их лучше не мочить.
Ветер выл всю ночь. Компанию ему составлял ледяной дождь, а над всем этим безобразием грохотал гром и ветвились огромные фиолетовые молнии.
Сабин так и уснула за столом, положив голову себе на ручки. Ее сон бдительно сторожила ее любимая Кукла. А утром пришла бледная и насквозь промокшая Бабушка.
Часть третья. Фрагмент 2
Time .
На землю медленно опустилась осень, а за ней начинала приближаться зима. Лес, росший вокруг избушки Сабин и ее Бабушки, быстро пожелтел, а потом, постепенно, оголился. Сухие листья плавно и тихо опадали на землю, где и оставались лежать до неведомых времен.
Однажды Сабин спросила Бабушку, почему они подметают землю только вокруг их домика. Кто подметает листья в лесу? Кто очищает дорожки? Почему листья падают и зачем лежат на земле? На эти вопросы Бабушка ответила, что опавшие листья – как одеяло для деревьев. Если на зиму вокруг ствола навалены листья, дерево не замерзнет. А вот если сгрести и выбросить всю листву – дерево замерзнет.
Сабин очень внимательно выслушала ответ – она вообще любила учиться чему-то новому – и покивала. Теперь ей стало всё понятно. Ну, а раз лесные деревья укрывают себя сами, специально отращивая на зиму листья, то ее долг – позаботиться о других растениях. Поэтому Сабин весь следующий день старательно укрывала листвой всё, что оставалось в огороде на зиму: старую яблоню, маленькую вишню, ягодные кусты, какие-то злаки, старое пугало, торчавшее на шесте, и свою копилку. На всякий случай. А вдруг от тепла ее сокровища преумножатся?
В ее копилке действительно лежали богатства: кусочки цветного стекла, красивые бусины, несколько небольших монеток, чей-то зуб (Сабин думала, что он принадлежал дракону), пара хитрых металлических палочек и увеличительное стекло (чтобы оно своей увеличивающей энергией воздействовало на богатство). Всё это хранилось в маленькой деревянной шкатулочке, спрятанной в тайнике под одним из углов домика.
Осень ушла, начал падать снег. Снега в их краях всегда бывало немного – так, по щиколотку максимум. Но на пару снеговиков хватало. Обычно, примерно в середине зимы, Сабин и ее Бабушка строили целую семью грязевиков: существ, наполовину состоявших из снега, а на вторую половину – из грязи. Они раздавали им палки-носы, палки-руки и камешки-глаза. А когда, еще в самом начале, снег только-только начинал скапливаться в сугробы, Сабин строила снежную горку. Она сама ее насыпала, утрамбовывала и аккуратно раскатывала, используя вместо санок старую шкуру какого-то невезучего животного.
Но в эту зиму всё шло немного иначе: Бабушка болела. Она кашляла (то редко, то безостановочно и взахлёб), чихала (громоподобно, будто призывала божественную армию серафимов возмездия) и краснела. Болезни – ерунда, и Сабин, и Бабушка знали, как их лечить. У них всегда наготове были мёд и волшебные травы, убивающие хворь.
Но в этот раз ни травы, ни мёд не помогали.
Порой Сабин казалось, что болезнь победит. Правда, что бывает в таких случаях, она не знала, но вряд ли что-то хорошее. Иногда Бабушка весь день лежала в кровати, пила только куриный бульон, да надсадно кашляла. А иногда она, будто ни в чем ни бывало, занималась домашними делами: подшивала старую одежду, точила ножи на большом шершавом камне, или наводила лишний раз порядок, будто ожидая гостей. А порой она сидела в единственном кресле, накрывшись пледом, и умиротворенно дремала. Сабин в такие дни старалась ее лишний раз не беспокоить – пусть старушка отдохнет.
Правда, дни, когда бабушка лежала или спала, всё учащались. Теперь, когда она кашляла, ей приходилось прижимать платок ко рту. После того, как кашель отступал, Бабушка смотрела в платок, хмурилась и качала головой, но ничего не говорила внучке.
Приближалась весна, дни становились длиннее, солнце – теплее. Вот уже начала таять небольшая армия снеговиков, выстроенных Сабин без помощи Бабушки (целых двенадцать штук! И все с носами, глазами и руками!), а снег на земле растворялся и, как всегда, куда-то исчезал.
В один из таких дней девочка стояла у себя в огороде и внимательно инспектировала своих грязевиков: у этого голова почти исчезла, этот накренился, а тот, самый дальний, уже давно упал на землю и почти растворился в ней.
– Мда, так дела не делаются, - покачала головой Сабин. – Скоро вы все исчезнете до следующей зимы!
Бабушка, тем временем, дремала в кресле. Сабин собиралась сварить ей еще бульон, когда она проснется. Благо, что в сарае еще оставались запасы, сделанные в течение года. Правда, этой зимой Бабушка почти не ходила проверять ловушки, расставленные в лесу, поэтому мяса оставалось не так уж много.
Сабин еще некоторое время сокрушенно качала головой, глядя на тающие ряды своей армии, а потом удалилась в лес. Она побродила немного среди деревьев, увидела какую-то заплутавшую белку, шмыгнувшую от нее прямо в кусты, нашла следы зайца, и, кажется, вурдалака (но это не точно, уж больно маленькие они были, как у волка или лисы).
– А тепло-то как! – сказала девочка, ни к кому не обращаясь. Она подставила личико теплым лучам весеннего солнца и улыбнулась. Воздух был тёпел и приятен. Скоро станет совсем тепло…
Бабушка проспала весь день и весь вечер. Ночью она даже не кашлянула и Сабин решила, что старушке наконец-то стало легче. Наверно, подействовали особые лечебные травы, припасенные ею на крайний случай. Она всегда хранила пучок этой травы далеко на чердаке и говорила, что лучше иметь запас на всякий случай. На вопрос Сабин, что это за трава такая, Бабушка сказала, что это аконит. «Он нужен только в случае крайней нужды! – поучала Бабушка, и тут же добавляла: - Надеюсь, до этого никогда не дойдет!». Однако недавно старушка, тяжело вздохнув и бросив на внучку виноватый взгляд, всё же выпила это «крайнее средство». Перед этим она весь день без остановки кашляла, и ее несколько раз даже стошнило. Платок, в который она кашляла, куда-то подевался и Сабин начала думать, что бабушка его просто выбросила.
С тех пор бабушка, с выражением полнейшего умиротворения, спала в своем кресле, по грудь накрывшись теплым пледом. На ее лице застыла легкая улыбка, как будто приставучая болезнь и вправду ее отпустила.
Так прошел день, а за ним и ночь. Сабин занималась своими делами, а бабушка всё еще спала. Прошел еще день, и девочка забеспокоилась – старушке нужно было покушать, она давно уже не ела. Внучка подошла к креслу с сидящей на нем Бабушкой и аккуратно потрясла её за плечо. Та никак на это не отреагировала. Более того: Сабин не удалось ее даже шевельнуть. Старушка будто окаменела, как принцесса в старой сказке. Девочка нахмурилась и вновь потрясла старушку, уже сильнее. Та снова не шелохнулась.