Долиной смертной тени
Шрифт:
Всё-таки наблюдать за работой ЗУшки и танков приятнее за ними, чем когда они стреляют над твоей головой. Клубы пыли и дыма от разрушенных построек заволакивали весь передний к нам край посёлка, перемалывая каменные и бетонные строения в щебень. Обстрел ещё не закончился, когда мухабараты стали подгонять толпу садыков к технике, разделяя их группу на две части. Всего их было меньше сотни, одних подгоняли за «бардак», вторых — под работающий по посёлку Т–62. Куда делись остальные почти сто садыков, о которых недавно нам говорил Гремлин, оставалось только догадываться.
Наконец, дав отработать минут десять по всем передним зданиям, две колонны садыков двинулись вперёд, прикрываемые танком и «бардаком». Второй Т–62 стоял на месте и, похоже, ждал нас. Подошедшие Гремлин и Мономах собрали оба взвода за КамАЗами.
— Садыки идут в авангарде, стараясь зайти подальше вглубь посёлка! Их направление — это две центральные улицы! Если нарвутся на засады — это их проблемы! — перекрикивая работающие двигатели машин, начал Гремлин. — Наша задача — полная зачистка крайних двух боковых улиц! Мой взвод идёт за «бардаком» по крайней левой улице, взвод «тройки» — за танком, по крайней правой! Делимся по два-три человека на каждый подозрительный дом! Отработали и догоняем остальных! Всем всё понятно?!
— Старших групп определишь или мы сами? — спросил Ворон.
— Буду определять по ходу движения! Я с вами иду!
Неприятный холодок комом стоял внутри. Это не было похоже на ту смесь страха и возбуждения, которая присутствует всегда перед любым штурмом. Это было что-то другое, чего у меня раньше ещё не было. Что-то на уровне животного восприятия, что-то, что я не мог объяснить и назвать.
— В колонну! — крикнул Гремлин. — Готовимся к движению!
Двигаясь лёгкой трусцой за бронированной машиной, взвод приближался к левому краю посёлка. Пыльная завеса уже спала и, выглянув за борт БРДМ можно было увидеть очертания домов. Справа от нас почти на одном уровне шла «тройка», прикрытая шестьдесят вторым танком. Камни под ногами стали попадаться всё чаще и всё крупнее. Особо не выдумывая, водитель-механик, управляющий «бардаком», повёл свою машину и нашу колонну в выбитый взрывом танкового снаряда пролом в стене. За проломом почти сразу начиналась нужная нам улица.
— «Панцирь-три», стоп! — крикнул в радиостанцию Гремлин. — Дом на повороте улицы! По верхнему этажу пройдись!
Ухающие выстрелы КПВТ в несколько коротких очередей выполнили приказ взводного довольно быстро.
— Второй дом слева! — Гремлин указал рукой направление. — Корвин, бери двоих и туда!
Замок толкнул Слима и Хохла, первая группа ушла чистить. Два дома справа были сильно разрушены и особого внимания не вызывали. Первый и третий дом слева были так же сильно повреждены, и наша колонна прошла мимо их.
— Дом справа! Ворон, бери Борзого с Маслёнком и туда! — отправил взводный следующую группу.
«Фила и Папая возле себя держит, на зачистку их не пустит…» — почему-то подумал я, глядя в спину удаляющимся в дом Ворону и Борзому.
Пройдя ещё несколько основательно разрушенных домов по обе стороны улицы, Гремлин указал на уцелевший дом слева:
— Гурам, дом слева! С тобой Тагир! Пошли!
Обернувшись, я увидел, что первая группа Корвина уже вышла из дома и догоняла нашу колонну.
— Грешник и Шум, следующий дом справа — ваш! Пошли!
Попеременно прикрывая друг друга, мы с Шумом проверили весь дом и, не найдя ничего подозрительного, выбежали назад на улицу. Хвост нашей колонны уже скрывался за плавным поворотом улицы и нам следовало поспешить, чтобы догнать своих и не остаться на улице одними, отрезанными от своей группы. За всё время, когда оба взвода вошли в посёлок, не было слышно ни одной перестрелки, и это напрягало.
Заглянув ещё в пару десятков домов, группа приближалась к центральной площади посёлка. К той самой площади, на которой ещё сравнительно недавно хизбы казнили игиловских наблюдателей, и которая располагалась в середине посёлка.
— Колонна, стоп! — выкрикнул Гремлин, подняв вверх сжатый кулак. — Занять круговую оборону!
Все заняли свои секторы обстрела, готовые в любой момент выстрелить, даже если вдруг пролетающая рядом синичка пукнет. Взводный отошёл к углу последнего зачищенного дома, достал радиостанцию и перешёл на запасной канал. Из-за шума БРДМ нам не было слышно, о чём он говорил и с кем, но было нетрудно догадаться, что день идёт к концу, посёлок зачищен только наполовину и ему нужно разрешение руководства на дальнейшие действия. Непосредственная близость с зафиксированным противником не давала повода расслабиться. Закончив разговор, Гремлин крикнул, приближаясь к группе:
— Остаёмся в посёлке! Технику во двор последнего проверенного дома! Зачистить последний дом ещё раз и выставить фишку на крыше дома через дорогу от него! Отход!
Глава 34
Одни на льдине
Ничто в жизни так не воодушевляет, как то, что в тебя стреляли и промахнулись.
Место для фишки было выбрано хорошо с точки зрения кругового обзора, но не очень удобно для наблюдателя. Бордюр крыши был низким, и приходилось лежать, чтобы иметь более-менее удобное положение и не отсвечивать своей фигурой на фоне ночного неба. На помощь, как всегда, пришла кувалда, которой бойцы выбили себе окна-бойницы в кирпичной кладке. Уже в потёмках, без света фонариков, еле успели натаскать из соседних домов остатки роскоши для быта. Жадные садыки вывезли из домов почти всю утварь, ковры, подушки и матрасы, так что об удобствах на время ночи можно было не мечтать. За день была выпита вся вода, а сухие пайки, осточертевшие за столько месяцев, не лезли в глотку холодными. Да и сушило бы после них люто.
Подходило время нам с Шумом сменять на фишке Па-пая и Слима. Подойдя к углу дома и тихо свистнув, мы обозначили сидящим на крыше, что идём на смену. Это подразумевало, что они осмотрят улицу, которую нам предстоит перебежать, в ПНВ. Осмотрев её и не заметив никакого движения, фишка с крыши тихо свистнула нам в ответ.
Пригнувшись, Шум быстро перебежал улицу и забрался в дом, следом за ним побежал я. Ветер, хлеставший наши лица последние несколько дней, сегодня затих, и был слышен каждый звук. Безоблачная ночь немного освещала округу светом звёзд. Убежавшие назад Папай и Слим будут пробовать уснуть, чтобы хоть немного восполнить свои силы. Мы же, по очереди вглядываясь в окуляр ПНВ, переползали от одной стенки ограждения крыши к другой. От этих чертей, засевших там, в глубине посёлка, можно было ожидать чего угодно. Я даже решил не закуривать, пока мы не отстоим свои два часа, чтобы вспышкой зажигалки не привлечь ненужное внимание к нашему посту.
Время тянулось медленно и нервно. Ни один посторонний звук не привлекал внимание, а ПНВ так и не засёк ни одного движения с той стороны посёлка, которую нам предстоит зачищать с утра. Зимняя ночь давала о себе знать похолоданием, а лёжка на бетонной плите перекрытия в два часа ночи, только усиливала остывание организма. Время нашего дежурства подходило к концу, и скоро из-за угла дома напротив должны были появиться наши сменщики.
Долгожданные две фигуры появились с опозданием на каких-то пару минут, и с их стороны послышался тихий свист. Но не успел я взглянуть в ПНВ, чтобы для верности осмотреть улицу и прилегающие дворы ещё раз, как прямо под нами раздалась автоматная очередь. Дёрнувшись от неожиданности, я посмотрел туда, где только что стояли наши сменщики, и увидел одно лежащее на земле тело.
— Контакт! — заорал не своим голосом Шум и пустил очередь под дом, вынося за кирпичную кладку ограждения только руки с автоматом. Но две последующие очереди сбоку заставили его быстро пригнуться.
— Влипли, блядь! — снова закричал Шум. — И откуда они только, сука, взялись?!
Схватив радиостанцию, Шум крикнул в эфир:
— Гремлин — Шуму! Гремлин — Шуму, на связь!
Прижимаясь к бетону напротив выбитой бойницы, я попытался рассмотреть в ПНВ улицу. Заметив с десяток быстро перемещающихся в нашу сторону духов, я быстро отпрянул от пролома, так как рядом с ним послышались шлепки и звук разлетающейся кирпичной крошки.