Доллары и страсти
Шрифт:
– Что за бардак ты тут устроила?
– Какой бардак, душенька? Это мои друзья… Ты не забыл, что у меня сегодня день рождения. А какой ты мне подарок приготовил? – еле выговаривая слова и держась за стенку пыталась прийти в себя Зинаида Олеговна.
– На тебе то самое колье, которое украл Александр?
– Она от неожиданности прикрыла драгоценность свободной рукой, пытаясь безуспешно скрыть его.
– Нет, Андрюшенька, он не успел его украсть. Я это колье нашла под кроватью, – пробормотала еле слышно, чуть не упав от обилия выпитого и неожиданного вопроса, жёнушка.
– Так, понятно… Давай, отправляй своих гостей и ложись спать…
– А подарок? Ты приготовил мне подарок, Андрюшенька?
– Завтра будет тебе подарок…
Когда разъехались подвыпившие гости и наконец – то наступила тишина, Андрей Михайлович, вышел подышать свежим воздухом от пьяного угара его жёнушки.
Полная луна освещала ровные, аккуратно подрезанные кусты декоративных растений. «Вроде зелени много, подумал Андрей Михайлович, а всё – равно какая-то духота и запах гари.» Раньше он этого не замечал. Вроде автострада далеко от особняка, а чувствуется смрад выхлопных газов с непонятной примесью мусорных свалок и газа.
Да, не сравнить городской воздух с деревенским, напоенным лесами, травами и свежевспаханной землёй!
В мыслях он уже был в деревне у сына. И такая тоска пронзила его душу, что захотелось сесть в машину и умчаться туда, где можно дышать, жить и радоваться…
Всю ночь не мог уснуть Андрей Михайлович, мысленно строя планы на жизнь в деревне. Проплывали в его воображении уходящие к горизонту теплицы, обильные от цветов, ягод, фруктов и овощей, сады, поля, и даже ореховая роща, в которой его внуки будут набивать мешки крупными грецкими орехами, клубничные плантации и маленький заводик, где можно будет из этой клубники делать джемы, повидло, варенье…
Проснулись хозяева особняка только к обеду. Андрей Михайлович засобирался в офис, планируя половину своего состояния перевести в фонд лечения больных детей…
– Ты обещал мне подарок, Андрюшенька, – проворковала нежным голоском жёнушка.
– Знаешь, дорогая, я решил переехать жить в деревню, к сыну.
Так что собирайся, поедем в ближайшие дни.
– В деревню? Ты с ума сошел! Чего мне там делать в этой деревне? И к какому ещё сыну? – никак не могла прийти в себя ошарашенная таким известием Зинаида Олеговна.
От этого «подарка» рушились все её жизненные планы и многолетние надежды и старания. Новоявленный сын нагнал мысли о неполном наследстве, которое ей достанется от мужа…
– Андрюшенька, надеюсь мы в деревне долго не задержимся?
– Мы уезжаем туда навсегда. Усекла? Продадим этот особняк и прочее всё, что есть у нас и будем жить в деревне, разводить коз, выращивать овощи.
– Ну уж нет! Ни за что я не поеду в деревню! Ты с ума сошел? Я и коровы, козы, огород.? Ты себе можешь это представить? Разделим всё пополам и езжай в деревню.
– Ты предлагаешь развод? Учти, что половину моего состояния я передаю в фонд помощи больным детям, а половину – на деревенский бизнес. Уверен, что он принесёт мне больше в десять прибыли ,чем мой нынешний…
– А я? Ты подумал обо мне?
– Не хочешь ехать в деревню, дорогая – забирай свои побрякушки, шубы и перебирайся в двухкомнатную квартиру. Если не хватит денег на жизнь – устройся на работу. Перестань жизнь прожигать, подумай о том, как людям пользу принести…
Гулящая Марина
Глава 1
Родители Марины были довольно – таки состоятельными людьми и могли позволить себе не только хорошо питаться, но и раз в год выехать на отдых в Сочи. Всё бы ничего, но когда девочке исполнилось семь лет и ей надо было идти в первый класс, произошла в семье трагедия. Отец по уши влюбился в женщину с двумя детьми, одинокую и малообеспеченную. Вот такое случается в жизни. Живёт человек спокойно, строит планы на будущее, уверен, что рядом с ним любимая женщина, семья в достатке, но как гром среди ясного неба внезапное озарение при встрече с другой. Конечно, привлекательной, остроумной, весёлой и беспечной, но… с двумя детьми – сыновьями, о которых он так мечтал. Пусть не его, чужие, но усыновить после развода сейчас не проблема. Благо у неё есть своя квартира, остальное наживется со временем. Ольга покорила его сердце сразу же, как только он её увидел, не по годам молоденькая, худенькая, миниатюрная сорокалетняя секретарша выглядела лет на двадцать пять пусть с небольшим хвостиком. Она вскружила Павлу Николаевичу голову до такой степени, что он лишился сна и покоя. Её громкий жизнерадостный смех сводил его с ума. Он даже перестал есть, просто не хотелось и всё тут. Тело и душа жаждали ласки и любви только Ольги – единственной и неповторимой. Забыл он про свою Евгению – жену, про дочку Маришу, которая обожала папочку, про работу, требующую сосредоточенности и внимания, про себя, оказавшегося в пленительных сетях чарующей соблазнительницы. И, по-видимому , надолго, раз тут же побежал разводиться, оставляя жене и дочери трёхкомнатную квартиру со всеми удобствами. Сам он готов был жить где угодно, голодать, страдать, умирать, но только рядом с любимой Олюшкой. Из – за Олюшки он одаривал подарками, всяческими играми, самокатами, самолётиками, и паровозиками двух новоявленных сыночков, конечно довольных уже готовым добрым папочкой с деньгами и большим количеством ежедневных сладостей и развлечений.
Между тем его жена Евгения Васильевна развод переносила с тоской и страданиями, бесконечно глотая успокоительные, она не заметила, как заменила их вином, а спустя некоторое время более горячительной водкой, каждый глоток которой успокаивал, разливая по телу блаженство и отрешённость. На радость всякой нечисти, готовой затянуть наши души в грязный омут греха и разврата.
Марина, нуждающая очень в таком возрасте в любви и внимании родителей, осталась в своём одиночестве молча переживать случившееся, засыпая в обнимку с любимой куклой Машенькой в слезах и тоскливых воспоминаниях о светлом и безоблачном раннем детстве.
Появление в их ограниченной семье нового папочки только усугубило грустное настроение девочки. Дядя Прохор был очень шумный, полный, подвижный, с испитым красным лицом и наглой усмешкой. Любитель плоских неприятных шуточек и наигранной любезности. От него постоянно разило перегаром и дешёвыми сигаретами. При его появлении Марина закрывалась на задвижку в своей комнате и затыкала ватой уши, чтобы не слышать его душераздирающие пронзительные вопли – песни под звуки двух струн гитары, от которых многие соседи приходили в ярость, стуча в потолок и стены, кто шваброй, кто стулом, короче тем, что попадало под руку. Остальные струны гитары, по пьяни, были порваны.
Зато очень довольной была Евгения Васильевна, подпевая своему сожителю, радостно и любезно распивающему с ней очередную партию принесённого им спиртного. Зато закуска в полном объеме подавалась исключительно за счёт хозяйки дома. Со временем она согревала своего ухажёра не только ласками, постоянной готовкой, но и обстирыванием, штопкой, покупкой одежды и обуви. Предоставила в его полное распоряжение своё жильё, которое за довольно короткое время Прохор обменял на однушку, мотивируя это тем, что вся заработанная им сумма находится в банке и с неё будут капать проценты, на которые они безбедно проживут всю оставшуюся жизнь. Естественно проценты эти уходили в основном на выпивку, а самой Евгении Васильевне было всё безразлично, лишь бы рядом с ней постоянно находился её любимый, обожаемый Прохор.
Лишь в школе Марина чувствовала себя спокойной и уверенной среди своих сверстников и подружек. Она готова была задерживаться здесь как можно дольше, только бы не видеть и не слышать этого с каждым днём наглеющего отчима. В школе ею восхищались, большими, широко открытыми зеленовато – синими глазами, тонкой талией, стройной фигуркой и густыми русыми кудряшками от рождения, как объемное облако, окутывающими её, когда она распускала свои косы.
Ею, любовался на уроках одноклассник Родик Зорин, сидевший на задней парте со своим дружком Саней. Просто не сводил с неё глаз. Так нравилась ему Марина. Охваченный первым, чистым и светлым чувством зарождающейся любви, он не мог ответить ни на один вопрос, неожиданно задаваемый ему учителем.