Чтение онлайн

Рельефное тело напряжено до предела, каждая мышца в работе, с силой толкает вперед корпус. Внушительные руки, за пару-тройку сильных гребков, преодолевали достаточно большое расстояние, подводя его практически к краю бассейна и, с резким нырком, он кувыркался, ногами отталкиваясь от бортика, выныривая и продолжая, в темпе, быстро рассекать воду…

Великолепный! Мощный! Притягивающий взгляд…

Посмотреть было на что! Я, словно завороженная следила за механическими движениями тела, боясь выдать себя, практически не дышала, замерла, облизывая вмиг пересохшие губы, представляя, как он может двигаться… только в другом месте, на мне, продолжая игру сильных мышц.

Плавал, убивая себя, пока не ощутил дикую утомленность вместо желания. Возвращаясь к краю бассейна, замедляя темп, восстанавливая дыхание, приходил в норму. Усталость напрочь выбила разрывающие меня противоречия. Шумно выдохнув, подтянулся, запрыгивая на бортик. Встав, подойдя к ряду вешалок, сдернул оттуда первое попавшееся полотенце, вытираясь, закрепляя его на бедрах…

Ловя на коже, мазнувший, наблюдающий взгляд резко обернулся, но нет, ошибся… никого.

Развернувшись, вышел в коридор, закрывая за собой дверь, намереваясь сразу зайти в спальню, но, к своему удивлению, прошел мимо. Проходя по гостиной, заметил, что девчонки на диване уже нет, но ноги вели меня совсем не к ней…

Зайдя на кухню, подошел к плите, мгновенно почувствовав жар от горячей сковородки. Подогрела… Сняв крышку, достав вилку, в нетерпении наколол на нее большую котлету, не церемонясь, откусив сразу почти половину.

Вкусно!

Утро началось с чашки горячего капучино…

Спускаясь вниз, я, еще с первых ступенек, почувствовала пленительный аромат приготовленного напитка. К моему удивлению, Сергей уже вовсю колдовал над кофемашиной, несмотря на ранее утро.

— Доброго утра, — поздоровалась я, входя на кухню, бегло взглянув на настенные часы.

— Доброе. Я помню, с молоком, — поставив передо мной кружку свежесваренного кофе, он, подмигнув мне, занялся своей порцией.

— Спасибо, — поблагодарив, потянулась, пытаясь перехватить из его рук рожок-холдер, — я сама…

— Сиди. Это в знак благодарности, — кивнув в сторону кухонного стола, Сергей настойчиво отвел мою руку.

— Ты сегодня рано…

— Да, нужно пораньше уехать по делам, а я хотел успеть добросить тебя до дома.

Отодвинув стул, сев и обняв ладонями горячую кружку я непонимающе замерла, в ожидании дальнейших объяснений. Мгновенно в голове возник рой изводящих вопросов: «Что сделала не так?», «Почему?», «Надоела?»…

Не успев открыть рот, была остановлена пасмурным взглядом.

— Переоденешься, соберешь вещи. Ненавижу твою кофту с капюшоном, — садясь напротив меня, бесцеремонно указал пальцем на то, во что я сейчас была одета. — Сама до дома не доберешься. Далековато. А что здесь с автобусами я не знаю. Да и одета ты совсем не по погоде.

Да, за те три дня, что я здесь находилась, лег снег, вместе с первыми осенними заморозками. Из одежды, действительно, ничего не было, только то, что на мне, в чем из квартиры и забрал меня Сергей, поэтому рациональность в его словах была безусловно. Я молча кивнула, соглашаясь, делая первый глоток горячего напитка, зажмурившись от удовольствия.

— Потом заедешь в клуб, ближе к вечеру, откуда я и заберу тебя назад. Хорошо?

— Да, спасибо, — поблагодарила я, продолжая потягивать кофе, наслаждаясь вкусом молочной пены.

— В клубе зайди в бухгалтерию, получи аванс. Да, заполни документы на прием, как положено, поэтому паспорт из дома захвати.

Я аж поперхнулась, моментально побелев, встала, пытаясь занять себя, подошла к мойке, вылив остатки недопитого кофе, включая воду.

— Расскажешь? — мгновенно прочитав ситуацию, следя за моей реакцией, Сергей продолжал сидеть на месте, вопросительно подняв одну бровь.

— Нет паспорта, — обрубила я.

— Как нет?! Здесь, в Москве нет или совсем?

— Совсем…

— А приехала откуда? Где родители? — сосредоточенно, хмуро продолжил допрашивать он.

Развернувшись к нему, подняв голову, привычно встряхнув головой, подбадривая себя, хотела все рассказать, но увидела мелькнувшую вспышку жалости в его взгляде. Уничтожительная, ярким всполохом, словно молния, озарившая серое, с каждым сказанным мной словом, темнеющее небо глаз. Сочувствие, а тем более от него, словно кипятком обварило мне сердце, обожгло так, что я рвано выдохнула, не ожидая настолько сильной боли, словно его оболочка вздулась волдырем беспощадной правды, теперь нарывая, пульсируя от нежелания принимать сострадание и его благородное участие.

— Из Воронежа. Родители там остались. Семья благополучная, поэтому жалеть меня не стоит, сама сбежала, по своему глупому, эгоистичному желанию. А документы просто не оформляла.

Смотрю на него, не отводя взгляд, проглатывая свое вранье, комом застревающее в горле. Повисшая между нами неправда, вязкой стеной отдаляет нас друг от друга и я вижу это по его глазам, предательски отводя затравленные свои, но молчу, не желая признавать ложь.

— Поехали?

Решительно встает с места, протягивая мне пустую кружку и я благодарно, с явным облегчением выдыхаю, не желая продолжать неприятный мне разговор.

Отпирая обшарпанную дверь комнаты, заходя внутрь, только сейчас ясно увидела все недостатки своей жизни…

Холодная, сырая комната встретила неприветливо, с безразличием, но теперь я замечала это, видя бедность, изъян, каждую окружающую меня прореху. Подойдя к старому шкафу, достала оттуда мамины шерстяные носки, натянув которые, залезла с ногами на кровать, садясь спиной к стене, подтянув к себе ноги.

Жалость… Я никогда не жалела себя, стараясь не болеть сердцем, а принимать свою жизнь, как данность, и научилась с этим жить. Но сегодня, когда увидела толику сочувствия в его глазах, расклеилась, растревожив шкатулку воспоминаний, которую запрятала глубоко внутри себя. Я не хотела всплеска этих чувств и сейчас давилась от них, задыхаясь от потока эмоций, мучаясь от ноющей внутри меня печали…

Я старалась все изменить! Как могла, учитывая свой возраст и крайне ограниченные возможности, стремилась к лучшей жизни, силилась помочь братишке, но, оказывается, все время, тщетно, беспомощно топталась на месте, лишь выживая, не двигаясь вперед. Сейчас, впервые все это осознавая, дрожала от жалости к себе, натягивая на себя старое шерстяное одеяло, укрываясь им с головой, как будто отгораживаясь от нещадно бьющих меня эмоций…

Глупая… Наивная дура! Возомнившая, что сможет выбраться из ямы крайней бедности без чьей либо помощи…