Должница
Шрифт:
Бесстыдно потираюсь о него телом и он, понимая меня без слов, накрывает собой, подтягивая меня к изголовью кровати, располагаясь между моих раздвинутых ног, устраиваясь, прижимаясь ко мне каменным от перевозбуждения членом. Толкаясь в меня, сквозь насквозь промокшие трусики, которые до сих пор на мне.
— Сережа… — в ответ на его движение, поскуливаю я, приподнимая навстречу свои бедра.
— Черт! Не так быстро! — рычит он, едва сдерживаясь.
Его нетерпение и крайнюю степень самоконтроля выдают подрагивающие мышцы рук, на которых он удерживает свой вес.
Ныряя указательным пальцем, сдвигая в сторону мои трусики, не снимая их, он проводит им глубоко, по всей длине моих складочек и стонет в унисон, громко, вместе со мной…
— Слава, девочка, никак нельзя… — хрипит, сражаясь с собой, со мной… а сам снимает мои трусики, оставляя меня ранимо-открытой перед его силой и твердой мощностью…
Поднимая руки, приподнимает меня, крепко обнимая, садясь и пристраивая меня сверху, на свои бедра, лицом к себе, а я обнимаю его ногами, прижимаясь к члену так близко, что он пульсирует теперь прямо на моем клиторе… ближе только внутрь… но туда никак… только теперь я поняла его условие…
Я вижу его боль! И ее выражение — ямочка на левой щеке, которая появляется в момент крайнего раздражения, либо последней капли выдержки, которая вот-вот иссохнет и он сорвется с цепи своего самоконтроля.
Наклоняюсь к нему, прикасаясь к нему грудью, трусь о его пылающее тело камушками сосков и целую привлекающую меня метку — ямочку, проводя по ней языком. И он настойчиво находит мои губы, впиваясь в них с силой накрывшей его одержимости. А я отвечаю ему громким стоном, позволяя, разрешая, желая, болея без него…
— Хочу… — шепчу ему в рот, — так хочу!
— Знаю… — вторит мне он, облизывая мои губы, влажно, бесстыдно…
Притягивает за попку двумя руками к себе, привлекая, стискивая, что не остается ни одного свободного сантиметра и потирается о мой набухший клитор, приподнимая меня, по всей длине своего каменного члена. Вверх-вниз, набирая темп, но не проникая внутрь. Только трется… Надавливая, прижимая, с силой…
И я вся горю от сильной стимуляции, от первых судорог приближающегося оргазма, от яркого, безумного желания, полностью затопившего серые глаза…
От его «Слава», которое он произносит, не слышно, одними губами, но я вижу и пылаю вместе с ним, в его пламени, настолько сильном, что слышу гул в ушах от оглушающего влечения, уже побежавшего по моим венам к эпицентру пожара, к точке нашего соприкосновения, мощным потоком бесстыдного оргазма…
Вспыхиваю, словно факел, когда достигаю феерии…
И он, следом за мной, выплескиваясь, бесстыдно откидывая голову назад, доверчиво обнажая шею, ревет от силы своих эмоций…
Глава 19
А я, медленно сползаю с его бедер и иду в сторону двери…
Он молчит, сверля меня раскаленным взглядом в спину, который прожигает во мне дыру, вплоть до самого сердца…
Ухожу потому, что отчетливо помню, его озвученное ранее — «Мне нечего тебе предложить…»
И четко понимаю, что мне нечем его заинтересовать…
Тихо прикрываю за собой дверь, щелчком замка ставя точку. В этот раз все было по другому: феерично, восхитительно, раздразнивающее, до оголенных нервных окончаний. Добавить здесь нечего.
Удовлетворена, взбудоражена силой его эмоций, охлаждена осадком жизненной правды…
Он ничего мне не обещал. Мне — нечего ему предложить…
И это факт! Леденящий, замораживающий чувства, заставляющий принять реальность жизни.
Поднимаюсь наверх, в свою спальню, захожу в душ, но потом, резко меня направление, открываю кран горячей воды в чашу ванной. Ступаю внутрь, вставая на дно, обжигая ступни о терпимо-горячую, но прижигающую распахнутые чувства воду и опускаюсь, садясь, прислоняясь к бортику. Стирая все следы страсти на своем теле, хочу полностью раствориться в сжигающей кислоте своих эмоций.
Без обиды, без боли, просто плавясь от полученного наслаждения, исчезнуть совсем, вместе с оглушающим лавинным потоком моих чувств, несущихся на бешенной скорости с пика, куда он вознес меня, в низ… на острые ледники жизни.
И пусть! Сейчас ни о чем не жалею, обманывая себя воспоминаниями, пульсирующими отголосками страсти разгоняя кровь по телу.
Откинулся на матрац, ненавидя себя за треклятый контроль!
Это далеко не первая девственница в моей жизни, поэтому не понимал причин мой сдержанности. Проклинал себя за благородное бездействие, но не мог поступить с ней потребительски, использовав и бросив, как только потеряю к ней, присутствующий сейчас, безумный интерес. Не жалость к девчонке, а простое нежелание брать за нее ответственность, не имея к ней чувств, никаких, кроме эгоистичных, плотских, сводящих с ума…
Интенсивность оргазма сбивала с ног, смотрел на нее, сгорал вместе с ней, в ее глазах, видя отражение своих, высекающих искры полного удовлетворения. В этот раз не почувствовал незаконченности, незавершенности. Все было на грани, по оголенным нервам, так чувственно, на разрыв…
Видел, как уходит, но не смог найти слов, чтобы попросить ее остаться. Все правильно. Все так, как хотел изначально, но, когда ушла, молча и тихо прикрыв за собой дверь, понял, что ошибся… снова…
День пролетел. Потом еще один…
Мы, обоюдно, старались больше не встречаться, не пересекаться, пусть и живя с ним под одной крышей. Не хотелось пустыми разговорами и придуманными наспех объяснениями портить послевкусие того вечера…
Я делала все зависящее от меня, чтобы создать в его доме атмосферу комфорта и уюта, то, ради чего, собственно, и поселилась здесь. Постепенно знакомясь с обслуживающим персоналом, днем, указывала им на увиденные мной недоработки, которые помогала исправить, улучшив, доводя сделанную ими работу до идеального блеска. Ближе к вечеру, оставаясь одна, старалась радовать Сергея поздним ужином, который, неизменно, теперь встречал его, находясь на плите на кухне.
Возвращения Сережи не дожидалась, предпочитая, закончив дела, уходить наверх, в свою комнату, но всегда слышала, когда он заходил в дом…
Чувствовала его, представляла, как проходит по гостиной, ища меня глазами, улавливала разочарованный выдох, от того, что не находил, но ощущал мое присутствие. Не глядя видела, как заходил на кухню, ведомый манящими запахами домашнего ужина. Задержав дыхание, рисовала себе, как тихо приподнимает крышку, стараясь не звякать посудой, как шумно втягивает ноздрями, вмиг растревоживший аппетит, аромат, от удовольствия прикрывая глаза, сглатывая слюну, не имея возможность удержаться…