Должница
Шрифт:
— Великолепная!
Обняв меня, накрыл мои плечи шикарным соболиным манто…
Я шумно выдохнула. Он рвано вдохнул.
Страшась моей реакции на первый, сделанный им подарок…
— Спасибо, — потираясь о мех щекой, благодарно приняла, чувствуя, как его отпускает потрескивающее между нами напряжение.
Дом был просто великолепен!
Поражало количество изумительно одетых гостей, учитывая, что Сережа предупредил, что это будет семейный прием в узком кругу. Сейчас, здесь, я чувствовала себя крайне неуютно. Белой, ощипанной вороной среди лебедей и павлинов — ценителей светской жизни. Стоя в укромном уголке за колонной в викторианском стиле, я с любопытством рассматривала цветную круговерть гостей, выделяя лишь хозяина дома…
Не заметить его было невозможно!
Безупречной красоты мужчина, с темным, почти черными, пронизывающими насквозь глазами, притягивающими взгляд. Их тандем с Сережей был идеален! Находясь рядом, один, мрачно темный, другой, холодно-стальной — они были единым целым, точным отражением, но так же и точечным дополнением друг друга.
— Красивый?
Услышав тихий голос за спиной, обернулась, встретившись с рыжей хозяйкой дома.
— Я, Лиза. — Протянув мне руку, она решительно сжала мою, привлекая меня чуть ближе, шепча на ухо. — Сама до сих пор не могу привыкнуть…
Открыто улыбнувшись ей, я искренне выдохнула:
— Я думала, что Сережа один такой…
Колокольчиком рассмеявшись, Лиза, взяв меня за руку, провела в сторону кухни, минуя настойчивых гостей, уводя на безопасный островок спокойствия. Прикрыв за ними дверь, прислонилась к ней спиной, не таясь, разглядывая меня, точно так же, как я рассматривала ее, пытаясь дать оценку своим ощущениям.
Хрупкая, маленькая, с копной ярко-красных, кудрявых волос, прикрывающих поясницу. Красивая? Нет, скорее, очень необычная. Как маленькая птичка-колибри, обжигающая, словно вспышка радости…
— Идеальная, — услышала я ее вердикт.
Выдохнув, я приняла утверждение, но покачала головой…
— Не совсем, — начала я, но была остановлена, пресекающим продолжение, движением руки.
— Точно такая же, как мой Саша! Безупречная снаружи, с безобразно стянутой раной внутри. Со своей страшной, ссохшейся в камень, изюминкой, такая подходящая Сереже.
Больно! От того, что услышала правду, вслух, сказанную совершенно незнакомым мне человеком, скрутило внутренности, с силой жестокой правды, пытаясь вырвать из груди стянутое спазмами горечи сердце. Задохнувшись от накрывших меня эмоций, я кивнула ей, проходя назад, в гостиную, пытаясь найти глазами Сергея. Но его не было, как и хозяина дома.
Проходя внутрь, пытаясь выйти на террасу, приоткрывала дверь одну за одной, пока не остановилась, у последней. Взявшись за ручку, повернув ее, услышала голоса, громко спорящие, ярко горящие звучавшим в них несогласием…
— Украла портмоне? И ты повелся?! Ты в своем уме, Сокол?!
— Не в фото дело! Теперь уже не в нем…
— А в чем?! Что за глупость! Тебе баб мало?!
— Предостаточно! Но…
Слушать дальше не стала. Действительно, предостаточно!
Прикрывая за собой дверь, отпуская ее ручку, четко прочувствовала, без прикрас увидев истинное положение вещей. Прижалась к стене, откинув голову, ощущая, как мои крылья счастья вырывает прямо с мясом, бездумно выворачивая лопатки, ломая кости озвученной вслух правдой…
Делая шаг по коридору, потом еще один, удаляясь от клятой двери, я не хотела слышать продолжения разговора, не желая Сережиных ответов, потому, что я сама видела всю уродливость в громко прозвучавших словах, добивающих меня откровенной честностью.
Воровка! Только поэтому получила шанс, выкрав его у жадной до щедрот судьбы.
Должница!
Опоясывающая боль скручивает меня, вырывая дыхание, с надрывом, с хрипом, мучительно раздирая меня изнутри, так, что я захлебываюсь кровью истины, глотая соль справедливости, до тошноты, чувствуя, что тавро правды выжигает все чувства на уродливом сердце. Прижигая, шипя от железного ярлыка подлинности, сжигая плоть, ставя на нем позорное клеймо воровки…
Выхожу на улицу, желая быстрее уехать, всматриваюсь в отъезжающие и приезжающие к дому машины.
Подхожу к самой первой, прося меня подвезти…
"Куда?" — издалека слышу я, и автоматом называю адрес Сережи:
— Домой…
И это «домой» вырывает с мясом, не вырезает, а именно рвет, кусками, скручивая плоть, сдергивая ее прямо с костей, оголяя, счищая ножом истины, словно уже неживую.
Быстро вбегая наверх, переодеваюсь в джинсы, накидывая на плечи старенькую курточку, закидывая в сумку свое платье и туфли. Спускаясь вниз, проходя в его спальню, шарю по карманам, доставая аккуратно сохраненное фото, разворачивая его, снимая чистый тетрадный лист, в который оно было завернуто, оставляя его на кровати, вместе с пустой оберткой, без единого слова объяснения.
Разворачиваясь ухожу, прихлопывая за собой дверь…
Не оглядываясь, пешком, по идеально белой, заснеженной дороге, кутаясь в скудную одежку, забрасывая большую, тяжелую сумку на плечо.
Действительно, все должно быть не так! Не настолько некрасиво!
Делая шаг, потом еще один, по хрустящему под ногами снегу, убеждаю себя, что все не так страшно…
Ведь мне не привыкать начинать все с начала…
Глава 23
Значительно похолодало…
Смогла убедиться в этом сама, очень быстро, вместе с первым порывом пронизывающего насквозь ветра, продувающего старенькую курточку, символично выхолаживая еще недавно, бережно сохраненное тепло. Подкинув на плече тяжелую сумку, перехватывая ее поудобнее, старалась не думать об ошибке, которую совершаю. Неправильность своих действий чувствовала проявлением морозных узоров по телу. Чем дальше от дома я отдалялась — тем большую поверхность кожи закрывал собой ледяной орнамент, заковывая меня в тиски сожаления.
Поежившись, остановилась, пытаясь глубоко вдохнуть мерзлый воздух, но получалась с трудом, с надрывным хрипом…
Сбросив сумку себе под ноги, на снег, подняла лицо к небу, запрокинув голову. Темное, мрачное, с низкими снеговыми тучами, в точности, как Сережины глаза, неспокойное, грозящее вот-вот обрушить вниз, на землю, весь шквал эмоций, взбешенных непогодой.
Вдох не получился, поэтому я шумно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Невесомое облачко пара вырвалось из моих губ, быстро растаяв в холодных сумерках.
«Повернуть нельзя!»
Вновь и вновь убеждала я себя, пытаясь заглушить этими словами кричащий во мне голос разума.
«Нельзя так! Не с ним…»
Разрывающие меня на части тысячи противоречий не давали сдвинуться с места. Одни доводы тянули меня назад, другие — гнали вперед, вновь и вновь язвительно нашептывая мне о неблаговидном, мной совершенном поступке с которого никак нельзя начать писать историю счастливой семейной жизни.
Вздрогнув от нового удара ветра, сжалась, стискивая жалкие полы куртки, приподнимая убогий воротник, глубже натягивая вязаную шапку, прикрывая замершие уши. Поднесла ладони к губам, подышав на них, пытаясь отогреть от уже пробравшегося под кожу озноба. Наклоняясь вниз, подбирая и вновь забрасывая на плечо сумку, была остановлена светом знакомых, ослепивших фар…