Чтение онлайн

В 1406 году ситуация в Уэльсе начала меняться в пользу короля, где его старший сын Генрих недавно взял на себя командование военной кампанией и систематически подавлял сопротивление валлийцев, пока восстание не оказалось на грани краха. В течение нескольких лет положение Глиндура настолько ухудшилось, что он был вынужден скрыться в горах и больше никогда не появлялся. Вследствие этого все опасения по поводу возможности свержения Генриха Эдмундом Мортимером, зятем Глиндура и дядей графа Марча, начали отступать. Угроза со стороны Шотландии также уменьшилась, когда в марте 1406 года англичане по счастливой случайности захватили у северного побережья юного шотландского наследника, принца Якова, направлявшегося на корабле во Францию. Всего две недели спустя отец принца, король Роберт III, скончался, и двенадцатилетний пленник вступил на шотландский трон если не лично, то номинально. Это был судьбоносный поворот для Генриха IV и столь необходимая передышка на севере страны.

Однако далеко не всегда в королевстве царил мир, внешние угрозы сменялись внутренними распрями, и принц Уэльский решил, что ему пора оставить поле боя, чтобы познакомиться с более изысканным, хотя и столь же коварным миром политики. Проведя большую часть своего отрочества на службе в валлийских войнах, принц Генрих вырос самоуверенным, амбициозным и нетерпеливым, развив в себе жажду сражений и сопутствующей им славы. Это было напряженное обучение, но мало кто сомневался, что из принца получился прирожденный лидер. Теперь этот властный молодой человек ходил по коридорам Вестминстера, стремясь освоить методы управления государством. Конфликт со "старой гвардией" короля был неизбежен.

В преддверии этого нового этапа в жизни принца в марте 1406 года состоялись длительные переговоры о брачных перспективах юного Генриха, и именно его тезке Генри Бофорту было поручено отправиться во Францию, чтобы заключить мирный договор, предложив брачный союз с одной из дочерей Карла VI. Поскольку две старшие дочери французского короля уже были замужем, а третья ушла в монастырь, выбор невесты стоял между принцессами Мишель и Екатериной. Епископа Бофорта в поездке за Ла-Манш сопровождали Томас, 1-й барон Камойс, Джон Каттерик, казначей Линкольнского собора, и Джон Норбери, капитан города Гин [210] . Хотя к английским послам относились как к почетным гостям, их предложения оказались безрезультатными. Однако в ходе посольства французы официально познакомились с тридцатиоднолетним епископом Бофортом как с фигурой растущей важности, которой было доверено выполнение самых деликатных поручений. В течение последующих сорока лет обе стороны прекрасно друг друга изучили.

Если принц и унывал из-за того, что его дяде не удалось найти ему невесту, то больше он был озабочен своим положением при дворе, быстро поняв, что теперь в битвах побеждают его слова, а не надежный меч. Финансы короля снова оказались в беспорядке, и Парламент решил наконец-то обуздать растущий государственный долг. Большую часть 1406 года парламентарии обсуждали, как сократить такие огромные расходы, одновременно урегулировав многие займы, которые король задолжал. 12 августа один из таких займов был частично погашен, когда 600 фунтов стерлингов были возвращены епископу Бофорту [211] .

Если Генрих IV и считал такое вмешательство оскорблением своего королевского достоинства, то у него не было иного выбора, кроме как согласиться. Обвинения в недобросовестном управлении финансами были широко распространены, и проблему нужно было срочно решать. К концу Парламента 1406 года был сформирован новый Совет, который должен был править вместо короля, пока он не оправится от болезни. Совет, возглавил нетерпеливый принц Генрих, куда помимо вошли Томас Арундел, архиепископ Кентерберийский, Эдуард, герцог Йорк, Николас Бубвит, епископ Лондонский, и канцлер Томас Лэнгли, епископ Даремский, а также Джон и Генри Бофорты.

Перед новым Советом была поставлена задача восстановить доброе правление в королевстве, разоренном мятежами и финансовыми катастрофами. Это была незавидная обязанность для Бофортов, которые понимали, что неспособность вернуть короне платежеспособность может привести к гибели их единокровного брата-короля. Несмотря на это, оба Бофорта, вероятно, радовались возможности вновь доказать свою значимость перед коллегами, что было следствием их гордого ланкастерского происхождения и честолюбия.

Первое заседание Совета состоялось 8 декабря 1406 года, на котором присутствовали принц, архиепископ Арундел, епископ Лэнгли, герцог Йорк и граф Сомерсет [212] . Было принято решение о сокращении расходов, согласно которому король должен был уехать из Лондона после Рождества в одно из своих загородных поместий — смелое решение, которое подчеркивало искреннее намерение Совета ввести жесткую экономию в королевском дворе. Любые дополнительные средства должны были быть направлены на оборону — практичная политика, учитывая недавние мятежи. Сомерсету, вероятно, было что сказать по этому вопросу, учитывая его опыт службы в Кале, и он добился выплаты 8.586 фунтов стерлингов на жалование гарнизону, а также подтверждения своего назначения на должность капитана еще на шесть лет [213] .

Хотя Томас Бофорт еще не достиг уровня своих братьев, он не был лишен королевского покровительства. 28 сентября 1406 года ему были пожалованы замок и лордство Вигмор в Уэльских марках [214] , бывшая резиденция Мортимеров, расположенная примерно в восьми милях к западу от замка Ладлоу, где Томас уже был капитаном. После измены Эдмунда Мортимера королю было крайне необходимо иметь кого-то, кому он мог бы доверить управление регионом, а кто может быть лучше, чем его единокровный брат? В долгосрочной перспективе недолгое пребывание Томаса в этом регионе принесет ему пользу: он установил тесную связь с несколькими военачальниками, пробивавшими себе дорогу к власти, включая принца Генриха и лордов Уорика, Одли, Толбота, Грея и Чарлтона, которые сыграют важную роль во французских кампаниях принца десятилетие спустя.

В конце 1406 года умер кастильский зять Генриха IV и Бофортов, Энрике III, чья кончина 25 декабря привела к воцарению их племянника Хуана, девятимесячного сына Екатерины Ланкастер. Мысли Бофортов по этому поводу не зафиксированы, и неизвестно, много ли они общались со своей единокровной сестрой, но, вероятно, в Испанию, в той или иной форме, было отправлено соболезнование. Любые теплые чувства к единокровной сестре, почти наверняка, не были взаимными, ведь Бофорты навсегда остались детьми женщины, которую отец Екатерины взял в любовницы, будучи женатым на ее матери Констанции.

Смерть королей Кастилии и Шотландии подчеркнула бренность всех государей, и эта проблема не давала покоя Генриху IV в течение всего года. С четырьмя сильными и здоровыми сыновьями во главе с неукротимым принцем Уэльским престолонаследие Ланкастеров было надежно. Тем не менее король был вынужден обратиться в Парламент с просьбой об официальном признании прав своих сыновей, что отчасти было вызвано попыткой похищения детей Мортимеров в феврале 1405 года, организованной кузиной короля Констанцией Йорк. Когда план был сорван, Констанция, затаившая злобу на короля за казнь своего мужа Томаса Диспенсера после провала Богоявленского заговора, переложила всю вину на своего брата, Эдуарда, герцога Йорка. Хотя это утверждение так и не было доказано, оба брата Йорка оказались бесцеремонно заключены в тюрьму, ставшим подозрительным королем, не желавшим рисковать. Это был не последний случай, когда Йорк вступил в заговор против Ланкастера.

7 июня 1406 года был принят парламентский акт, утверждающий принца Генриха наследником его отца, с положением о том, что если принц умрет без потомства мужского пола, то любой его возможной дочери не будет позволено наследовать корону. Вместо этого престолонаследие передавалось только по мужской линии, а корона переходила по наследству от принца Генриха к его брату Томасу. Обоснование было здравым: для защиты наследства Ланкастеров требовался сильный взрослый мужчина, и Томас казался более чем подходящим в качестве запасного варианта. Кроме того, акт был ретроспективным подтверждением того, что Генрих IV претендовал на трон, узурпировав притязания Мортимеров в силу своего происхождения по мужской линии. Акт едва просуществовал шесть месяцев, прежде чем в декабре в него были внесены поправки, согласно которым престолонаследие переходило к потомкам принца Генриха, независимо от пола [215] . Видимо, принц, теперь уже в качестве члена Совета, выразил свое неодобрение по поводу возможного лишения наследства своей гипотетической дочери?

Озабоченность короля проблемой престолонаследия в 1406 году повлияла и на его единокровных братьев. Если Мортимеры считались вполне пригодной альтернативой ланкастерскому правлению, то что тогда говорить о Бофортах? От внимания Генриха не ускользнуло, что у Джона Бофорта было несколько наследников мужского пола от Маргариты Холланд — дети, происходившие от английских королей с обеих сторон их семьи. Возможно ли, что эти дети вырастут соперниками потомков самого короля и в один прекрасный день будут претендовать на трон? Возможно, Бофорты и Ланкастеры были тесно связаны на данный момент, их связывало личное родство между Генрихом IV и его братьями, но не было уверенности в том, что эти отношения сохранятся в будущих поколениях, когда кровная связь угаснет.