Чтение онлайн

К тому времени, когда Сомерсет стал владельцем Корфа, замок успел превратиться из неприступной крепости в дворцовое поместье. В Корф можно было попасть, перейдя по мосту через глубокий ров пройдя через двухъярусную внешнюю сторожевую башню, и каждый раз, когда граф посещал Корф, он не мог не заметить устрашающие бойницы для лучников, грохочущую порткуллису или множество отверстий для стрелков, которыми были усеяны ворота — первая из многих линий обороны, призванных защитить обитателей в случае нападения. На внешних стенах постоянно несли службу солдаты гарнизона Сомерсета, которые со своих постов следили за всеми приходящими и уходящими, в том числе и за свитой графа. В беспокойное время войн и мятежей Сомерсет, должно быть, был уверен в том, что Корф обеспечит защиту его семье.

Внешний двор замка, занятый конюшнями, складами и мастерскими, обычно представлял картину кипучей деятельности и был защищен со всех сторон крепостными башнями, четырьмя на западной стороне и двумя на восточной. Во внутреннюю крепость замка, возведенную в 1105 году Генрихом I и являющейся одним из самых ранних сооружений такого рода в Англии, можно было попасть через подъемный мост и еще одну сторожевую башню. Сомерсет мог пользоваться Большим залом, покоями короля и часовней, а на противоположной стороне внутреннего двора располагалась Глориетта [222] короля Иоанна, в которой граф развлекал своих гостей многочисленными пирами, танцами и представлениями.

Кроме удовольствий и отдыха, замок Корф был пожалован Джону Бофорту для того, чтобы обеспечить надлежащую защиту юго-западной Англии в случае вторжения в любом месте протяженной береговой линии. Как констебль, он должен был руководить всеми делами в замке, следить за тем, чтобы гарнизон и арсенал были хорошо обеспечены и чтобы оборона находилась должном уровне, хотя на самом деле у него было несколько заместителей, которые выполняли его приказы. Как выяснилось, в начале 1408 года на Англию действительно был совершен набег, но он был осуществлен с севера.

Генри Перси, беглый граф Нортумберленд, в начале года, предпринял последнюю отчаянную попытку, вторгшись с небольшой армией со своей базы в Шотландии. В сопровождении лорда Бардольфа, который хотел вернуть свои норфолкские владения, частично переданные Томасу Бофорту, к 19 февраля они достигли Брамен-Мура, расположенного в нескольких милях к югу от Уэтерби в Йоркшире, где их отряд был остановлен и разгромлен королевской армией под командованием верховного шерифа Йоркшира сэра Томаса Рокби. Нортумберленд был убит, что положило конец затянувшемуся пятилетнему восстанию Перси и укрепило позиции Бофортов-Невиллов как ведущей семьи северной Англии.

Оставив свою семью в Корфе, Сомерсет, к июлю 1408 года, вернулся в Кале, чтобы лично оценить сложившуюся там ситуацию, и, должно быть, с тревогой обнаружил, что его гарнизон недостаточно укомплектован. Вскоре выяснилось, что некоторые из его солдат совершили вылазку в деревню Пикард, чтобы захватить у местных жителей столь необходимые припасы. Это была катастрофическая ошибка, так как вскоре опрометчивые англичане были окружены более многочисленными французскими войсками. К счастью, на помощь им пришел сам капитан Бофорт, который собрал их жен в Кале и повел их в боевом порядке на помощь своим мужьям. Были ли женщины вооружены или нет, неизвестно, но французские войска разбежались при виде, как они полагали, отряда помощи, состоящего из проверенных в боях воинов. Это был, хотя и рискованный, но весьма изобретательный шаг Сомерсета, еще раз подтвердивший его пригодность для защиты опасных английских ворот во Францию [223] .

В феврале 1409 года ланкастерский режим получил радостную весть о том, что замок Харлех, последний значительный бастион валлийского сопротивления, перешел в руки англичан, а Эдмунд Мортимер, дядя графа Марча, был убит на последних этапах осады. После того как угроза со стороны Глиндура, Мортимера и Перси была сведена к нулю, король Шотландии заключен в тюрьму, а французы заняты своими внутренними проблемами, 1409 год оказался необычайно спокойным для перегруженных обязанностями Бофортов, после десятилетия раздоров.

В июле Сомерсет воспользовался возможностью продемонстрировать свои боевые навыки на английской земле, участвуя в турнире против Жана де Вержи, сенешаля графства Эно, который бросил Генриху IV вызов на поединок с лучшими рыцарями. Король согласился, и его единокровный брат был выставлен в качестве противника Вержи, соотечественника матери Сомерсета Екатерина Суинфорд. В Queen’s Wardrobe Accounts (Счетах гардероба королевы) указано, что рядом с больницей Святого Варфоломея в Смитфилде был возведен деревянный барьер, покрытый холстом и камвольной шерстью, задрапированный кусками арраса и золотой ткани. Королевский шатер, свидетельствующий о присутствии государя, был покрыт роскошной кипрской шелковой тканью [224] .

Как у высокопоставленного представителя английской знати, боевой конь Сомерсета был покрыт чепраком с геральдическими эмблемами. Можно предположить, что на нем красовался герб Бофортов, а также синие и белые цвета ланкастерской ливреи, которые граф имел право использовать как законный сын Джона Гонта. Турнир, на который средств не пожалели, стал важным государственным событием и привлек внимание народа и хронистов. На кону стояла честь Англии, и в частности Джона Бофорта.

Соревнования включали в себя множество боевых дисциплин, в том числе групповой поединок, в котором участвовали по восемь рыцарей с каждой стороны. Граф, который сражался "мужественно во всех своих поединках и приводил своих противников в ужас", состязался с таким мастерством, что "добился для себя огромного преклонения и высокого положения". После еще шести дней состязаний король чествовал отважных бойцов, многие из которых за свои усилия были посвящены в рыцари, на "великом празднике", где одарил участников богатыми подарками [225] . Сомерсет в результате этих состязаний еще более укрепил свою репутацию, тщательно создаваемую в предыдущие два десятилетия. Он также позаботился о том, чтобы авторитет Англии в Европе не был запятнан, что было очень важно для короля-узурпатора, все еще пытавшегося завоевать уважение за границей. В личном плане для Сомерсета важнее всего было то, что он, вероятно, привел в восторг своего единокровного брата.

Впечатляющее выступление графа, в подобной обстановке, было не первым, ведь девятнадцатью годами ранее он участвовал в знаменитом турнире в Сент-Энглевере. За прошедшее время Сомерсет, вероятно, участвовал во множестве не зафиксированных состязаниях, каждое из которых по своей природе было опасным для жизни. Праправнук Джона Генрих VIII стал печально известной жертвой такого поединка, упав с лошади в 1536 году, получив мучительную травму ноги и сотрясение мозга, что, возможно, ускорило его впадение в тиранию, а в 1559 году Генрих II Французский погиб, когда осколок копья его противника пронзил ему глаз.

Чтобы преуспевать в этом опасном занятии, которое называют "спортом", участник должен был быть вынослив телом и уверенным в себе. Обязательно нужно было быть хорошим наездником, способным скакать в доспехах с копьем наперевес. Чтобы мчаться со скоростью до сорока миль в час, сидя на спине боевого коня, требовалась физическая и психологическая стойкость, которой обладали немногие мужчины. Отважный Сомерсет оказался одним из таких людей, умело следуя по стопам своего единокровного брата Генриха IV, который в молодые годы считался одним из лучших в Европе турнирных бойцов. Это было их общее увлечение, которое помогло укрепить связь между двумя братьями на всю жизнь.

Пока его брат зарабатывал славу на турнирных поединках, 16 июля 1409 года Томасу Бофорту было выдано освобождение от всех его "долгов, счетов, задолженностей, штрафов и обременений имущества" [226] , что было обычным делом для человека, которому вскоре предстояло покинуть Англию. 27 июля Томас был утвержден в должности адмирала флота на севере и западе, получив дополнительную ответственность за порты Ирландии, Аквитании и Пикардии [227] . Это было всеобъемлющее назначение, которое давало Томасу значительное влияние на английский флот и любые морские вопросы, предвестником должности лорда Верховного адмирала, созданной несколькими годами позже. В свете любого дворянского титула это назначение также давало младшему Бофорту ощутимую идентичность — старшего морского офицера королевства.