Чтение онлайн

Пока Гонт пытался оправдаться за недавние военные неудачи на фоне обвинений в финансовой нечистоплотности со стороны Совета, 8 июня в Вестминстерском дворце умер его сорокапятилетний брат принц Эдуард, а его статус наследника престола перешел к юному сыну принца, Ричарду Бордоскому. Хотя смерть Эдуарда ожидалась уже давно, его кончина, тем не менее, была оплакана англичанами, для которых принц олицетворял золотой век военного господства на континенте. Эдуард привел английские армии к выдающимся победам при Креси, Пуатье и Нахере, что побудило церковного хрониста Томаса Уолсингема сетовать на то, что "когда он умер, все надежды англичан умерли вместе с ним" [31] . Джон Гонт вряд ли мог надеяться конкурировать с таким почтением и не получил ничего из того, чем пользовался его брат.

Чуть больше года спустя, 21 июня 1377 года, во дворце Шин умер и король Эдуард III, "цвет рыцарства этого мира", [32] также скончавшийся от продолжительной болезни, положившей бесславный конец успешному пятидесятилетнему правлению. Только Генрих III в XIII веке правил Англией дольше, и мало кто дожил до лет правления Эдуарда. Десятилетний внук короля вступив на трон под именем Ричарда II, став лишь третьим монархом после Завоевания, не достигшим совершеннолетия при получении короны. Гонт, дядя ребенка и самый старший из взрослых членов королевской семьи, был очень заметен на коронации 16 июля, претендуя "как граф Лестер на должность стюарда Англии, а как герцог Ланкастер — на право нести главный меч короля, называемый Куртана". Как граф Линкольн, он также получил церемониальную роль в разрезании еды во время королевской трапезы [33] . Это был знак грядущих событий. Герцог, хотя и не был официально назначен регентом, смог использовать свое значительное влияние для руководства политикой вместо своего племянника, утвердив свое положение в качестве главенствующей силы в английской политике в течение следующих четырех лет.

Несмотря на супружеские обязательства, военные действия во Франции, контроль за управлением страной после двух смертей старших членов семьи и общие политические волнения, роман Гонта с Екатерина Суинфорд не прекращался и после рождения их первого ребенка, Джона Бофорта. То, что герцог теперь был женат на Констанции Кастильской, не стало препятствием для их отношений; на самом деле, если их первый ребенок родился в 1372 году, как предполагалось, то, вероятно, он был результатом супружеской измены со стороны его отца. Будущие дети этой пары, несомненно, были результатом внебрачной связи.

Более века спустя Ричард III упомянул о сроках рождения Джона Бофорта в прокламации, направленной против Генриха Тюдора, прапраправнука Гонта и Екатерина Суинфорд через их первенца. В прокламации, впервые выпущенной 7 декабря 1484 года, а затем повторенной 23 июня 1485 года, Ричард заявил, что его враг родился от "двойной измены" [34] . Намек очевиден: не только Гонт был виновен в прелюбодеянии, но и Екатерина — в то время, когда она была замужем за Хью Суинфордом. Рыцарь умер в ноябре 1371 года, поэтому вполне правдоподобно, что если ребенок родился до августа 1372 года, девятью месяцами позже, то Екатерина могла совершить прелюбодеяние. Конечно, в отсутствие даты рождения Джона это не может быть доказано и остается предположением.

В сентябре 1396 года, когда герцог и Екатерина узаконили свой брак у Папы Бонифация IX, в папском протоколе было отмечено, что Гонт "прелюбодействовал с упомянутой Екатерина, незамужней женщиной, и имел от нее потомство" [35] . О браке Екатерина с Хью ничего не говорилось, и вряд ли пара скрывала правду, когда добивалась папского благословения. К обвинениям Ричарда III следует относиться с осторожностью, поскольку они были выдвинуты в преддверии высадки Генриха Тюдора и в разгар интенсивной пропагандистской кампании, призванной очернить репутацию противника.

По крайней мере с 1 мая 1372 года, когда она начала получать регулярные подарки и выплаты, и до лета 1381 года Екатерина была любовницей герцога Ланкастера. Ее тесная связь с Гонтом, постепенно становившаяся достоянием широкой общественности, на протяжении десятилетия создав леди Кеттлторп скандальную репутацию и враждебность со стороны как Палаты Общин, так и Лордов. Поскольку Констанция Кастильская в основном проживала в ланкастерских крепостях Татбери, Хартфорд и Лестер, Екатерина могла проводить значительное количество времени в обществе герцога, как в своих собственных поместьях в Линкольншире, так и в Лондоне, в его роскошном Савойском дворце. Временами могло показаться, что Екатерина действительно является герцогиней, хотя осенью 1372 года Констанция родила дочь, по иронии судьбы названную Екатериной, иначе известную как Каталина. Рождение ребенка от жены было династической необходимостью для Гонта, стремившегося произвести на свет наследника на случай, если ему удастся захватить кастильский трон, и это мало влияло на его отношения с Екатерина Суинфорд. Это был всего лишь королевский долг.

Однако если после такого развития событий любовница Гонта и почувствовала себя не очень желанной, то вскоре она убедилась в привязанности герцога. Ряд платежей в регистрационных записях Гонта за 1375 год указывает на то, что Екатерина снова была беременна. 24 июля Гонт поручил Оливеру Бартону, своему сенешалю в Ноттингемшире, и Ричарду Ланкастеру, смотрителю парков в его манорах Грингли и Уитли, отправить своей "возлюбленной даме Екатерина Суинфорд или ее поверенному шестьдесят дубов, пригодных для строительства" с намерением обеспечить "улучшение ее домов в Кеттлторпе". Это было дополнено выплатой 100 марок. В августе герцог распорядился отправить повитухе из Линкольна две повозки дров для отопления дома. Учитывая близость Линкольна к Кеттлторпу, эта последняя запись может означать оплату за оказанные или предстоящие услуги. Еще один платеж в 5 марок в виде пожизненной пенсии Агнессе Бонсерджент, которая когда-то числилась кормилицей Екатерина, добавляет весомости предположению о том, что в 1375 году должен был родиться еще один ребенок [36] .

Как и в случае с их первенцем, Джоном, дата и обстоятельства рождения второго Бофорта неясны. Но, вероятно, это был Генри, родившийся в том же году, судя по датам последующих упоминаний ребенка. Вполне вероятно, что юный Генри был назван в честь бывшего тестя и предшественника Гонта на посту герцога Ланкастера, Генри Гросмонта. Это может показаться необычным, учитывая, что ребенок не происходил от прославленного герцога, но, тем не менее, Гонт, возможно, хотел почтить человека, который был его наставником и, что более важно, которому он был обязан своим огромным состоянием. Законного наследника Гонта, рожденного в 1367 году Бланкой, также назвали Генрихом, так что это имя явно для герцога имело значение.

В 1377 году Екатерина получила новые пожалования от герцога и короля, включая маноры Грингли, Уитли, Ваддингтон и Веллингор [37] . Ваддингтон находился в двенадцати милях к юго-востоку от Кеттлторпа, а Веллингор — еще в пяти милях к югу. Грингли и Уитли располагались к северу от Линкольна. Эти дарения увеличили растущие владения Екатерина в Линкольншире, а увеличение дохода может также указывать на рождение третьего ребенка Екатерина от Гонта. Предполагается, что Томас Бофорт родился в 1377 году, но, как и в случае с его старшими братьями, сведения о этом событии скудны. Как и Джон и Генри, Томас получил имя, связанное с ланкастерским герцогским титулом; Томас, 2-й граф Ланкастер, был противоречивой фигурой во время правления Эдуарда II и, несмотря на казнь за измену в 1322 году, стал считаться святым вскоре после своей смерти и, конечно, при жизни Гонта.

К апрелю 1378 года герцог стал все более уверенным в своем положении, что, возможно, побудило Гонта разрешить Екатерина сопровождать его на публике, и что вызвало широкое осуждение со стороны его политических противников. В одном примечательном случае мишенью для критики стала сама Екатерина, когда враждебно настроенный Уолсингем злобно обругал ее как "невыразимую наложницу" герцога. Герцогу было сделано замечание, что он "держит ее под руку на публике, не только в присутствии собственной жены, но даже в присутствии своих людей во всех главных городах страны" [38] . Гонт, с характерным высокомерием, явно считал, что не должно быть возражений против того, чтобы он проводил время с матерью своих детей, удобно упуская из виду тот факт, что он уже был женат на другой женщине. Вероятно, герцог рассудил, что он не первый дворянин, который заводит любовницу, а такой могущественный человек, как он, не подотчетен тем, кто стоит ниже его в социальной иерархии. Соответственно, архивы герцога показывают, что в течение трех дней в ноябре 1379 года он находился в поместье Кеттлторп, доме Екатерина, где она занималась воспитанием юных Бофортов. Джон Гонт был человеком, который никому не подчинялся, или так он думал.

Этот короткое проживание в Линкольншире, вероятно, совпало с рождением четвертого и последнего из Бофортов. После трех мальчиков у Екатерина родилась девочка, которую назвали Джоанна. Возможно, это было сделано в честь ее отца Джона, с женским вариантом имени, а возможно, в честь Джоанны, вдовствующей принцессы Уэльской и графини Кентской. Графиня, известная в истории как Прекрасная дева Кента, была замужем за братом Гонта принцем Эдуардом и являлась матерью короля Ричарда, кузена младенца Джоанны. Также возможно, что новорожденную назвали в честь Джоанны ФитцАлан, вдовствующей графини Херефорд, Эссекс и Нортгемптон и племянницы Генри Гросмонта. Гонт находился в процессе организации брака своего старшего сына и наследника Генриха Болингброка с дочерью графини, Марией де Богун, и имя новорожденной могло быть задумано как своеобразный жест уважения и дружбы. Возможно, что имя даже было навеяно бабушкой Гонта по материнской линии Жанной Валуа, матерью Филиппы д'Эно. Каковы бы ни были причины выбора ее имени, Джоанна Бофорт явно была в уважаемой компании.