Чтение онлайн

– Чезаре, дорогой, уж не думаешь ли ты, что имеешь на меня исключительные права?

– Я не ожидал, что мой собственный брат запряжет тебя в такую колесницу.

– Не сердись, – примирительно сказала она. – В конце концов, Джованни знает о нас с тобой и ничего не имеет против.

Она с улыбкой подошла к Чезаре. И хотя глаза юноши сузились от гнева, Лукреция обняла брата за шею.

– Твоя ревность меня удивляет. Разве ты мой муж? – она засмеялась.

Чезаре схватил сестру за руки так сильно, что она вскрикнула от боли.

– Ты уличная шлюха! – зло выпалил он.

Лукреция залилась краской, но тут же овладела собой.

– Чезаре, тебе сейчас лучше уйти, придешь в другой раз, когда одумаешься. Кроме того, – добавила она язвительно, – нам с Джованни надо закончить работу.

Сдерживая гнев, Чезаре испепеляющим взглядом смерил сестру с головы до ног и вышел. Лукреция, сама невинность, повернулась к Джованни.

– Ну и ну, не думала я, что он так себя поведет.

– Мне кажется, Чезаре попросту влюблен в тебя. Глаза Лукреции смягчились. Она уже мысленно простила брата-ревнивца. Джованни сзади обнял ее за груди

и вернулся к прерванному занятию.

– Как ты думаешь, Чезаре в самом деле рассердился?

– Не волнуйся, это долго не продлится.

…Когда братья встретились вечером следующего дня, Чезаре внешне был настроен дружелюбно. Их мать Ванноза им, наконец, сказали правду,– давала прощальный ужин в своем имении в Трастевере – братьям предстояла дорога в Неаполь на коронацию короля Федерико. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что ни один – из братьев не обращался друг к другу напрямую. Однако оба соперника вместе покинули застолье и в сопровождении слуг верхом отправились домой.

Джованни молча покачивался в седле. Прошлой ночью он страстно попрощался с Лукрецией. Его совсем не радовало совместное путешествие с Чезаре. Он понимал, что провинился в глазах брата, и опасался мести.

Едва лошади въехали в узкую темную улочку римского предместья, Джованни получил молниеносный удар по голове. Он удержался в седле и даже инстинктивно выхватил шпагу, однако новый страшный удар свалил его с лошади.

– Он мертв? – спросил голос из темноты.

– Да, синьор, с ним кончено.

– Хорошо, взвали труп на мою лошадь и веди к реке. Это был голос Чезаре. Убийцы, осторожно ступая в темноте, направились к мосту Святого Ангела, где несколько лет назад еще мальчишкой он избавился от своего первого трупа. В том месте, где мусорщики обычно сбрасывали свое добро с тележек, один из убийц повернул лошадь задом к воде, и двое других стащили тело Джованни подальше в реку.

– Хорошо сработано, – сказал Чезаре, направляя лошадь в узкую темную улочку.

В полночь он сказал сестре, что сожалеет о своей горячности и что уже извинился перед Джованни. Лукреция приняла брата ласково, а он любил ее неистово и изощренно, не только удовлетворяя свою похоть, но и мстя этим мертвому сопернику.

Глава 9

Рим был ошеломлен смертью герцога Гандийского, но ни одна душа не приписывала убийство его брату. Даже Лукреция ни о чем не догадывалась. Большинство горожан считало, что этот подлый акт совершен политическими противниками дома Борджиа.

Чезаре не чувствовал никакого раскаяния и уехал в Неаполь на коронацию вполне счастливым. А Лукреция была вынуждена снова полагаться на силу мужа. Увы, он не удовлетворял ее страстную натуру и в конце концов стал ей противен. Несколько месяцев спустя Родриго расторгнул брак дочери с Джованни Сфорца, обвинив его в импотенции. Об этом столько писали и говорили, что молодой аристократ обиделся и в ответ публично обвинил семейство Борджиа в кровосмесительстве.

Лукреция немедленно удалилась на полгода в монастырь Сан-Систо на Аппийской дороге, чтобы избежать скандалов, потрясающих Рим, и соблюсти приличия, диктуемые ее высоким положением. Приезжую поселили в отдельную келью.

Вначале Лукреция была довольна спокойной жизнью вдали от суетного мира, в котором чувствовала себя, как на вершине вулкана, готового вот-вот взорваться. Но, привыкнув к бурной интимной жизни, она стала невыносимо тосковать по ласке. Несколько месяцев спустя здесь, за непроницаемыми каменными стенами, она подружилась с молодой послушницей. Карлотта учила Лукрецию плести корзинки и вырезать из дерева различные фигуры. Они хорошо ладили, и вскоре Лукреция заметила, что неискушенная, наивная Карлотта просто боготворит ее. Оказалось, что девушка, никогда не имевшая любовников, тяжело переносит затворничество. Она ощущала в себе потребность, сути которой не могла понять, хотя по ее сумбурным объяснениям Лукреция быстро распознала

причину: девушка переживает чувственную лихорадку.

Привлекательная, черноволосая Карлотта волновала Лукрецию. Удовлетворяя явное любопытство подруги, она во время прогулок кое-что рассказывала ей о своей интимной жизни. При этом всегда преувеличивая жестокость мужчин, представляя их как бесчувственных животных.

– Я бы не вынесла такого бесцеремонного обращения с собой, – сказала Карлотта однажды утром, прогуливаясь с подругой вдоль речушки, заросшей лилиями. – Это было бы ниже моего достоинства.

Лукреция осмелела.

– Да. В выборе между мужчиной и монастырем я бы предпочла уединенное существование в этих стенах. Но, к счастью, две женщины могут утешиться друг с другом.

Девушка удивленно подняла тонкие брови.

– Как? Вместо мужчины?

– Да, Карлотта. Женщины такие нежные и чуткие, а мужчины в акте любви думают лишь о своем удовольствии.

– Но…

– Послушай, милая. При всем уважении к игуменье и к индивидуальному праву на выбор своей судьбы любая женщина, которая запирается в келье, проявляет страх перед миром и собственной природой. Вера в Бога этого не оправдывает. Посмотри на здешних монахинь. Большинство из них безобразны и глупы, они не знали и никогда не узнают настоящего счастья.

Она взяла Карлотту за руку.

– Но ты не такая. Ты прелестна, полна жизни и рано или поздно вырвешься к свету, как птица из клетки.

В глазах девушки показались слезы – столь искренней была ее благодарность Лукреции за добрую надежду.

– Знаешь, мне очень этого хочется, – сказала она.

– Я даже начинаю жалеть, что попала в монастырь.

– Крупицы радости можно находить и здесь, – сказала

Лукреция. – Мы обе в тупике неудовлетворенных желаний. Давай помогать друг другу.

– Но как?

– Мы заменим мужчин друг для друга. Эти безумные слова поразили девушку в самое сердце, хотя она давно ждала их.

– Я… я не знаю, как… И потом, я не уверена, что это…

– У нас внутри есть глубокие колодцы чувств, которые недостижимы для других, – перебила ее Лукреция. – И только мы можем черпать из них наслаждение, которое сильнее любого отчаяния, – она нежно и настойчиво смотрела на подругу.

– Приходи ко мне после вечерней молитвы. Мы нап емся водицы из этого колодца.