Чтение онлайн

– Говорила мне сестра Алисия - учись, Грио, в люди выйдешь, а я-то, дурак, не слушал... Господин, окажите честь, выпейте со мной. Угощу, как смогу. Раз в жизни такое бывает, ей-ей!

– Я угощаю, - ответил Саннио.
– И этой, честной девушке, тоже вина возьми... только пусть она за наш стол не садится.

"Интересно, - подумал секретарь.
– Что бы сделал со мной герцог? На месте убил или медленно?". Оставалось надеяться на то, что Гоэллон не всевидящ, а из выпивки с земляком и едва ли не родственником ничего особенно дурного не выйдет, следов не останется и слуги не донесут.

Ничего дурного и не вышло - ни особенно, ни даже слегка. Саннио просидел за столиком с Грио до полуночи, еще раз поел, решив, что это будет ужин. На двоих выпили всего-навсего четыре бутылки вина, поболтали. Судьба Грио оказалась проста и незатейлива: из приюта его отдали в ученики к кожевеннику, он дорос до подмастерья, но мастером стать не смог: не хватило денег на взнос в цех. Пошатался три года бродячим подмастерьем, понял, что и так не заработает нужную сумму, едва не осел в Мере, но вдова, хозяйка мастерской, нашла другого - покрасивее и посговорчивее. Грио плюнул на все, вернулся в столицу и устроился вышибалой в первое же заведение, куда его взяли. Подраться он всегда был не дурак, а большинству посетителей, чтобы утихнуть, хватало одного вида кулаков бывшего подмастерья. В общем-то, сироте повезло; а выслушав рассказ Саннио о школе Тейна, парень решил, что ему повезло еще и в том, что он не больно-то учил грамоту.

– Воля ваша, а мне уж тут удобнее. Женюсь вот о следующем году, хозяин Денизу обещал в стряпухи взять. Лучше уж так, чем писать да переписывать.

– Пожалуй что, - слегка неискренне вздохнул Саннио, чтобы не обижать Грио.

Он не собирался возвращаться в это заведение, но вечер удался, а если вспомнить найденное в архиве, то Грио нужно было озолотить: юноша уже не думал о том, что раскопал, и не пытался понять непонятное, но жутковатое. Пусть разбирается герцог. Сочтет нужным - объяснит, не сочтет - и не надо. Жизнерадостная простота бывшего подмастерья и нынешнего вышибалы была заразительна.

Домой секретарь ехал в весьма приподнятом настроении. Ванно встретил его доброй улыбкой, сделал вид, что не замечает ни запаха вина, ни часа, в котором вернулся мэтр Васта.

– Ужинать будете?
– высунулась и Магда.
– Горячее еще, вас ждали!

– Я сыт, - расплылся в улыбке Саннио.
– Товарища встретил, поужинал.

– Товарища? По школе?
– спросила Магда.

– По приюту...

– Какие они вам товарищи, мэтр Васта! Голодранцы небось!

– Ну я-то не голодранец...
– лениво обиделся за всех соприютников Саннио.

Всерьез обижаться на Магду мог только дурак, хотя иногда ее высказывания озадачивали и Гоэллона. Так, эллонская повариха всерьез предложила разложить Бориана поперек лавки и всыпать ему мокрым полотенцем за то, что юный шутник засунул ей в кастрюлю невесть где пойманную лягушку. Герцог сказал, что рыжий - не сын плотника, дабы раскладывать его поперек лавки, на что Марта возвестила: "Что плотника, что короля - пороли б чаще, так и жили б лучше!".

– Так вы - особое дело!

– Это чем же?

– Да всем!
– Магда возложила на плечо полотенце и прошествовала в свои владения, на кухню.

Секретарь, удостоенный звания "особого дела", пожал плечами и отправился к себе наверх. В доме было удивительно пусто и тихо, и почему-то это не радовало так, как с утра. Он мог делать все, что хотел - не спать до рассвета и спать до обеда, читать в постели или отправиться гулять, - но, предоставленный самому себе, вдруг огорчился этому до крайности.

5. Брулен - Собра - Саур

За девятину, проведенную в Скоре, сыночка словно подменили. Марта не знала, бояться ей или радоваться. То ли годы молитв наконец-то дали свой результат, то ли наследник Скорингов был лучшим воспитателем, чем Марта и все ее слуги, но чудо произошло: Элибо теперь почти не пил. Точнее, пил, но не напивался, зато неожиданно резво начал интересоваться хозяйством. Вот уже который раз он таскался с матерью на Покаянную Таможню, там вовсю расспрашивал Хенрика о товарах, ценах и пошлинах, старался во все вникнуть. Всерьез старался, аж краснел с непривычки.

Глядя на рыжую орясину, пыхтящую над свитками, баронесса поджимала губы и не знала, что делать: то ли хвалить, то ли погодить пока, чтоб не спугнуть удачу. Сын явно решил в несколько седмиц выучить все то, что пропускал мимо ушей двадцать лет. Сразу после Нового Года ему исполнялся двадцать один, полное совершеннолетие. Может быть, будущему барону Брулену наконец-то показалось стыдным путать кошениль с кошениной?

По крайней мере, Элибо старался вникнуть в родовое дело, чему втихаря радовался весь замок Бру. Хенрик так и вообще сиял от счастья: пузатый управляющий баронессы был ее первым помощником не только и не столько в делах управления замком, сколько в торговых и многих других делах. Он лучше прочих знал, что за седмицу с налету не начнешь во всем этом разбираться, и, случись что с ним или с баронессой, - год, другой, и король назначит своих управляющих. Слишком большой доход в казну шел с берегов Четверного моря, слишком уж зависела вся Собрана от порядка в Брулене.

Элибо без лишних споров согласился поехать в военную гавань, хотя раньше этим вовсе не интересовался. В море за добычей его иногда еще тянуло, а вот кто охраняет покой торгового флота и препятствует тамерцам перекрыть морские пути, сынок до сих пор не задумывался.

Кажется, поездка к военным морякам наследнику Бруленов понравилась. Он долго любовался новехонькими двухмачтовыми галерами с бело-лиловыми парусами, долго расспрашивал капитанов, а флагманский корабль военного флота Брулена, галеас "Непобежденный", казавшийся гигантом среди галер, покорил его сердце.

У Элибо даже хватило обходительности и соображения, чтобы не попусту домогаться до капитана "Непобежденного", а честь по чести пригласить его на ужин в лучшую таверну порта Бру. Военных моряков Марта знала не слишком хорошо, они подчинялись не ей, а королю, но капитан с удовольствием принял приглашение баронессы и наследника.

Вечер удался. В "Соленом зайце" кормили на славу, а для таких особенных гостей нашлась отдельная небольшая зала, куда почти не доносилась музыка и шум чужого гулянья. Капитана звали Дитрих Краст, оказался он агайрцем, но в Западном флоте служил уже лет двадцать. Годами он был чуть постарше Марты, ростом - на голову выше Элибо, и раза в два пошире. Марта, привыкшая быть вровень по росту с большинством мужчин, впервые в жизни ощутила себя этакой фитюлечкой: из капитана можно было вырезать двух таких, как баронесса.

Краснолицый и усатый, как все моряки, капитан Краст, флагман и командир флагмана, оказался своим в доску. Агайрцы не прославились своим флотом - плавали они, как и литцы, и алларцы, лишь вдоль своих побережий, - но Краст давно уже забыл, где родился, и считал своим домом Брулен.

– Тут я служить начал, тут и помирать буду, - сказал он, отодвигая очередную кружку из-под пива.
– Привык я к нашим краям, госпожа баронесса.

– Тут уж, небось, и дети выросли?
– спросила Марта.