Чтение онлайн

– Мама, поговори с ней, вдруг она больна?
– как-то попросила встревоженная таким поведением Ханна.

– Нет, она вовсе не больна, - улыбнулась Кларисса.
– Точнее уж, у вас одна и та же болезнь на двоих. Только тебе хочется бегать, а ей сидеть и мечтать. Вы просто очень разные.

Ханне и впрямь хотелось бегать. Бегать, танцевать, мчаться галопом на любимой гнедой кобыле, не спать до утра, охотиться и то хвататься за вышивку, то за вязание, то упражняться с рапирой - до изнеможения, до боли в плечах. Господин герцог Алларэ, едва обративший на нее внимание, безупречно вежливый и безукоризненно любезный, заставил ее потерять покой и полюбить самые слащавые, самые глупые из романсов. К счастью, Фелида не слишком упрямилась и по вечерам пела, аккомпанируя себе то на лютне, то на клавикордах.

Только вот синеглазому печальному герцогу, кажется, не было ни малейшего дела до страданий северянки...

– Детка, тебе стоило бы насторожиться, если бы герцог Алларэ проводил все время здесь, а не во дворце. Он глава королевского совета. О мужчине, способном пренебречь делом ради самой прекрасной на свете женщины, стоит забыть как можно скорее, - утешала ее Кларисса.
– Со временем все образуется, вот увидишь. А если нет - ну что ж, бывает и так. Ты же не побежишь топиться?

– Нет, - смеялась Ханна.
– Топиться - это слишком. Но тогда я выйду замуж за владетеля Льяна. Ему, конечно, под шестьдесят, но зато он может пронести меня на руках пятьдесят шагов.

– Это, конечно, серьезный повод, - улыбалась матушка.
– Еще у него семеро детей от двух покойных жен и два десятка внуков. И длинная рыжая борода. Не мужчина, а сборище достоинств!

– Борода ему идет!

– Разве я спорю?
– округляла глаза Кларисса.
– Выгоднейшая партия, милая! Может быть, напишем отцу?

– Я погожу...

– Вот и славно.

Из двух влюбленных барышень первой повезло Ханне; Фелида пока что не дождалась визита младшего Гоэллона, который в первый день знакомства не мог отойти от скорийки на шаг, а потом вдруг пропал, не удосужившись даже написать ни к чему не обязывающее письмо. Печалило ли это рыжеволосую, могли догадаться только Мать и Воин, способные читать мысли смертных - она не жаловалась и не вздыхала, и даже в случайной беседе не поминала Алессандра; а вот у Ханны Фиор Алларэ с языка не сходил. Она выпытала у матушки все, что та знала о королевском первенце, а потом принялась старательно собирать городские новости и сплетни. Увы, о главе королевского совета говорили очень мало - он не давал поводов ни для брани, ни для восхищения; это удивляло даже Клариссу.

– Герцог Алларэ - благородный человек, умеющий себя вести и не склонный к сумасбродствам, - пожала плечами Фелида.
– О таких неинтересно сплетничать и слишком лениво их хвалить. Чтобы завладеть вниманием этого города, нужно быть кем-то вроде господина Реми Алларэ.

– Фу, - сморщила нос Ханна.
– Это же... редкостное трепло!

– Ты очень сильно заблуждаешься, детка, - глаза матушки потемнели.
– Не путай внешнее и внутреннее. Ты слишком мало знаешь Реми, чтобы верно судить о нем.

– Все равно герцог Алларэ лучше, - упрямо стукнула ножом о тарелку Ханна.
– И красивее!

– Последнее несколько неожиданно... как и твой выбор слов, - Кларисса расхохоталась.
– Право, милая, тебе же не десять лет!

– Господин герцог Алларэ - очень достойный и привлекательный человек, - церемонно выговорила Ханна.
– Так лучше?

– Несомненно.

Достойный и привлекательный человек, пригласивший Ханну на невиннейшую конную прогулку по парку, робел и стеснялся так, словно ему и самому было десять лет. Девушка же любовалась тем, как ловко он держится в седле, как ладно на нем сидит темно-зеленый кафтан, через прорези на котором просвечивала снежно-белая рубаха, как падают на плечи густые - на зависть любой девице - чисто-золотые волосы. Все в нем казалось Ханне верным, соразмерным и красивым; слова матушки, как-то обмолвившейся, что Фиор не слишком хорош собой, зато очень добр, были ей наполовину непонятны. Это как надо смотреть?..

Фелида деликатно держалась поодаль, лениво беседуя с грумом. Разговор Ханне приходилось тащить на себе, словно тяжеловозу - груженую товарами телегу. Ее не слишком пугали неразговорчивые мужчины, все уж лучше, чем фонтан острот и дурных шуток по имени Реми, но всему на свете есть разумный предел - так господин герцог Алларэ его перешел!

– Господин герцог, - сказала, останавливая кобылу, Ханна.
– Мне вот все кажется, что вы вовсе не хотите со мной даже разговаривать!

– Ох... ну почему вам так кажется?
– сапфировые глаза полыхнули каким-то нездешним отчаянным светом.
– Если я показался вам нелюбезным, прошу меня простить! Мне слишком редко приходится беседовать с юными дамами...

– Это меня радует!

– Почему?!

– Если бы вы делали это слишком часто, мне пришлось бы повыдергать слишком много локонов...
– сообразив, что сказала, Ханна прижала ладонь ко рту, но было уже поздно.

Случайная глупость оказала неожиданное воздействие; она оказалась камушком, стронувшим с места лавину.

– Госпожа Эйма... мне кажется, вы составили обо мне слишком лестное и незаслуженное мнение!
– решительно выпалил Фиор.
– Я обязан разъяснить это недоразумение.

Ханна терпеливо выслушала печальную исповедь, которая вкратце сводилась к "я ничего не сделал и вы слишком хорошо обо мне думаете". Не расскажи ей Кларисса все, что знала о жизни королевского бастарда - а знала она не так уж и мало, пусть и с чужих слов, - северянка бы, наверное, рассталась со всяким романтическим чувством, преисполнившись отвращения к этому покаянию; но она понимала, откуда что берется.

– Вот что, господин герцог, - решительно сказала она.
– Я вам не священник, чтобы мне исповедоваться в грехах, и не судья, чтобы выносить приговоры. Мне кажется, что вы на себя глупо клевещете, и больше я ничего подобного слышать не хочу! Я видела, как вы отнеслись к Араону, я слышала, как он о вас говорил, и мне этого достаточно! И еще я знаю, что он сделал...
– шепотом прибавила она, потом заговорила громче.
– Вы же, кажется, единственный, кто не счел, что пятнадцатилетнему дурню нужно мстить, как взрослому. Если вы продолжите каяться в том, в чем не виноваты, я... я тресну вас по уху, и думайте после этого о моих манерах все, что захотите!

– Я думаю, что вы далеко не так воинственны, как хотите показаться, - Фиор улыбнулся, пусть и с трудом, и Ханна почувствовала облегчение - ну не бить же его, в самом деле, если бы господину герцогу пришла блажь продолжать?..

– Вы ошибаетесь...
– Ханна отвернулась и тут же вновь повернула голову к спутнику; нужно было высказать все то, что вскипело в груди, и высказать прямо ему в лицо, потому что в этом была суть ее души, и если синеглазый не поймет - так уж тому и быть.
– Мне хотелось бы встретиться с некоторыми людьми лицом к лицу. С вашим отцом, с вашей мачехой... Не знаю уж, что бы я им сказала, только если бы они не умерли на месте от стыда, я бы их убила своими руками! Потому что большей подлости, чем то, что они сделали со своими детьми, я не знаю... и не знаю большей подлости на свете, чем мучение тех, кто от тебя целиком зависит!

– Я не держу на них зла...

– Так, значит, вы святой, господин герцог, а я - нет!

– Ханна, я не заслужил подобного отношения!

– Я сейчас завою, - предупредила северянка.
– Еще одно слово в том же духе, и сюда сбегутся все посторонние...

– Неужто вы не только воительница, но и шантажистка?
– наконец-то улыбнулся по-настоящему герцог Алларэ.

– А то!

– Хорошо, я не буду продолжать, а вы уж, пожалуйста, не войте. У меня будет к вам просьба, довольно странная... Если вы не согласитесь, я не буду настаивать...

– Излагайте уж без экивоков!

– Не согласились бы вы сопровождать меня в Тиаринскую обитель? Я хочу навестить братьев, и мне кажется, Араон был бы рад вас видеть, но если вам это неприятно...

– С радостью, господин герцог, - прервала монолог Ханна.

Ей было любопытно, что там творится с белобрысым недоразумением, да и на юного короля посмотреть хотелось. На коронацию она не попала, зато теперь удастся познакомиться поближе.

– Я хотел выехать послезавтра утром... если это слишком преждевременно для вас...