Чтение онлайн

Алларец ему верил: и впрямь хотел как лучше. Вот только "лучше" было такое, что лучше бы он вообще ничего не хотел. Может, мальчишка и спасся бы.

Вот и Керо - как тот незадачливый отец-благодетель. Совершила невесть что по безумной причине, и немедленно забыла. Не сбылось же сразу; значит, и не сбудется никогда.

Шаги, голоса. Алларец встрепенулся, сел. Рапира лежала рядом, он опустил руку на эфес. Загадал для забавы, удастся ли спокойно разминуться с неведомыми прохожими. Если удастся, значит, все хорошо - а неприятности ему только почудились; если вспомнить глаза Керо, если предположить, что с тех пор более приятного выражения на лице Эмиля не появилось, то несложно объяснить все досадные случайности по дороге.

Если же не удастся... если у случайного владетеля, купца или козопаса немедленно обнаружатся претензии к Эмилю Далорну, то здесь уже дело не в выражении лица.

– Кто здесь?
– прозвучал молодой голос, то ли девичий, то ли мальчишеский - не разберешь.

Любимый вопрос алларца - ну и что на него можно ответить? Представиться по полной форме, отшутиться "Кого желаете?", промолчать?

– Это наше дерево!
– заявило Далорну прелестное дитя лет семи от роду.

Кудрявый мальчишка с неплохой деревянной шпагой возмущенно таращился на захватчика. Над ним возвышался... возвышалась?
– высокая стройная фигурка. В мужском платье, но по виду скорее уж переодетая девица, не такая редкость ни в Керторе, ни в Мере; или все-таки юноша? Уж больно хорошенький, да и волосы ниже лопаток - светло-каштановые, роскошные...

...и - шпага в простых деревянных ножнах с бронзовыми накладками; судя по донельзя знакомой Эмилю форме эфеса - "семь колец" - работы мастерской Андреа Изале, этих шпаг во всем обитаемом мире осталось наперечет, не больше двух десятков. Семейство Изале утратило секреты предка и ныне делает только вино - хорошее, но на любителя.

От силы пятнадцатилетняя детка в компании младшего брата и со шпагой мастерской Изале?!

Кого боги хотят доконать, тому помогают спятить...

– Чем обязан вашему визиту?
– спросил Эмиль.

– Мы здесь всегда гуляем!
– заявил малыш.

– Кто вы?
– безо всякой любезности спросил юноша с каштановыми волосами и яркими зелеными глазами.

– Эмиль владетель Далорн из Алларэ. А вы?

Вместо подобающего ответа подросток прищурился и опустил ладонь на эфес. Мелькнуло кольцо наследника, где половина герба графов Мерресов - красный кулак на черном поле - сочеталась с языками пламени, гербом вассалов. Все-таки мальчишка, и, по гербу судя, из довольно-таки вспыльчивого семейства.

– Вы знаете, что вы на нашей земле, господин Далорн?

– Неужели отсюда до тракта больше мили?
– усмехнулся Эмиль.
– Сдается мне, я на королевской земле...

Старший из двух мерских обалдуев задумчиво замолчал. Младший уже забыл про свой пыл и с интересом подбирался к рапире Эмиля, лежавшей поблизости. Брат явно был настроен не так мирно, а уж о гостеприимстве речи точно не шло.

Значит, не почудилось. Значит, не в выражении лица дело...

– Что вы здесь делаете?

– Отдыхаю, молодой человек. У вас будет еще много вопросов? Вы меня разбудили...

– Регина, ну не надо ссориться!
– пробухтел мальчишка, уже оценивший все преимущества мирного взаимодействия с чужаком, у которого тоже есть шпага, да еще и конь, привязанный поблизости...

– Регина?
– Эмиль улыбнулся, потом почтительно склонил голову.
– Я принял вас за юношу, простите мою нелюбезность.

Подобное заявление должно было осчастливить девицу, которая даже камизолу шнуровала так плотно, что грудь казалась плоской, как у мальчика.

Не осчастливило.

– Убирайтесь отсюда, господин Далорн!
– посоветовала девица Регина, наследница неведомого мерского рода.

– С какой стати?

– Это не ваше место.

– Довольно, юная дева. Ваша дерзость мне надоела, - Эмиль поднялся на ноги.
– Даю вам минуту на извинения и уход отсюда. Через минуту я возьмусь не за рапиру, но за ремень, - прибавил он, заметив, как скандальная девица тянет из ножен свой раритет.

– Да неужели?!
– воскликнула Регина.
– Посмотрим...

– Позвольте, ваше величество?

– Я тебе это величие сейчас на уши надену!
– возмутился брат.

Араон улыбнулся, прикрыл голову ладонями и сделал вид, что сейчас поклонится. Элграс зашипел. Бывший король подошел к королю нынешнему, который сидел в кресле у стола. Ноги на столе, юноша свесился с поручня и лениво ковыряет пальцем пол - это ж надо так извернуться, а ему, кажется, удобно...

– Ты все-таки во дворце, а не в монастыре, - напомнил Араон.
– Нравится тебе это или нет, но таков обычай.

– Не нравится, - младший дотянулся до уроненного золотого кольца от игрушки.
– И я все прекрасно понимаю, но мне кажется, что будь у нас во дворце поменьше поклонов и побольше смелости...

Араон его прекрасно понял. Будь поменьше поклонов, будь у короля Собраны чуть меньше власти - или у подданных решимости, то Элграсу сейчас не приходилось бы смотреть на карту, попросту не понимая, что же такое досталось в наследство. Север, покорившийся лишь воле герцога Гоэллона и требованиям своих законных правителей. Запад, не то искренне пленившийся ересью, не то таким образом восставший против короля. Оставшиеся без управления Старшими Родами Брулен, Мера, Къела, Агайрэ - а еще можно добавить и Скору, ибо герцог Скорийский сбежал, растворился в воздухе, и не объявлялся с вечера накануне свержения Араона. И началось все с покойного отца, которому никто не посмел возразить так, как надо.

Юноша присел на стул, стоявший напротив широкого стола из резного темного дерева; перламутровая инкрустация на панели изображала что-то невнятное. То ли снежное утро в столице, то ли вечер на море. Поди догадайся... Зато вполне ясным был узор на подошвах сапог его величества: сперва прошелся по глине (это за воротами Тиаринской обители), а потом - по тысячелистнику, это уже в открытом переходе между серединой дворца и левым крылом.

По необжитым покоям его величества гулял холодный влажный ветер: где-то забыли закрыть окно. Темные, винного оттенка занавеси с золотыми кистями, тот же мрачновато-торжественный цвет в драпировках и обивках. Высокие, в полтора человеческих роста зеркала в простенках не могли зрительно расширить кабинет. Уловка не удалась; вместо того казалось, что между предметами мебели притаились одинаковые фигуры: высокого юноши в бело-золотом платье, и второго, пониже, в светло-сером. Много-много королей и принцев...

Единственный настоящий в невероятной позе устроился в кресле за столом. Думал. Широкие светлые брови сошлись, разделенные лишь глубокой морщинкой. Король Элграс I был чем-то глубоко недоволен. Серьезное размышление делало его старше, чем на самом деле.

Бывший король явился к брату вовсе не для того, чтобы уныло обругать предыдущее поколение: толку-то! Его занимало совсем другое: то, что творилось сейчас. Почти излечившись от старых страхов, юноша решил, что с их источником - подозрительностью - расставаться не хочет. Если уж ты живешь в комнате, полной змей, то нужно выучиться ловить их, а не убеждать себя, что нет никаких змей вовсе.