Чтение онлайн

Куда?

Нам - неведомо.

Нам не дано узнать этого, как не дано узнать, чья воля вытолкнула нас из радужного небытия в сущее, чья воля заложила в нас знание Закона и повелела одним творить колыбели, а другим - скользить по ним, постигая миллионы разных путей ввысь; путей - и способов свернуть с пути.

Но когда детище, которое я освобожу, скользнет в небо, я надеюсь увидеть, что там, за его горизонтом...

Ради этого стоит терпеть неловкие инструменты, и давить в себе минутное отчаяние, вновь и вновь пытаться достучаться до слишком быстрых или слишком нерешительных, помогать верным и препятствовать злокозненным.

И я возвращаюсь к своему узору, терпеливо распарывая стежок, что вышел кривым, чтобы повторить движение иглы. Вновь и вновь, пока все нити не переплетутся верно.

– Заходите, не бойтесь.

"Я не боюсь, - едва не сказал Саннио.
– Мне неприятно, а это, как говорит Реми, вовсе не одно и то же...".

После вчерашнего разговора у Алларэ с любимым дядюшкой пересекаться хотелось пореже и ненадолго, а тот, словно назло, вел себя любезно, внимательно и даже ласково. Вот только ласка, ради которой Саннио раньше пробежался бы босиком по углям, теперь казалась неуместной и ненужной.

Вчера Альдинг Литто завел его в кабинет под руку, едва ли не силком; нажав на плечо, заставил опуститься в кресло. Встал рядом, словно безмолвный страж. Отсутствие младшего Гоэллона не осталось незамеченным. Резкий, словно пощечина, взгляд дяди, удивление Реми, тревога Фиора... никто не сказал ни слова, но напряжения в кабинете хватало, чтобы понять: улизнуть тайком не удалось. Теперь господин герцог Гоэллон устроит племяннику веселую жизнь, можно и гаданьем не заниматься...

По правде говоря, вернулся Саннио только из-за просьбы Альдинга: северянин сумел его напугать. Только ради него и сел, приготовившись слушать объяснения герцога Гоэллона, которых жаждали все остальные. Сам наследник ничего не хотел. Только не огорчать лишний раз барона Литто - слово "умоляю!" резануло по ушам и заставило верить в то, что все серьезно.

Ничего значительного, такого, что заставило бы согласиться, Саннио не услышал.

Герцог Гоэллон говорил о том, что доставка любого груза из сопряженного мира связана с большими трудностями, что нельзя надеяться на этот груз, а уж равномерно и справедливо распределить его по всему обитаемому миру не получится и чудом. Значит, будут потери. Огромные, неисчислимые. Нет такой цели, ради которой стоило бы обрекать на смерть сотни тысяч людей от Северного до Южного пределов.

– Оганда и Тамер, острова Хокны и Дикие земли - у нас не хватит ни сил, ни средств, ни времени, - разрубая ладонью воздух, говорил герцог Гоэллон.
– На доставку любого груза требуется пять, шесть девятин, путешествие по сопряженным мирам связано со многими опасностями. Все это лежит за гранью возможного, и скажите же мне - ради чего потворствовать этому безумию?!

– Но чем вам помешал сам проход?
– Фиор украдкой растирал висок и морщился, словно у него болела голова.
– Господин герцог, что-то, а это чрезмерно! Простите, кого вы хотели таким образом припереть к стенке? Меня? Реми? Для чего?

– Нам не нужно то, что может прийти с той стороны. Ни оружие, которое может дать необыкновенный перевес, ни прочие чудесные изобретения. Нам не нужна и сама надежда на помощь извне.

– Особо уместно это будет звучать, если у Скоринга получится его низвержение богов!
– вспыхнул Реми.

– Никаких "если" мы себе позволить не можем.

– Теперь не можем, - кивнул Реми.

– И раньше не могли. Только вам было бы труднее это понять. Фиор, вы спрашивали, кого я хотел припереть к стенке и для чего? Извольте, любуйтесь. Другу моему Реми мало того, что он уже увидел, ему недостаточно оказалось девятин на поводке у герцога Скоринга, и что за руки держат этот поводок, он так и не понял!

– Это подло, Руи!
– зеленоглазый алларец вздрогнул, словно получил пощечину.

– Господин герцог, среди нас всех Реми единственный, кто никогда не собирался идти навстречу герцогу Скорингу!
– Фиор поднялся, опустив ладони на стол.
– Видят боги, мне это не раз казалось неразумным упрямством, но то, что вы говорите...

– Я что-то говорил о хождении навстречу? Да если бы хоть кто-то из вас и впрямь решился на подобное, это было бы большим сюрпризом для Скоринга! Он решил вас всех, словно простенькую задачу на сложение и вычитание, решил еще до взрыва, готов поклясться. И вы ни на шаг не отступили от его замысла, и даже после его отбытия играли предписанные роли! Прошло три седмицы - и хоть один попытался понять, для чего все это было? Зачем вам отдали все - и страну, и венец, и тетрадь?! Я принял то единственное решение, которое мог принять в сложившихся обстоятельствах, и не отступлю от него.

– Отступать уже некуда, - вздохнул Фиор.
– Чего вы хотите теперь?

– Только одного, - глаза герцога Гоэллона налились грозовой теменью.
– Не мешайте мне. Занимайтесь столь важными насущными делами, изучайте планы и следуйте им, наводите порядок в Собране и не мешайте.

– Как скажешь, - отвернулся Реми.
– Будь так любезен, верни Элграса в столицу, а дальше - попутного ветра твоим парусам...

– Завтра же утром я поеду к архиепископу. Фиор, распорядитесь обо всем необходимом. Альдинг, Алессандр, извольте следовать за мной.

Для чего, по мнению барона Литто, Саннио нужно было выслушать всю эту перебранку, он так и не понял, а спрашивать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Интересно было послушать госпожу Эйма, и многое стало понятно - но опять все то же. Герцог Скоринг, боги и чудеса. Чудеса, боги и герцог Скоринг, которому они мешают - невесть зачем, невесть почему... герцог Скоринг, видимо, не настолько дурной человек, как казалось раньше - на его счету только два деяния, которые ему нельзя простить ни при каких обстоятельствах, да и те в рамках личной вражды с Реми.

Только где тот герцог Скоринг, со всеми его достоинствами и недостатками, и не поздно ли уже их обсуждать? Гораздо важнее, для чего ему понадобилось потрясать основы мира. Дядя же явно знает; знает - и скрывает от всех...

"Надоело, - подумал Саннио, отправившийся спать сразу после разговора с Клариссой.
– Надоели загадки без разгадок, секреты и тайны, и неожиданные поступки, и подлые выходки тех, кому доверяешь..."

Утро не оказалось мудреней вечера. Ни вчерашние злость и досада, ни отвращение к проклятым загадкам и скрытным родственникам никуда не делись. Узнав от Ванно, что герцог зовет племянника к себе, молодой человек скрипнул зубами, старательно оделся и отправился в кабинет. Жаль, что не удалось позавтракать, и жаль, что вообще зачем-то понадобился герцогу и родственнику...

Герцог, судя по всему, и не ложился, и костюм не менял со вчерашнего вечера. Более того, если вчера в дом явился серый призрак, то ныне у окна сидела черная тень. Занималась сия тень престранным делом: в одной руке держала свечу, а на ладонь другой капала жидким воском, стекавшим из углубления вокруг фитиля.

Саннио передернулся.

– Переоденьтесь в дорожное платье, соберите багаж, - приказал герцог.
– Мы едем сперва во дворец, затем в Тиаринскую обитель. Вернемся не раньше завтрашнего вечера. Нашим спутникам - карету, я поеду верхом, вы - как хотите.