Чтение онлайн

Слышно, как из окон со звоном вылетают разбитые стекла.

Мадзини. Никто не ранен? Гектор. Куда попало? Няня (со злорадством). Прямо в песочную яму. Своими глазами видела. Так ему

и надо. Сама видела. (Со злобным смехом бежит к песочной яме.) Гектор. Одним мужем стало меньше на свете. Капитан Шотовер. Тридцать фунтов первоклассного динамита - и попусту! Мадзини. Ах, бедный Менген! Гектор. Да что вы, бессмертный, что ли, что жалеете его? Теперь наша

очередь.

Все молча, в страшном напряжении, ждут. Гесиона и Элли

крепко держат, друг друга за руки. Доносится отдаленный

взрыв.

Миссис Хэшебай (выпуская руку Элли). Ах, они пролетели мимо! Леди Этеруорд. Опасность миновала. Рэндел, идите спать. Капитан Шотовер. Все по местам. Корабль невредим. (Садится и тут же

засыпает.) Элли (в отчаянии). Невредим! Гектор (с омерзением). Да. Невредим. И до чего же опять стало невыносимо

скучно. (Садится.) Мадзини (садясь). Как я, оказывается, ошибся, - ведь вот мы все уцелели, а

Менген и вор... Гектор. Два вора... Леди Этеруорд. ...два деловых человека. Мадзини. ...оба погибли. А бедному священнику придется, по-видимому, строить

себе новый дом. Миссис Хэшебай. Но какое замечательное ощущение! Я думаю, может быть, они

завтра опять прилетят. Элли (сияя в предвкушении этого). Ах, я тоже думаю!

Рэнделу удается наконец изобразить на флейте "Пылайте,

огни очагов".

КОММЕНТАРИИ

Послесловие к пьесе - А.С. Ромм

Примечания к пьесе - А.Н. Николюкин

Примечания к предисловию - С.Л. Сухарев

ДОМ, ГДЕ РАЗБИВАЮТСЯ СЕРДЦА

"Дом, где разбиваются сердца" - одна из лучших, наиболее поэтичных пьес Шоу. Он начал ее писать еще до начала войны, в 1913 г., наметив стержневой мотив - духовное разложение паразитических классов буржуазного общества. Завершив пьесу в 1917 г., драматург обнародовал ее только в 1919 г., обобщив результат своих многолетних размышлений о судьбах буржуазной собственнической цивилизации.

Премьера пьесы состоялась в американском театре "Гилд" 10 ноября 1920 г. В Лондоне пьеса была поставлена Д. В. Фейгеном 18 октября 1921 г. в театре "Корт" и не возобновлялась до 25 апреля 1932 г., когда она появилась на сцене Театра ее величества. Пьеса, по свидетельству С. Б. Пэрдома, была "воспринята зрителями с глубоким уважением и в дальнейшем всегда производила сильное впечатление на публику". [Purdom С. В. Harley Granville Barker. London, 1956, p. 265.] Рецензируя первую постановку драмы, "Тайме" отметила, что из всех пьес Шоу она более всего насыщена эмоциями, более всего пронизана "теми чувствами, которые испытывает обыкновенный, чувствующий человек".

В Советском Союзе пьеса шла на сцене Московского театра сатиры в 1962 г. В том же году ее поставил Латвийский художественный театр (Рига).

В творческой биографии Шоу пьеса занимает особое место. Ею открывается период деятельности драматурга, который обычно называют второй эпохой его творчества. Наступление этой эпохи было результатом великих мировых потрясений. Война 1914 г. и революционные события в России произвели переворот в сознании драматурга, они воочию продемонстрировали несостоятельность его надежд на исправление и оздоровление буржуазного мира и на возможность пробуждения его представителей. Отказываясь от своих реформаторских фабианских иллюзий. Шоу в предисловии к новой пьесе развивает мысль о неисправимой испорченности мира и человека. Это печальное состояние человечества драматург рассматривает как результат мировой войны. "Подвергая такому напряжению человеческую природу, - пишет он в том же предисловии, война губит лучшую ее часть, а худшую награждает дьявольской силой". Согласно утверждению драматурга, события 1914 г. помогли ему встать на точку зрения Шекспира, "сравнивавшего человека со злой обезьяной, и Свифта, изобразившего его в виде йеху, укором которому служат высокие добродетели лошади". В соответствии с таким углом зрения его новые пьесы, начиная с "Дома, где разбиваются сердца", стали пьесами не только об изжившей себя, обреченной буржуазной цивилизации, но и об обреченных, внутренне исчерпанных людях. Тема "суда истории", получившая значение центрального мотива в драмах "второй эпохи", впервые сформулирована здесь со всей полнотой. Все это повлекло за собой значительные сдвиги в художественном методе драматурга.

Особую форму драматического выражения своей темы Шоу нашел с помощью драм Чехова. Творчество великого русского писателя стало одним из важнейших литературных факторов, толкнувших драматурга на путь известной трансформации собственной художественной системы. В годы, предшествующие первой мировой войне, чеховские драмы еще только начинали свою сценическую жизнь на подмостках английских театров. В Англии они были известны лишь небольшому кругу любителей "серьезной драмы" - жанра, который отнюдь не пользовался популярностью у широкой зрительской аудитории. Предвоенные и военные годы в истории английского театра были временем господства коммерческих театральных предприятий, наводнивших сцену продукцией всякого рода литературных посредственностей. Произведения больших драматургов, в первую очередь Бернарда Шоу, не могли выдержать конкуренцию с сентиментальными мелодрамами.

Буржуазные зрители, заметно охладевшие к Шоу уже за несколько лет до начала войны, прониклись к нему еще более острой неприязнью в связи с его антимилитаристской позицией. Двери лондонских театров оказались закрытыми для его антивоенных пьес, и премьера "Дома, где разбиваются сердца" состоялась не в Англии, а в американском театре "Гилд". В обстановке травли и недоброжелательства, сложившейся вокруг Шоу, Чехов стал для него своего рода литературным знаменем, опорой в его борьбе с реакционерами от литературы и политики. Подчеркивая связь своей пьесы с традицией чеховского театра. Шоу назвал ее "фантазией в русском стиле на английские темы". "Под влиянием Чехова, - пояснял он, - я написал пьесу на ту же тему и назвал ее "Дом, где разбиваются сердца". Это не самая худшая из моих пьес, и, надеюсь, она будет принята моими русскими друзьями как знак безусловного преклонения перед одним из их величайших поэтов - драматургов". [Лит. газ., 1944, 15 июня.]

Русский драматург помог Шоу до конца раскрыть и сформулировать ту тему, которая выросла из глубинных основ его собственного творчества, - тему внутреннего кризиса буржуазного мира, полной исчерпанности его духовной и практической жизни. Придя к этой теме в логике своего внутреннего развития, английский драматург прочел драмы Чехова по - своему, сделав ударение на тех их сторонах, которые в наибольшей степени отвечали его собственным идейным настроениям. Если автор "Трех сестер" и "Дяди Вани" всей логикой образного развития своих драм показывает, что виновны не столько их персонажи, сколько "сложение обстоятельств, находящееся вне сферы воздействия данных людей", [Скафтымов А. К вопросу о принципах построения пьес А. П. Чехова.
– В кн.: Статьи о русской литературе. Саратов, 1958, с. 331.] то Шоу обвиняет главным образом "никчемных культурных бездельников, не занимающихся производительным трудом". По мнению Шоу, Чехов уже полностью утратил надежду на то, что эти очаровательные люди могут выкарабкаться, и именно поэтому-то, не стесняясь, подчеркивал их очарование и даже льстил им. В соответствии с такой трактовкой в прочтении Шоу драмы Чехова превратились в своего рода трагикомедии исторического возмездия, постигшего русскую интеллигенцию за совершенные ею преступления перед обществом и историей.

Его собственная пьеса давала этому мотиву чрезвычайно широкое выражение. Ее основной темой, как поясняет драматург, должна была стать трагедия "культурной праздной Европы перед войной". Преступление английской интеллигенции, согласно утверждению Шоу, заключалось в том, что, замкнувшись в своем тесном обособленном мирке, она предоставила всю область жизненной практики в распоряжение беспринципных хищников и невежественных дельцов. В результате произошел разрыв культуры и жизни. "Сила и культура оказались в разных помещениях". Рядом с домом разбитых сердец расположилось другое символическое здание - Зал для верховой езды, так называемый Манеж, и в руках его зоологически грубых обитателей сосредоточилась полнота государственной власти. "Варвары, - пишет Шоу, - не только буквально сидели в седле, но сидели они и на министерской скамье в палате общин, и некому было исправлять их невероятное невежество в области современной мысли и политической науки".

Такое положение вещей, согласно убеждению Шоу, и подготовило военную катастрофу, ответственность за которую драматург возлагает на оторвавшуюся от жизни интеллигенцию. При ее содействии Англия стала страной, чей герб с изображением святого Георгия, поражающего дракона, "следовало бы заменить изображением солдата, пронзающего копьем Архимеда". В разгуле варварства и в поругании культуры виновна "культурная, праздная Англия", и Шоу в своей пьесе вершит суд над нею. Основная тема пьесы - это тема исторического возмездия, постигшего буржуазную интеллигенцию. Но содержание драмы выходит за пределы этого замысла.

В пьесе воплотилась трагедия буржуазной цивилизации, вступившей в конфликт с логикой исторического развития. Широта этого конфликта определила формы его художественного воплощения. Драматургическая схема чеховских пьес в драме Шоу в соответствии с принципом парадокса оказалась перевернутой. Если у Чехова второе, символически - философское измерение пьесы образует ее подтекст, то у Шоу оно приобретает драматически зримый облик и не только существует на равных правах с реалистическим планом драмы, но и обнаруживает стремление к полновластному овладению сценой.