Чтение онлайн

– Я не прошу тебя быть честной со мной, – говорила Одрейд. – Будь честной с самой собой.

Мурбелла не раз приходила в отчаяние, будучи не уверена, удастся ли ей искоренить все обманы своего прошлого. Почему я должна это делать? Снова обманы.

– Будь ты проклята, Одрейд!

Только после того, как эти слова повисли в воздухе, Мурбелла осознала, что произнесла их вслух. Она стала было подносить руку ко рту, но бросила это. Горячка твердила ей: «Так в чем же разница?»

– Бюрократизм воспитания притупляет восприимчивость детского любопытства, – объясняет Одрейд. – Молодость должна быть притуплена. Никогда не позволяйте им узнать, чего они могут достигнуть. Это приносит перемены. Истратьте недели разговоров в комитетах о том, как обращаться с выдающимися студентами. Ни минуты не уделять решению проблем стандартного учителя, который чувствует угрозу проявляющихся талантов и давит их вследствие глубоко въевшегося желания чувствовать свое превосходство и свою защищенность в безопасном окружающем мире.

Она говорила о Чтимых Матре.

Конвенциональные учителя?

Вот оно: за фасадом многотонной мудрости Бене Джессерит нестандартны. Они зачастую не думают об обучении: они просто учат.

Боги! Как же я буду такой же, как они!

Эта мысль шокировала ее, и она вскочила на ноги, заставляя себя вновь пройти через привычную рутину упражнений для рук И кистей.

Осознание ударило ее глубже чем когда-либо. Она не хочет разочаровывать этих учителей. Честность и прямота. Каждый алколит это слышал.

– Основные инструменты учения, – сказала Одрейд.

Отвлекшись на эти мысли, Мурбелла споткнулась, упала и встала, потирая ушибленное плечо.

Поначалу она думала, что торжественные заявления Бене Джессерит ничто иное, как ложь. Я настолько искренна с тобой, что должна заявить тебе о моей непоколебимой честности.

Но эти заявления подкрепляюсь поступками.

– Это ты так судишь, – настаивал в горячечном сне Мурбеллы голос Одрейд.

Было что-то в их разуме, в памяти, в равновесии интеллекта, чем никогда не обладала ни одна из Чтимых Матре. Эта мысль заставила ее ощутить свою ничтожность. Вступи в круговую поруку.

Но у меня же есть талант. Для того, чтобы стать Чтимой Матре, требовался талант.

Я по-прежнему думаю о себе как о Чтимой Матре?

Бене Джессерит знали, что она не связала себя с ними целиком и полностью. Что есть во мне такого, что может понадобиться им? Конечно же, не умение обманывать.

– Соответствуют ли поступки словам? Вот где твоя мера надежности. Никогда не ограничивай себя словами.

Мурбелла прижала руки к ушам:

– Заткнись, Одрейд!

– Как отличает ясновидец искренность от более основополагающих, суждений?

Руки Мурбеллы упали. Может быть, я действительно больна. Она обвела взглядом длинную комнату – никого, кто мог бы произнести эти слова. И все же это был голос Одрейд.

– Если ты убедишь себя, искренно сможешь нести любую галиматью (что за очаровательное старинное слово; проверь, что оно значит), совершеннейший бред в каждом слове и тебе поверят. Но только не один из наших ясновидцев.

Плечи Мурбеллы опустились, торопливыми шагами она начала бессмысленно мерить комнату. Что никуда от этого не деться?

– Думай о последствиях, Мурбелла. Именно так выискивают то, что сработает потом. Вот о чем все наши столь ценные откровения.

Прагматизм?

В этот момент ее отыскал Айдахо и на безумное выражение ее глаз отреагировал встревоженным вопросом:

– Что случилось?

– Похоже, я больна. Действительно больна. Я думала, это что-то, что сделала со мной Одрейд, но…

Он поймал ее, когда Мурбелла начала падать.

– Помогите нам!

В данный момент он был рад ком-камерам. Врач Сук появилась меньше чем через минуту и тут же склонилась над лежащей на коленях у Айдахо Мурбеллой.

Осмотр был коротким. Врач Сук, пожилая, седеющая Преподобная Мать, с традиционным вытатуированным на лбу алмазом, выпрямилась и сказала:

– Перенапряжение. Она пыталась не найти пределы своих возможностей, а выйти за них. Прежде чем позволить ей продолжать, мы переведем ее назад на стадию обучения восприятию. Я пришлю Прокторов.

Вечером Одрейд нашла Мурбеллу в палате Прокторов. Мурбелла сидела в кровати, обложенная подушками, двое Прокторов по очереди проверяли реакцию и тонус мускулов. Незаметный жест и они оставили их наедине.

– Я пыталась избежать осложнений, – сказала Мурбелла. Честность и прямота.

– Попытки избежать осложнений зачастую и создают их, – Одрейд опустилась в кресло у постели и положила руку Мурбелле на плечо, почувствовала, как мелко задрожали мускулы. – Мы говорим: «Слова медлительны, чувства гораздо быстрее», – Одрейд убрала руку. – Какие решения ты пыталась принять?

– Вы позволите мне принимать решения?

– Не нужно насмехаться, – она подняла руку, прося Мурбеллу не прерывать ее. – Я не учла в должной мере обстоятельств твоей прошлой жизни. Чтимые Матре практически лишили тебя способности принимать решения. Типично для обществ жажды власти. Научи их людей вечному надувательству. «Решения приводят к дурным результатам!» Потому учи их избегать решений.

– А какое это имеет отношение к моему обмороку? – возмущенно.

– Мурбелла! Худшее, к чему приводит то, что я только что описывала, это то, что подобное общество превращает людей как бы в мусорные корзины – они не могут уже принять никакого решения или оттягивают решения до последней секунды, а потом бросаются на них, как впавшие в отчаяние животные.

– Ты сказала мне дойти до предела! – едва ли не взвыла Мурбелла.

– Твоего предела, Мурбелла. Не моего. И не предела Белл или кого-либо еще. Твоего.

– Я решила, что хочу быть такой же, как вы, – ее голос звучит очень слабо.

– Чудесно! Не думаю, что я когда-нибудь пыталась убить себя. Особенно, будучи беременна.

Сама не желая того, Мурбелла усмехнулась.

– Спи, – Одрейд встала, готовясь уйти. – Завтра ты пойдешь в специальный класс, где мы поработаем над твоей способностью смешивать решения с восприимчивостью до твоих пределов. Помни, что я говорила тебе. Мы заботимся о своих.

– А я ваша? – едва ли не шепотом.

– С тех пор, как повторила молитву перед Прокторами.

Уходя, Одрейд погасила светильники, и Мурбелла услышала, как она говорит кому-то за дверью:

– Прекратите суетиться вокруг нее. Ей нужен отдых.

Мурбелла закрыла глаза. Горячечный сон исчез, но место его заняли ее собственные воспоминания. «Я – Бене Джессерит. Я существую лишь для того, чтобы служить».

Она слышала свой голос, повторяющий эти слова вслед за Проктором, но память наполняла их значением, какого не было в оригинале.