Дом из воска и стекла
Шрифт:
Охая, девушка поднялась с постели и села, разведя колени, матерясь и потирая вдруг сильно занывшую поясницу. Погладив ладонью круглый живот, попыталась встать. Охнула вновь — на этот раз от точечной, мелкой боли где — то внутри.
— Ты чего? — сэттар приподнял голову от подушки — Лайса… Что такое?
— Спина болит, — ответила почему — то шепотом — В животе колет, будто иголку сожрала. Сейчас… ОООХ!
Отбросив плед, Ликвидатор сорвался с постели. Схватив рацию, щелкнул кнопкой и заорал в микрофон отборным матом, мешая его с армейским лексиконом.
Потом, отбросив прибор прочь, поднял на руки закусившую губы жену.
— Ты хоть оденься, Тирон! — Лайса обняла его за шею — Пусти меня и оденься. Не меняйся в лице, ничего страшного не происходит…
— Ты рожаешь, Лайса! Я Грену оторву башку, если…
— Если… Заткнись. Грен здесь не при чем, это ты дел наделал! ОООХ!
…И, через время, на блистающем белизной трефа и новизны столе, в блистающем чистотой частном кабинете доктора Грена, в сопровождении команд девушки — медэскорта и мягких рекомендаций врача, на свет появилась дочь Лайсы Канц и Тирона Дэнниса.
Крохотное, красное, сморщенное, требовательно орущее существо с громадными голубыми глазами и длинными волосами цвета серебра или никелированного железа.
Пришлая, новая, но уже родная… Навеки и навсегда родная!
Белый Наблюдатель…
Да нет… Просто ИХ дочь. ИХ девочка. Которая, подрастая, многое изменит. И в Мире. И в Доме. И в них самих.
— Как она тебе? — опираясь на круглую подушку и подтянувшись на локтях, поудобнее устраиваясь в постели, нерешительно глядя снизу вверх на мужа, спросила Лайса — Красивая, правда? Только цвет волос…
Сэттар вглядывался в сморщенное личико ребенка осторожно, будто боясь задеть даже взглядом, неумело изогнув локоть, терпеливо принимал поучения стоящей рядом девочки — медэскорта.
— А что цвет волос… — хрипнул голосом, стараясь привести в норму дыхание, застрявшее в глотке горячим, царапающим голос комком стекол и колючей проволоки — Красивый, как звезды! Я таких волос никогда не видел…
— У меня такой. — вздохнула сэйта Дэннис — В интернате "старухой" и "бабушкой Лайсой" дразнили, седина же…
Подняв на жену взгляд, Тирон открыл рот, но вопрос замер на языке, застрял в зубах и не вышел наружу. Вопрос не был нужен сейчас, потому что ответ был явным.
…И позже, намного позже, когда, поддавшись уговорам Лайсы, медэскорта и Грена, Ликвидатор все же отправился домой, чтобы остаться там до утра, и уже подходя к Дому, замер вдруг.
Вдавив подмерзший камень садовой дорожки тяжелыми ступнями, потеряв силы идти, упал на колени в напАдавший и подтаявший редкий снег.
Закрыл лицо руками. Пару раз встряхнулся, коротко взвыв звериными, "сдвоенными" голосами.
Потом, резко встав, так резко, что заломило в висках и груди, отдышался.
И вошел в Дом, нетерпеливо распахнувший перед ним входную дверь. Ждущий его Дом.
Его Дом. ИХ.
Место…
Эпилог
Прошло семь лет…
Окрестности и парки Цитадели были ярко расцвечены пока еще слабым, подходящим теплом наступающей весны. В близких к этому месту горному кольцу лесополосе еще лежал снег, в самом же Элионе он уже начал таять, мешаясь с грязной кашей, сваренной ногами, колесами и гусеницами фургонов.
В парке, окружающем дом Дэннис, вообще творилось что — то неописуемое и малопонятное.
Снег, сошедший еще неделю назад и растаявший без следа, обнажил мягкую, сочную, молодую траву, перемешанную с мелкими, пахнущими медом, розовыми цветочками. Кусты полыхали зелеными и багровыми огнями уже развернувшихся листьев. Дом, весь дом сверху до низу был оплетен набирающими силу тонкими и крепкими уже плетями вьюнов, сплошь покрытыми зарождающимися белыми бутонами нездешних, странных цветов. Проснувшиеся насекомые слетались сюда со всей округи, наивно радуясь аномально раннему теплу и вкусной еде.
В холле дома, положа ладони на стеклянную стену и приподнявшись на носочках, стояла девочка. Чуть подпрыгивая, мелко шевеля пальцами босых ног и тихо смеясь, она смотрела в "сад", как называли родители невероятно быстро расцветающую "придомовую территорию". Синие глаза лучились счастьем, пушистые волосы цвета начищенного серебра завивались кольцами и текли по плечам и спине плотным сверкающим потоком.
Эти волосы не брала ни одна расческа… Лайса умоляла Свет и Небо о помощи, когда пыталась привести прическу дочери в надлежащий, пристойный вид! Итог этих усилий был всегда один — расческа летела в ящик туалетного столика, а непокорные пряди стягивались толстой резинкой или пушистой яркой лентой.
— И так сойдет, — ворчала сэйта Дэннис — Я не парикмахер, вашу мать!
Немного еще постояв на цыпочках, девочка обернулась.
Опять увлеклась…
И опять попадет от родителей и учительницы!
"Всему свое время, Тиана! И весне, и лету, и цветам. Сейчас у нас что? Весна. Вот и должна быть весна… Не балуйся."
Девочка оторвалась от стекла и занесла было руку, чтоб… убрать за собой, как внезапно была остановлена возгласом матери, спускающейся с лестницы.
— Лааадно, Тиана! — Лайса оперлась о перила и рассмеялась — Я тебя уже поймала! Оставь все, как есть. Пускай будет. Красиво ж…
Тиана Дэннис помялась, переступив с ноги на ногу.
Потом, легко подбежав к матери, уткнулась лбом в обнявшую ее теплую руку.
— Я не нарочно, мам! — хихикнула, щуря глаза — Оно само!
Лайса, наклонившись к дочери, ободряюще прошептала:
— Я знаю, Ти. Я все знаю. Никто не собирается тебя ругать, поняла? Ну ладно… Беги, позови папу и будем завтракать. А потом за уроки, хорошо? Днем учитель придет с тобой заниматься, а вечером… Все вместе навестим тетю Анету! Она звонила, скучает по тебе…
— УРАААА!!! — радостная Тиана унеслась прочь, грохнув входной дверью.
…В этот момент находящийся в глубине сада Ликвидатор, задрав голову, пристально рассматривал стремительно разворачивающиеся громадные широкие лепестки вьюнов. Растение опутало весь дом, сверху до низу, верхние цветы уронили бутоны на перила балконов верхнего этажа. Распускаясь, цветы источали холодный, приятно — карамельный, хотя и несколько навязчивый аромат.
— Вот же! — вполголоса произнес Тирон, но отвлекся.