Чтение онлайн

4б) Другая вариация: психотерапевт переходит от обличения к философской проповеди и перемешивает значимые для клиента слова со словами о божьем страхе, моменте истины, любви, плате, ответственности, полете летучей мыши и т. д. Тема проповеди имеет некоторое отношение к тому, о чем говорил клиент — по крайней мере, в ней часто употребляются ключевые слова. Более того, каж­дую отдельную фразу можно понять, но невозможно пересказать смысл всей проповеди — это поэма без начала, без конца, без опре­деленного жанра, без видимой цели; это поэма, в которой употреб­ляются образы, близкие к гениальным; это поэма, наполненная сло­вами примитивными и вульгарными, выспаренными и искренними.

5) Затем клиенту могут предложить что-то сделать, например, его попросят испугаться. Если он скажет, что испугался, ему отве­тят, что он не так испугался, что надо было испугаться по-детски, а он испугался по-взрослому и т. д.

6) Клиент, наверное, ожидает, что «работа» близится к завер­шению, но не тут-то было — в очередной раз рассердившись, пси­хотерапевт кричит: «Ах, так! Значит теперь вы будете смотреть, как из-за вашей любви людям ломают пальцы! Вы будете смотреть как он мучиться из-за вас?!» Психотерапевт хватает руку того, кто си­дит к нему ближе всего, и начинает выкручивать ему пальцы.

7) Затем может, например, последовать фраза: «А теперь я вам расскажу анекдот», после чего действительно будет рассказан заме­чательный абсурдистский анекдот, ассоциативно связанный с про­исходящим...

8) Тут, предположим, наступает время для похорон «неради­вого клиента» (метафорических, как вы догадываетесь) — клиента выставляют за круг и называют покойником...

9) И, наконец, следует самое замечательное во всей психотера­пии: похороненный человек обретает ореол святости, начинается работа с новым клиентом и тут-то выясняется, что «покойник» го­ворил нечто настолько важное, был настолько близок к истине, от­дал всем присутствующим столько пота и крови, что новый клиент ему в подметки не годится. «Покойник» начинает гордиться своими страданиями, и, когда его опять допускают в круг и продолжают изредка то ошпаривать кипятком, то превозносить до небес, он смотрит на психотерапевта влюбленными преданными глазами, а его проблема... естественно не могла остаться в том же виде, в ко­тором существовала до этого сеанса. Человек, многократно ос­корбленный, втоптанный в грязь, похороненный, а затем вытащен­ный из могилы в качестве примера для последующих поколений... человек, который услышал слово «любовь» сотни раз, причем в контексте «божьего страха», выламывания пальцев и анекдотов, не может остаться неизмененным. И самое главное происходящее в нем изменение — размывание внутреннего содержательного поля, в котором существовала проблема. Слова, которые он употреблял для ее описания, например, слово «любовь», абсолютно меняет свой смысл, и человек больше не может произносить их с тем же чувст­вом, с которым он говорил еще буквально час назад. Размывается фактура полотна, содержащего до сего времени проблему.

М. В. Розин эксплицитно выделяет следующие средства алексейчиковской терапии:

«1. Шизоидная речь психотерапевта, в которой слова клиента попадают в выхолощенный высокопарно-патетически-анекдотичес­кий контекст.

2. Вопросы, на которые нет ответа (по крайней мере, ответы не принимаются, а если и принимаются, то непонятно почему).

3. Задания, которые не могут быть выполнены.

4. Череда унижений и поощрений (основные унижения — в на­чале; основные поощрения — в конце).

5. Эмоциональная привязанность клиента к психотерапевту, можно сказать, преданность и обожание, сформированные на осно­ве унижений и поощрений.

6. Странные действия психотерапевта: выламывание пальцев, анекдоты, фотоаппарат, который появляется в совершенно непред­сказуемый момент, и др.».

Тексты.

Приведем несколько высказываний А. Е. Алексейчика, зафик­сированных в сентябре 1994 года на семинаре по психотерапии:

«Я хочу несколько организовать отчет нашей группы и даже организовать несколько реакций на отчет нашей группы. Какие достижения, которые, так сказать, и очевидны в переживаниях, и документально зафиксированы. Так вот одно из двух достижений, так, в таком традиционном советском духе, это то, что совершая нашу работу, мы развесили по стенам лозунги, многочисленные лозунги, и все их осуществили. Какие лозунги? В XX веке самое главное — это не распад атома, а распад души. Потом, значит, ло­зунг был: „Хватит учить—показывайте!“. Был лозунг: „Блаженны нищие духом“. В отличие от советского народа, лозунг полностью осуществлен. И если во время советского периода люди были этим недовольны, я думаю, что у нас в связи с этим появилось общее удовлетворение. „Учить не общению, как учат психологи, а учить любви. А любовь уже сама всему научит“. Был такой лозунг осуще­ствлен. „К простоте надо восходить“. Был такой лозунг осуществ­лен. Вот достижения, значит, на виду».

Реплики во время дискуссии:

«Вас убивать сразу или медленно?»;

«Ну ладно, никакие мифы меня не сдерживают. Так что, как убивать — сразу или постепенно?»

«Римас, я хочу расшевелить вас, очень хочу расшевелить, да. Вы не сведущ. Понимаете. Значит, идет человек мимо кладбища, вот, и с кладбища выходит кто-то в белом халате. (К сожалению, у меня не белый халат). Вот. И говорит идущему мимо: „Слушайте, вы не хотите стать донором?“ (смех) — Никоим образом... Тот, зна­чит, открывает рот с клыками и говорит: „А придется...“ Римас, сведущ Вы или не сведущ, а спасайте молодежь».

«Ладно. Ну, к сожалению, Римас не хочет Вас убивать медлен­но. Мне, значит, придется Вас убить быстро. Я очень надеюсь, ко­нечно, что вас будут воскрешать. Таким образом, может быть, и получится что-нибудь продуктивное, когда Вам начнут делать там искусственное дыхание, потом переливание хорошей психологиче­ской крови вместо ведьмовской».

«Только коротко, чтоб мы все знали, что Вы убиты».

«Ибо сказано в священном писании, что тот, кто соблазнит малых сих, лучше бы ему повесить жернов на шею и сразу уто­питься».

«Ну, Вы знаете, я думал, что я Вас буду убивать, но что Вы бу­дете, значит, совершать самоубийство. То это уже знаете слишком, даже слишком».

«Лосева здесь нет, поэтому я не могу его убивать».

«Вас уже убили». И т. д.

Мнения о методе ИТЖ и А. Е. Алексейчике:

«Если выделить центральную идею всех откликов, то Алексейчик окажется садистом и фашистом, которому доставляет удо­вольствие издеваться над умными московскими психологами. Из этого обстоятельства выводится и потенциальная ценность груп­пы для участников: Виктору Франклу повезло — он побывал в настоящем концлагере и познал смысл жизни; нам (невезучим) остается психотерапия доктора Алексейчика. Мне представляет­ся, что этот эффект может быть обозначен как лечение невроза пу­тем шизофренической инъекции. Еще одна возможная ассоциация: дзен-буддистский коан и просветление. ...Образно говоря, поток Алексейчиковского бреда проносится сквозь человека, сметая невротическую плотину на своем пути. Происходящее на группе можно уподобить процессам, имевшим место в нашей стране в 30-40-е годы».

«Любопытно, что при упоминании его имени значительно уча­щается и интонационно выделяется употребление слова „я“. ...Ма­ловероятно, чтобы этот эффект достигался манипуляциями. Оче­видно, что А. Е. Алексейчик задевает за что-то живое, что-то очень болезненное, грозящее эмоциональным взрывом (которого многие люди склонны бояться), часто дающее ощущение подлинности, эмоциональной наполненности и благодати... Особенность стиля А. Е. Алексейчика состоит в том, что он дает клиенту эмоциональ­но-заряженный ответ на содержание его потаенного мира. Отсюда и получается, что часто терапевт демонстрирует клиенту альтерна­тивный вариант поведения, так сказать, теневую сторону души кли­ента. Так, очень милый, мягкий молодой человек, проявляющий отстраненно-„сладкую“ форму агрессивности, может получить в свой адрес резко и прямо агрессивный ответ с эпитетом „недоно­сок“. Робкий человек может получить от терапевта мужскую соли­дарность и уверенность. Причем это не „трюк“ Алексейчика, а есте­ственная реакция на подавленные, невостребованные черты клиен­та».

«...Один из секретов Алексейчика — его работа может восхи­щать, возмущать, обижать, но только не оставлять равнодушным. ...Происходящее по-настоящему актуально и реально: отстаивание своего достоинства или самоунижение, поклонение или борьба, предательство или любовь — все это действительно случается „здесь и теперь“. События развиваются динамично и драматично, постепенно захватывая в свой водоворот и самих участников, и со­чувствующих наблюдателей. Ведущему нет нужды копаться в про­шлом или искусственным путем, с помощью специальных техник и манипуляций, „разогревать“ пациентов. Своего рода разогревание происходит естественным образом еще до начала работы благодаря слухам и спорам, а процесс набора и организации группы доводит внутреннюю готовность и накал участников до необходимого уровня. Отсутствие каких бы то ни было „упражнений“ снимает ощущение „сделанности“ или искусственности — швы у Александ­ра Ефимовича, как у настоящего мастера, не видны».