Чтение онлайн

Но главной проблемой я по-прежнему считаю растущее число крайне правых правительств и политических партий в Европе. Когда правящие классы — управленцы и дельцы — начнут ощущать коммунистическую угрозу, привлекательность течений вроде фашизма возрастет. В итоге вероятно насильственное столкновение этих противоречащих идеологий.

За этим следовали несколько страниц статистики, на основе которой Джеймс Фишер и пришел к этим выводам. Финнеган просмотрел цифры и понял, что во всем согласен с Джеймсом. Наконец он перешел к заключению.

«Фишер-Спрингз» в завидном положении: мы — компания, все еще имеющая высокую чистую прибыль. При тщательно продуманной стратегии и строгой приверженности разработанному курсу мы переживем любые коммерческие трудности, которые, несомненно, ждут нас впереди. Меры, которые я предлагаю далее, могут показаться суровыми, но для дальнейшего процветания компании они необходимы.

Во-первых, предлагаю соблюдать правило «восемьдесят к двадцати». Управляющим всех наших филиалов следует сообщить, что восемьдесят процентов неоплаченных долгов всегда должны приходиться не менее чем на двадцать процентов всех должников. Кроме того, необходимо ужесточить политику кредитования. Все новые заказчики должны проходить предварительное одобрение в штаб-квартире. Одобрение будет выдаваться после строгой процедуры голосования.

Во-вторых, контролироваться будут и финансы старых клиентов. Любому, кто оплатит счет в течение тридцати дней, предлагаю давать пятипроцентную скидку. Если долг не будет оплачен в течение шестидесяти дней, вводится пени — пять процентов; пени увеличивается до десяти процентов спустя девяносто дней просрочки. Через девяносто дней заказчику будет направлено письмо с угрозой суда. Через сто двадцать дней подается обращение в суд о взыскании долга. Эта система должна соблюдаться неукоснительно.

Приняв эти меры предосторожности, мы лишимся некоторых клиентов и можем потерять деньги, но потери будут несущественными по сравнению с убытками конкурентов, да и большинство клиентов с нами останутся. И это будут самые сильные и надежные игроки.

Финнеган дочитал документ, и в этот момент Джеймс вошел в его кабинет. Он заметил свой отчет на столе.

— Что скажешь, Патрик?

— Сурово, очень сурово, но правильно. Кому не понравятся новые правила, с теми нам не по пути.

Фишер коротко улыбнулся.

— Что ж, теперь, когда ты прочитал отчет, расскажу об одном исключении. В отчете о нем ничего не сказано, так как, когда я его писал, мы еще не решили, что с этим делать. Это касается банковского сектора; я хотел бы вдвое сократить новые займы под недвижимость. Освободившиеся средства вместо инвестиций откладывать в резервный фонд. Этот фонд послужит финансовой защитой для нас и наших клиентов. Своего рода страховка. Случись в мире долгосрочный и масштабный кризис безработицы, наши клиенты будут благодарны, что обратились за банковскими услугами именно к нам. Я бы предпочел, чтобы они поминали нас в своих молитвах, а не швыряли кирпичи нам в окна. Готов поспорить, большинство наших заемщиков — бывшие солдаты, люди, сражавшиеся за свою страну. Я не хочу, чтобы они лишились жилья из-за того, что не могут найти работу. Такой ли награды они заслуживают за свою жертву? И нам такой плохой рекламы не надо. Мало кто становится безработным по своему выбору; пускай в трудные времена «Фишер-Спрингз» станет лучом надежды, а не источником стресса.

* * *

Случись Патрику Финнегану присутствовать на собрании совета директоров в Великобритании, он смог бы еще раз убедиться в способностях Саймона Джонса. После слияния штаб-квартиру холдинга перенесли в бывшую контору «ХАК» на Мэнор-роу. А все торговые операции велись из бывшего офиса «Уокер, Пирсон, Фостер и Доббс».

Перспективы торгового сектора тревожили трех директоров. В последние десять лет в текстильной индустрии наблюдался застой, усугублявшийся конкуренцией со стороны новых производителей тканей с континента и других материков. Главные надежды в группе компаний возлагали на химическое подразделение. После обсуждения рутинных вопросов Майкл Хэйг спросил Сонни и Саймона, что те думают о будущем каждого сектора.

— Я просмотрел бухгалтерские книги производственных компаний и должен сказать, результаты не столь хороши, как мы надеялись. Поговорил с продавцами, и те сказали, что с продукцией и ценами все в порядке; просто покупатели в последнее время не хотят размещать крупные заказы. Похоже, все просто пополняют склады и выжидают. Все словно ждут сигнала, чтобы понять, как будет дальше развиваться рынок. Низкая активность отражается и на продажах сырья, — сказал Саймон.

— И что же делать? — спросил Майкл.

— Полагаю, нужно ужесточить правила, — предложил Саймон. — И взять на вооружение ту же стратегию закупок, что используют наши клиенты.

— А у нас на складах переизбыток товара? — спросил Майкл.

— Нет, но есть над чем поработать. Если мы подробно проанализируем товарооборот, выяснится, что определенные позиции продаются хуже других. Если нам грозит рецессия, имеет смысл высвободить как можно больше средств. Кто знает, когда рынок восстановится; может случиться так, что на складах окажется много лишней шерсти по нереально высоким ценам. Рецессии будет сопутствовать переизбыток шерсти и падение цен; низкие цены должны сыграть нам на руку, а не наоборот. Тогда потом, когда рынок вновь поднимется, мы, а не наши конкуренты окажемся в выигрыше.

— Мы так уже делали, — признался Майкл Хэйг.

— Еще один важный момент — контроль кредитования. Думаю, надо проредить наших заказчиков, избавиться от тех, кто задерживает оплату, и сомнительных с точки зрения кредитного риска. Уменьшить обязательства перед всеми клиентами. Когда начнется рецессия, ликвидаций и переорганизаций будет не счесть. Это неизбежно, но, если можно избежать попадания в список ненадежных кредиторов, тем лучше.

— Ты прав. Видимо, пора проанализировать и наши складские запасы, и списки клиентов, а после сформулировать четкую стратегию и обсудить на следующем собрании, через месяц, — заключил Майкл.

Но вскоре необходимость в обсуждении отпала: директора получили письмо от Патрика Финнегана с четкими инструкциями относительно новых условий кредитования. Новая реальность оказалась немилосердной, можно даже сказать, жестокой.

Но и в Англии, и в Австралии директорам «Фишер-Спрингз» оставалось лишь внедрить новую политику и ждать, что принесет будущее.

Глава тринадцатая

Для Шарлотты Танниклифф 1928 год начался с радостного события, чего не скажешь о ее дочери Джессике. Для девушки, которой почти исполнилось четырнадцать, началось странное время, полное смутного беспокойства, причины которого были ей непонятны. Шарлотта давно перестала притворяться, что их с Айво ничего не связывает; тот переехал в дом на Мэннингем-лейн с той же легкостью, что затащил Шарлотту в постель. Он был к ней внимателен, а в постели — неутомим. Познакомил ее со своим приятелем-брокером, и Шарлотта вложила очень крупную сумму в акции австралийской золотодобывающей компании. Айво получил с этой сделки высокую комиссию, но Шарлотта об этом не подозревала.

Одна случайная неосторожность во время долгих летних каникул 1929 года положила начало цепочке событий, навсегда изменивших жизнь Джессики, Шарлотты и ее любовника Айво.

Как-то направляясь из своей комнаты к лестнице, Джессика прошла мимо материнской спальни. В спешке Шарлотта и Айво не заметили, что не захлопнули дверь, а оставили ее слегка приоткрытой. Сперва Джессика услышала звуки — не отдельные слова, а шум. Любопытство одержало верх, и она заглянула в щелочку между дверью и косяком.