Чтение онлайн

Адвокат защиты высказал возражение, и судья велел присяжным не обращать внимания на последнее заявление Клэйтона. Репортеры навострили уши: эти показания были гораздо интереснее отчетов патологоанатома и баллистических экспертов. Они с нетерпением ждали перекрестного допроса.

Далее Клэйтон подтвердил, что ездил во Францию проверять информацию из письма Бильтона, обнаружил захоронение майора Огилви, провел эксгумацию и рассказал о результатах вскрытия двух тел.

Адвокат защиты выбрал своей основной линией дискредитацию показаний бывших сотрудников фабрик, заявив, что после увольнения те затаили обиду. Он подчеркнул, что улики косвенные. Но если доводы защиты и имели успех, то незначительный. Криминальный репортер «Йоркшир Пост» передал коллеге из «Брэдфордского стража» записку, в которой говорилось: «Он понимает, что дело проигрышное». Репортер «Стража» кивнул. Адвокат сел с видом полной безнадежности, и все взоры устремились на прокурора в ожидании следующего свидетеля обвинения.

Судья кивнул прокурору. Последовала небольшая пауза, после чего обвинитель обратился к приставу:

— Вызовите для дачи показаний капитана Марка Каугилла.

Присутствующие ахнули. Кларенс Баркер на скамье подсудимых позеленел и вцепился в поручень. Его руки дрожали от страха и потрясения.

На скамье для прессы репортеры принялись усердно строчить, не желая упустить ни слова из того, что скажет читавший присягу Сонни. Наконец-то у них появился достойный звучных заголовков материал. И не одни репортеры возлагали на него большие надежды. На самом деле Клэйтон или другой офицер полиции могли бы рассказать то же, что и Сонни, но прокурор знал, как ценно для обвинения появление в суде чудом выжившего героя войны. С помощью наводящих вопросов он сперва попросил Сонни рассказать свою историю и объяснить долгое отсутствие. Сонни говорил спокойно, ровным тоном, лишенным эмоций. Затем обвинитель попросил Сонни описать состояние группы компаний «ХАК» после его возвращения.

— Компания была уничтожена, — ответил Сонни. — Мы продолжали торговать, будучи неплатежеспособными, и оказались на грани банкротства.

Прокурор попросил Сонни рассказать, как вскрылась причина краха компании.

— В квартире Баркера полиция нашла документы, — объяснил Сонни. — Сверив накладные со счетами на поставку, мы выяснили суммы всех мошеннических операций, совершенных Баркером под прикрытием «Шерстяной компании „Феникс“» на несуществующую шерсть. Затем изучили банковские выписки «Феникса». Получив доступ к банковским книжкам, проследили всю цепочку денежных перемещений и вышли на личный счет Баркера. Со счета снимали крупные суммы, которые вскоре зачислялись на счет Артура Бильтона.

Сонни закончил давать показания, и прокурор поблагодарил его и поздравил с благополучным возвращением домой. К несчастью для Баркера, несмотря на приглашающий взгляд прокурора, адвокат защиты не поднялся с места и не стал проводить перекрестный допрос. Не нашлось у него вопросов и к последнему свидетелю обвинения — адвокату, учредившему «Шерстяную компании „Феникс“». Тот опознал подзащитного как человека, чьи интересы представлял. Адвокат защиты снова остался сидеть на своем месте.

В отличие от репортеров: как только судья поднялся и объявил об окончании заседания на сегодня, те повскакивали с мест и бросились телеграфировать репортажи в утренние газеты.

«Воскресший из мертвых», «Возвращение героя», «Проклят из могилы» — посыпались заголовки один красноречивее другого. Заметки же под заголовками начинались почти одинаково: «Вчера воскресший из мертвых герой войны капитан Марк Каугилл по прозвищу Сонни дал обвинительные показания против своего кузена Кларенса Баркера…»

На следующий день присяжным понадобилось менее часа на принятие решения. Баркера признали виновным по всем статьям. Ему грозил смертный приговор.

— Подсудимый, присяжные единогласно признали вас виновным в двух совершенных убийствах. В военное время первое убийство повлекло бы за собой также обвинение в госизмене, караемое смертной казнью. В мирное время убийство также является тяжким преступлением, влекущим за собой такое же наказание. Вас признали виновным в убийствах. Я не заметил в вас ни малейшего признака сожаления о судьбе ваших жертв; не увидел и раскаяния в кражах, совершенных с целью избежать разоблачения. А ведь жертвами этого жестокого мошенничества стали члены вашей собственной семьи. Вы привели их к банкротству, чтобы спасти свою шкуру. Я пытался найти хоть одно смягчающее обстоятельство, которое вынудило бы нас проявить к вам милосердие. Но, видя, что вы совершенно не испытываете угрызений совести, не нашел ни одного.

Тут судья сделал паузу, взял маленький квадратик черного шелка и положил поверх своего парика. В переполненном зале наступила полная тишина.

— Кларенс Баркер, вас признали виновным в убийствах майора Хью Огилви и Джеймса Уотсона. Из зала суда вас препроводят в место ожидания казни и казнят через повешение. Господь, пощади его душу.

* * *

Поздним вечером в октябре 1923 года, совершая обход, тюремщик в Армли услышал хрипы из камеры смертника. Заглянув в камеру, он обнаружил, что арестант Баркер пытался покончить с собой, повесившись на простыне. Тюремщик, крепкий абердинец[2], во время войны служивший в «Черной страже»[3], срезал простыню, оказал заключенному первую помощь, но после не проявил к нему ни капли сочувствия.

— Не утруждай себя, — сказал тюремщик пытавшемуся отдышаться Баркеру. — Самоубийство — трусливая смерть. Все равно скоро встретишься с Томасом; он-то все сделает как надо.

— Кто такой Томас? — прохрипел Баркер, когда смог говорить.

— Последний, с кем ты встретишься, и тот, с кем никто не хочет встречаться, — бодро отвечал тюремщик. — Томас Пьерпойнт, палач. Со дня на день должен тебя навестить, взвесить и измерить. — Тюремщик явно наслаждался разговором с Баркером. — Рост и вес нужны, чтобы рассчитать противовес под люком. Мелом чертят букву Т на люке, чтобы ты встал в нужное место; потом Томас нажимает рычажок и отправляет тебя прямо в ад, где тебя уже заждались. Ты не переживай, ты ничего не почувствуешь. Скорее всего, — беззаботно добавил тюремщик. — Хотя наверняка знать нельзя, ведь все, кто мог бы рассказать об этом, умерли. — Он бросил презрительный взгляд на всхлипывающую фигуру на койке. — Какой же ты никчемный кусок дерьма, Баркер. Мир станет лучше без тебя, — и тюремщик захлопнул за собой дверь камеры.

Две недели спустя холодным пасмурным ветреным утром в семь сорок пять на деревянных воротах тюрьмы повесили объявление. Кларенс Баркер встретился с Томасом Пьерпойнтом. Казнь состоялась.

Каугиллы прочли краткую заметку о казни в газете и вздохнули с облегчением. Сонни — потому что закончилась мрачная глава в их жизни. Ханна — потому что покойные родители Баркера, особенно ее золовка Бесси, не узнали о позорной участи своего сына.

Глава шестая

В Австралии Джеймс и Элис некоторое время раздумывали над содержанием письма Ханны, а потом составили план действий.

— Думаю, твоя мама права, — сказала Элис. — Жаль, что мы не сможем воссоединиться с семьей; тогда нам пришлось бы себя раскрыть, а это навредило бы Сонни и Майклу.

— Да, я понял. И все же рад, что мама знает правду и принимает тебя.

Элис улыбнулась.

— А я никогда в этом не сомневалась. С того дня, как мы приехали навестить бедняжку Цисси перед отъездом из Англии. Я поговорила с твоей мамой, пока ты разговаривал с Сонни и прощался с Цисси. Она сказала, что сразу видно, как ты со мной счастлив: «Пусть он и дальше будет счастливым. И тогда я тоже буду рада».

Джеймс улыбнулся.

— В таком случае она должна быть очень рада. Теперь, когда все раскрылось, я не вижу причин больше скрываться. Я давно мечтаю писать родным напрямую и открыто; это много для меня значит. Под фамилией Каугилл, разумеется, — добавил он. — Нам столько лет приходилось взвешивать каждое слово, чтобы не выдать себя Конни.

Ханна не без опасения распечатывала ответ Джеймса, но первые строки развеяли ее страхи.

Дорогая мама!

Как же мы обрадовались, получив твое письмо! Ты, как всегда, права. Мы разделяем твои сомнения. Нам бы хотелось больше не скрываться, но, если ради этого придется пожертвовать покоем и благополучием Майкла или Сонни, цена будет слишком высока. Поэтому до поры до времени мы останемся туманными фигурами из прошлого и будем прятаться и дальше. Но не от тебя, чему мы оба очень рады.

Недавно мы получили подборку вырезок о суде над Баркером (вот почему хорошо быть владельцем нескольких газет). Подумать только, мой младший брат — герой войны! Впрочем, Сонни заслужил это звание. Мы безмерно им гордимся; представляю, что чувствуешь ты. Я рад, что Баркер получил по заслугам после всех несчастий и страданий, что он причинил людям. Я бы и сам, будь у меня возможность, поднес ему веревку, завязал петлю, смазал крышку люка и нажал бы на рычаг.

А вот Саймон Джонс кажется очень порядочным парнем. Во всех отчетах его расхваливают на все лады. Уверен, что сообща Саймон, Майкл и Сонни восстановят все, что разрушил Баркер.