Чтение онлайн

Теперь я подняла её из коробки и поднесла к носу.

Ах, вот он, под нотками дыма, запах моей матери! Накрыв тканью лицо, я сделала глубокий вдох, почувствовала невидимые руки, скользнувшие вокруг меня, такие же успокаивающие, как одно из её объятий.

Под рубашкой нашлись разные сокровища, которые исчезали за годы к моему большому огорчению — они были спрятаны, прибережены для меня, будто она всегда знала, что такой день наступит. Мягкая игрушечная кошка, которую я назвала Глинда. Мягкое поношенное одеяло, которым я накрывалась в детстве. Магниты из всех штатов, в которых мы жили, скопление записок, которые мы оставляли друг другу. Некоторая моя детская одежда и, наконец, одна из тех старых коробок от сигар в самом низу. Я взяла её дрожащими руками и аккуратно подняла крышку.

Фотографии!

У меня есть фотографии!

Вцепившись в её кофточку, я медленно начала перебирать их, плача и одновременно смеясь: мы вдвоём стоим на коленях посреди клубничных полей (мой рот весь измазан красным, потому что я всегда ела больше, чем бросала в корзины) в Иллинойсе, тем летом, когда мне было семь. Я свернулась калачиком с коровой Дейзи и сплю на солнышке. Мама смеётся, перемешивая сливки в древней синей ручной маслобойке, которую мы купили на блошином рынке за четвертак. Я растянулась на одеяле в редкий летний денёк, когда она взяла отгул, чтобы побыть со мной, плавать на автомобильных покрышках в ленивом широком ручье. Снимок маминых глаз крупным планом; интересно, кто сделал эту фотографию, ибо мамин взгляд был наполнен такой любовью и светом. Мне казалось, что я могу часами смотреть в её глазах, купаться в любви, которая всегда сияла янтарным светом, вне зависимости от того, как сильно она болела; вне зависимости от того, какими тяжёлыми становились наши жизни.

Следующее фото заставило меня помедлить. И не просто помедлить. Я застыла.

Снимок, должно быть, сделала мама, ибо мужчина на нём смотрел в камеру с такой глубинной, неизменной любовью, с таким абсолютным обожанием, что я задохнулась и задержала дыхание, гадая, каково это ощущается, когда на тебя так смотрят. Так, словно мужчина расправился бы с драконами ради меня.

Он был красивым! Темноволосый, зеленоглазый и высокий, с широкими плечами и сногсшибательной улыбкой.

Я перевернула фото. И меня не поджидало разочарование, которого я ожидала от женщины, которая до сих пор говорила мне так мало.

«Твой отец, моя дорогая Зо».

Ни имени. Ни даты. Но наконец-то у меня есть фотография моего отца. Я знала, как он выглядел.

Я впервые в жизни могла представить родителей.

У меня были родители, которые любили друг друга.

У меня.

Были.

Корни.

Не зависящие от Уотч-хилла. Не зависящие от любых связей с Кэмеронами. Не думаю, что я до того момента осознавала, какой дрейфующей чувствовала себя, не зная ничего о мужчине, который помог породить меня на свет. Словно мама и я одни зародились от какого-то ужасного катаклизма, и никаким мужчинам нельзя доверять.

Но некоторым из них можно. Выражение на лице моего отца предельно ясно давало это понять. Словно он с готовностью умер бы за неё.

О Боже, может, так и было? Что же случилось давным-давно и вынудило мою мать бежать? Она в действительности происходила от тёмной родословной, влюбилась в светлого ведьмака, и её семья сделала с ним что-то ужасное?

Мой отец. Она любила его. Холодная, тёмная часть моего сердца начала согреваться от этой мысли.

Не считая толстого слоя смятой коричневой бумаги для упаковки, на дне больше ничего не было. Я отложила всё в сторону и сидела, стискивая мамину кофточку, снова и снова просматривая фотографии и тихо плача.

***

Оставалось двадцать два часа и девять минут, и незадолго до двух часов ночи, вытерев слёзы и подправив макияж, я снова оказалась у двери, уверяя себя, что просто пойду на кухню за едой.

Я вошла в помещение, которое мне не терпелось увидеть восстановленным, ибо кухня особняка бесконечно восхищала меня, но я обнаружила, что Кован не потрудился восстановить интерьер, и хотя холодильник до сих пор аккуратно крепился к стене, пол прямо перед ним отсутствовал, не давая даже самого узенького выступа, чтобы я могла совершить сумасбродную попытку (а я испытывала опасный уровень сумасбродства), и ледяной сквозняк, рвавшийся из зазубренной расщелины, где когда-то стоял кухонный остров, заставил меня остановиться. Медленно, чувствуя себя странно заворожённой этой бездной, я подвинулась к краю и посмотрела вниз. Будь поблизости камушек, я бы спихнула его, чтобы оценить глубину, ибо расщелина уходила в абсолютную тьму и казалась бездонной. Я испытала внезапное, пугающее чувство, что я непредумышленно совершила нечто ужасное, например… скажем… открыла портал в ад.

Несмотря на поздний час, я написала мистеру Бальфуру.

«Кухня?»

«Вы же не должны были покидать свою комнату».

«Я не имею права есть?»

«Не представляю, как у вас получилось бы, учитывая, что большая часть пола отсутствует. Я велел Ковану восстановить лишь экстерьер. Я помогу вам восстановить интерьер. Я временно запретил горничным обслуживать эту часть дома. Никто не войдёт в северо-восточное крыло. Никого не приглашайте».

Пауза, затем:

«Я забыл про еду».

«Очевидно. Расщелина опасна?»

«Я бы не советовал в неё прыгать».

Я буквально слышала, как сухо он это произносит.

«Это не входит в мои намерения».

«Вернитесь в свою комнату. Я организую доставку еды к задней двери. Напишу вам, когда она будет на месте».

Как всегда осторожен, не дозволяет никому входить в тщательно охраняемый особняк. Когда я не ответила сразу же, он написал: «Вы в порядке?»

«В настоящий момент не чувствую себя ядерной бомбой». Я была уверена, что он также слышит сухую насмешку в моём тоне.

Моё заверение содержало в себе немало лжи. Вопреки обладанию сокровищами, которые можно было стискивать, фотографиями меня и мамы, и моего отца тоже, я всё равно была радиоактивной, как ходячая часовая бомба.

«Коробка?»

«Спасибо, что принесли её».

«Но вы в порядке после просмотра содержимого?»

«Да».

«Возвращайтесь в свою комнату. Еда скоро будет доставлена. Откройте заднюю дверь, возьмите её и возвращайтесь в свою комнату. Вам осталось менее двадцати четырёх часов. Утром я организую, чтобы доставили кофе и завтрак. Напишите мне, если что-то понадобится. Не беспокойтесь о том, что разбудите меня. Спать я не буду».

Я сунула телефон в карман, и мой мозг приказал ногам идти к моей комнате.

Порыв в моём сердце развернул их к задней двери.

Глава 21

Я вышла в знойную, пахнущую жасмином ночь, ожидая, что с обеих сторон ко мне присоединится пара телохранителей, и отдавая себе отчёт, что если сегодня смена Джесси и Берка, то я наверняка получу ещё одно предложение от сероглазого телохранителя/ведьмака, который глубоко интриговал меня… хотя Девлин, тёплый вампир-ведьмак, завораживал меня сильнее. Я обнаружила, что во вновь восстановленном саду никого не было, кроме меня.

Первой оформившейся у меня в голове мыслью был полнейший восторг от красоты, что была так безукоризненно восстановлена, пока я занимала себя в комнате. Освещённый факелами на солнечных батареях, нитями гирлянд и бледно-голубым свечением бассейна, внутренний двор снова являл собой впечатляющее буйство роскошной южной листвы. Не осталось ни следа обугленных останков или пепла. Моя сила принесла ужасающее разрушение, но очевидно, сила, которой я была наделена, также способна порождать изумительную жизнь (даже голубые бутылочки, покачивающиеся на джутовых шнурах, вернулись!), и я жаждала узнать больше об этом аспекте своего наследия. Что я почувствую, когда выращу дерево? А цветок? Бог мой, как это возможно? И всё же вот я здесь, смотрю на свидетельство того, что возможно и это, и даже больше! Я задавалась вопросом, откуда Кован почерпнул энергию, чтобы сотворить столько новой жизни, и как она была восполнена. Мне нужно столько всего узнать!