Чтение онлайн

Револьвер оказался тяжелый, грубый и совсем неудобный. Я нащупала пальцем спусковой крючок и замерла, не зная, что делать дальше.

— Куда лезешь без наушников? — прикрикнул на меня тренер. — Оглохнуть хочешь? Эй, вы, тела, киньте ей кто-нибудь наушники!

В мою сторону тут же прилетело нечто, отдаленно напоминающее шапку и еще более отдаленно — наушники. Дуга была жесткой и давящей, а накладки — неприятно большими, так что я почувствовала себя в каком-то вакууме.

— Ну, готова? — крикнул Берк почти мне в ухо и взял меня за запястья. — Смотри, как надо…

Грянуло два выстрела, и меня больно ударило по рукам: отдача от этого оружия была такая же внушительная, как и сам револьвер. В первую секунду мне захотелось бросить его, но я лишь сжала зубы и крепче вцепилась пальцами в ствол.

— Сойдет, — тренер стащил с меня наушники, и я поморщилась от обилия громких звуков вокруг себя. — Это был первый этап, технический. Сейчас — второй.

Все происходило настолько быстро, что я не до конца это понимала. Забрав у меня револьвер, Берк перезарядил его и снова отдал мне. Затем подошел к колонне, взял за руку Касси и поставил ее у стенки.

— Давай, — сказал он мне, положив наушники на скамейку. — Громко не будет, да и покалечить ты ее не сможешь… Ну?

Внезапно мне понадобилась пауза для того, чтобы понять, где я нахожусь и что там происходит. Касси стояла напротив меня, расставив руки, но не улыбалась — пули, несмотря на все заверения, оставались пулями, какими бы они ни были. Я медленно повернула голову к тренеру, продолжая сжимать револьвер в руках. Сердце остановилось и похолодело.

— Стрелять… в нее?

— Да, в нее, не в меня же! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Учти, занятие сегодня сокращенное, так что не забирай у нас время… Ты глухая, что ли? Не слышишь, что тебе говорят?!

Я отвернулась, посмотрела на Касси… и руки сами собой опустили револьвер. Пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Напротив меня стояла Касси — моя подруга, и я не стала бы рисковать ею, даже несмотря на нашу недавнюю размолвку. Но рестрикты и родительский день… Желание увидеть маму и брата захлестнуло меня горячей волной, а контроль снова ускользнул сквозь пальцы. Я помнила, что было со мной и Элли тогда, на первом занятии, и что-то подсказывало мне, что Элли поступила бы так же. Но я… я зашла слишком далеко. Если я хотела, чтобы мама гордилась мной, я должна была это сделать. Должна была выстрелить, хоть с закрытыми глазами и бесконечным «прости» в голове…

Я выдохнула и вскинула револьвер.

В следующую секунду ретранслятор завибрировал, и в ушах раздался звон.

Я замерла, чувствуя, как немеют пальцы, и медленно опустила оружие. Сектор смотрел на меня слегка напуганно, и под их взглядами я словно раскалывалась надвое. Это однозначно был сигнал, но я не знала его значения. Я знала только одно: Шарп хочет меня видеть.

Все развивалось будто в замедленной съемке: я положила револьвер к ногам тренера и молча направилась к выходу. Меня никто не задержал и не остановил, а взгляды больше не имели значения. Знал Шарп об этом или нет, но он снова спас меня — и на этот раз от себя самой. Что бы я ни сделала, я бы пожалела об этом. Это был тупик, а в тупике контроль терял значение. Контроль постоянно терял значение, как бы я ни пыталась удержать его…

Я нашла коммандера за первым же поворотом, у дверей госпиталя. Он сидел на низкой скамейке у стены, а приглушенный свет скрывал черты его лица, так что я не могла понять, в каком он настроении. Я подошла ближе и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ — и только тогда я увидела, что его скула заклеена пластырем, а на костяшках пальцев проступает кровь.

— Что случилось? — Я села рядом и посмотрела ему в глаза. — Что у вас с лицом?

— Долгая и бесполезная история, — отмахнулся он, глядя куда-то сквозь меня. — Я проверял сигнал тревоги, Тара. И ты, как всегда, среагировала так, как надо. Все остальное — пустяк… Уж поверь мне.

— Что вы здесь делаете? — спросила я. — Я не поверю, что вы оторвали меня от занятий только ради проверки связи. Что-то не так?

Шарп невесело усмехнулся и потянулся за тростью. Я следила за каждым его движением, словно пытаясь зацепиться взглядом за какую-то деталь, которая бы все объяснила. Но объяснения все не было. Происходило что-то странное и непонятное, и я теряла способность понимать. Сердце как будто схватили холодными пальцами. В такой тишине обычно и случается самое плохое.

— Плохие новости, — сказал коммандер, сжав трость в пальцах. — Я только что от Ронды Уоллис.

— И что теперь?..

Он взял меня за руку.

— Все серьезно, Тара. Последствия падения… неисправимы. Я больше не смогу ходить как раньше, понимаешь? — Я задержала дыхание и опустила глаза. — Теперь я до конца своих дней не смогу нормально наступать на эту ногу… Ты знаешь, что это значит?

Все еще не поднимая глаз, я помотала головой. Необратимость подкрадывалась из-за спины и обступала меня плотным кольцом. Я должна была быть сильной, должна была принять все, что он скажет… но только не то, что он сказал затем.

— Я начинаю думать об отставке.

— Что?..

Я вскочила и отступила на шаг. Перед глазами пошли трещины и круги. Как первый выстрел в начале войны, как гвоздь в крышку гроба… Я стояла, хватая ртом воздух, и не могла дышать.

— Тара, прошу, пойми меня, — снова заговорил Шарп, увидев мою реакцию. — Коммандер с покалеченной ногой здесь бесполезен. Майор Рамирес примет мои обязанности, ведь некоторые важные решения уже принадлежат ей… Да что с тобой такое, в конце концов?

Я снова опустила голову, чувствуя, как распадаюсь на части. Больше не было сил держать себя в руках, больше не было сил изображать то, чем я не являлась. Если бы он ушел, я осталась бы совсем одна — без защиты, без надежного тыла и без человека, которому я могла доверять. Это было равносильно тому, что меня бросили в безвоздушное пространство с высоты в несколько сотен километров. Я чувствовала, как воздух покидал мои легкие.

— Я… я вас люблю, — прошептала я и ужаснулась, но было уже слишком поздно: свободное падение мог остановить лишь удар об землю. — Что угодно, только не уходите! Пожалуйста, не уходите…

Слезы потекли по щекам, и я спрятала лицо в ладони. По телу пробежала дрожь, которая была в сто раз хуже, чем отдача. Шарп встал и крепко прижал меня к себе, отчего я разрыдалась с еще большей силой.

— Ты мне как дочь, Тара, — сказал он. — Мне тоже будет тяжело расставаться с тобой.

— Но ведь так неправильно, — всхлипнула я. — Все из-за того, кто натянул проволоку на лестнице… А его ведь так и не нашли!

— Даже если бы и нашли, ничего бы не изменилось, — вздохнул Шарп. — Да и что бы ты с ним сделала? Убила? Скажи мне, — он взял мое лицо в ладони. — Ты бы убила, чтобы доказать свою правоту?..