Дом окнами к морю
Шрифт:
– Мудак! – Макс не выдержал.– Только попробуй! Я увезу Неву и ребёнка, и ты их больше не увидишь!
– Не пугай, мальчик! На какие деньги ты их увезёшь? – Александр Евгеньевич тоже перешёл на ты, хотя очень этого не любил, даже в своём долгом браке они с женой обращались друг к другу на вы.
– У меня есть к тебе предложение… – отец Невы оглянулся по сторонам, убедился, что в коридоре они абсолютно одни, вплотную подошёл к Максу и прошептал ему на ухо.
– Деньги! Много денег! И ты забудешь о моей дочери… Сколько? – мужчина промокнул носовым платком испарину на лбу и сделал шаг назад. – И ещё… Нева не любит срезанные цветы… Ты совсем не знаешь её…
Макс усмехнулся и присел на подоконник.
– Что ж, заманчивое предложение! Поторгуемся, дорогой тесть! И ещё… Неве нравится всё, что я ей дарю! Может, это вы её плохо знаете? – в его руке завибрировал телефон – сообщение от Анны. Она ждёт его. – Скажите своей драгоценной дочери, что зайду завтра. Работа сверхурочная, вынужден вас покинуть… – Макс подмигнул, спрыгнул с подоконника и, не заходя к Неве, скрылся за дверьми отделения.
Он мчался по трассе на черной, отполированной до блеска спортивной машине, тёплый ветер врывался с бешеной скоростью в открытые окна и трепал волосы. Мощная стереосистема извергала на полной громкости русский рэп, Макс вслух читал матерные тексты песен. Эта музыка не давала ему забыть, где он родился и откуда приехал на райский остров.
«Что такое важное она хочет мне сказать? Знаю я ваши бабские штучки! Одумалась, наверное… Пожалела, что выставила меня вчера… – Макс выжал газ, машина взревела, как разъяренное животное. – Сегодня ты от меня ни за что не отделаешься, шалунья!»
2004
Четырнадцатое августа… Анне исполнилось тридцать. Роман приехал на остров в её день рождения, но в этот раз только для того, чтобы поставить финальную точку в их уже давно не семейной жизни. В качестве подарка на юбилей он привёз ей на подпись бумаги о разводе, без утайки и без ложной заботы о её чувствах сообщил, что у него почти год другая женщина, и она беременна. Эти слова прозвучали как реквием по прошлому, память безжалостно прокрутила кинопленку их семейной драмы, в финале которой большими буквами было написано «КОНЕЦ».
Анна молча подписала всё, что требовалось, а взамен получила документы на единоличное владение домом на острове и большой квартирой в Москве, на случай, если вдруг ей будет нужно вернуться. Но возвращаться она не собиралась, особенно в ту квартиру, откуда должен был пойти в школу их сын.
Роман собрал кое-какие вещи и уехал ночевать в гостиницу, Анна не стала его останавливать, так было правильно, и она это понимала.
Месяц после развода Анна безвылазно просидела в доме, выпив все запасы вина и обдумав возможные сценарии её жизни. В итоге она остановилась на одном – сидеть в кресле, в котором когда-то укачивала сына, смотреть сквозь прозрачные окна-глаза в бескрайнюю даль и ждать. Роман всегда возвращался, вернётся и в этот раз… Ему просто нужно время.
Четырнадцать лет Анна провела в добровольном заточении, практически ни с кем не общалась, читала книги, пила вино, ухаживала за домом. В посёлке её считали сумасшедшей, но безобидной, жалели. Зная историю дома, никто и не удивился, что человек, живущий в нём, несчастен. А вот сама Анна долгое время, лет пять, а то и семь, не знала, что здесь произошло.
Однажды, разбирая бумаги в кабинете Романа, она нашла какие-то записки от Сержа, который помогал им оформить дом. История, изложенная на этих страницах, чуть не довела Анну до нервного срыва, какое-то время ей даже мерещились призраки.
Глава 8
Роман стоял в пробке уже второй час. Он сам был за рулём, водителя отпустил пораньше. Пятница. Все нормальные люди старались поскорее закончить работу и отправиться отдыхать с друзьями и любимыми. Роману встречаться было не с кем: ни друзей, ни любимой. С женой он давно уже не проводил время вместе, только с деловыми партнерами или дамами легкого поведения, которые, как вороны, постоянно сновали вокруг него, пытаясь вырвать для себя кусок побольше да послаще.
Он посмотрел на часы, золотой «Ролекс» отсчитывал минуту за минутой, время близилось к семи.
«Чёрт! Клиника скоро закроется…» – Роман со злостью ударил кулаком по рулю своего джипа, и тут же раздался телефонный звонок:
– Слушаю!
– Роман Александрович?
– Да, он самый.
– Извините за беспокойство, но через пятнадцать минут мы закрываемся, вы подъедете? Я могу выслать результат на вашу электронную почту, необязательно вам самому приезжать.
– Никакой почты! Я скоро буду! Я плачу вам такие деньги… Можете и задержаться! – нервы Романа были на пределе, два часа в пробке вызывали желание кого-нибудь убить.
– Да, конечно, Роман Александрович. Мы вас ждём, – девушка сбросила вызов, ей, видимо, было к кому торопиться в этот пятничный вечер.
В семь тридцать Роман, статный, с легкой сединой в волосах, одетый с иголочки, вошёл в здание клиники. Чем ближе он подходил к окошку регистратуры, тем сильнее стучало его сердце. Наконец вся правда раскроется. На прошлой неделе он сдал биологический материал на исследование. Роман принёс расчёску, из которой в лаборатории взяли волосы дочери для анализа.
– Роман Александрович, добрый вечер! Извините за мой звонок. Вы совершенно правы, ради таких клиентов, как вы, можно и задержаться на работе! – миниатюрная брюнетка с красной помадой нагло заигрывала.
«Медсестра из дешевой порнушки…» – глядя на неё, подумал Роман, раньше ему нравились такие девицы, но только потому, что они были абсолютной противоположностью его первой жене, Анне, всегда отстранённой, не особо страстной в постели, но это придавало её образу ещё больше благородства. Роман восхищался Анной, как фарфоровой статуэткой на камине, хрупкой, изящной, смотреть можно – трогать нельзя. А ему порой хотелось живую женщину, с капризами, страстями, готовую на эксперименты в сексе. Плотскую измену Роман серьезно не воспринимал, физиология, не более того. Анна была для него той, к которой хотелось вернуться, рядом с ней и сыном в доме на острове было спокойно. Идеально… Но это всё в прошлом. У Романа теперь другая жена и другой ребёнок, дочь двенадцати лет, упрямый, неуправляемый подросток, вся в мать.
– Спасибо, что дождались меня, информация конфиденциальная, поэтому я сам хотел забрать ответ, – Роман облокотился на стойку регистратуры.
– В отцовстве сомневаетесь? Не понимаю, как можно изменить такому мужчине… – Девушка кокетливо обошла стойку, пуговицы её белого халатика едва удерживали аппетитную грудь, которая так и норовила выпрыгнуть навстречу Роману, и протянула ему запечатанный конверт с результатом теста ДНК, её взгляд задержался на золотом «Ролексе», от глубокого вдоха халатик чуть не распахнулся сам собой. – Не волнуйтесь, Роман Александрович, вы такой бледный… Хотите воды? Или чего покрепче? У меня и коньячок есть… – она как бы невзначай провела языком по пухлой верхней губе.
– Можно, да, пожалуй, коньяка… Чуть-чуть… Для смелости… – у Романа вспотели ладони, он вытер их, одну за другой, о полы приталенного пиджака, присел в кресло, положил конверт перед собой и стал пристально на него смотреть.
Цокот каблуков брюнетки по до блеска намытой плитке пола вывел Романа из оцепенения. Она наклонилась над ним так, что можно было разглядеть цвет нижнего белья, аккуратно расставила на столике бутылку коньяка, две рюмки, блюдце с дольками лимона и присела в кресло напротив.