Чтение онлайн

– Да. Однако волкам пора делать иной выбор. Это даст им шанс вырваться из-под контроля Сабины.

– Ты кое о чем забываешь, – мрачно изрекла Джезиба. – Волки с самого начала были главными охранителями власти астериев. Они никогда не выражали намерения вырваться из-под чьего-либо контроля.

– Я должен рискнуть, – упрямо повторил Итан. – Не могу сидеть сложа руки.

– Куинлан велела тебе охранять Гипаксию.

– Я долго не задержусь. А ты пока последи за ней. Ну пожалуйста.

Итан шагнул к двери, взялся за ручку.

– Будь осторожен, волчонок, – тяжелым голосом и с какой-то непривычной покорностью судьбе произнесла Джезиба.

До квартиры Брайс Итан добирался с помощью пугающе точной карты городских канализационных коллекторов. Наверное, такая была только у Дома Пламени и Тени. Он старался не думать о том, кто постоянно бродит по этим туннелям.

У него имелось официальное право доступа, полученное еще от Даники, но он все равно проник в квартиру через люк в крыше. За домом наверняка следили, и потому Итан старался максимально держаться в тени. Может, охрана внизу и видела его на камерах, однако никто не явился проверять.

Бумаги Даники лежали на прежнем месте – на дне ящика, забитого рекламной дребеденью. Достав их, Итан внимательно пролистал, желая убедиться, что память его не подвела и там действительно содержится все, о чем он помнил.

Так и есть. Вот и доказательство того, о чем он скажет волкам. «Видите? Даника еще тогда хотела перемен. Пусть Сигрид тоже из Фендиров, но она не похожа на Сабину. Ее избрание может стать шагом в верном направлении».

Ему хватит красноречия. Он найдет правильные слова. Имя Даники по-прежнему имело вес.

Итан аккуратно сложил бумаги и засунул в задний карман джинсов. Снаружи все было тихо. Город замер, продолжая оплакивать погибших.

А в этой квартире…

Странно было видеть жилище Брайс пустым и каким-то затхлым. Итан мельком взглянул на белый секционный диван, словно ожидая, что сейчас увидит Аталара, Брайс и Сиринкса, устроившегося между ними.

Как давно все это было. Итан сомневался, что прежнее течение жизни может возобновиться. Вернутся ли его друзья живыми? Вернется ли Брайс…

Итан прогнал эти мысли.

Только вперед, другого выбора у него нет, чем бы это ни кончилось. Джезиба была права. Отправиться в логово – все равно что пойти на верную смерть, но… Итан окинул взглядом коридор, задержавшись на двери комнаты Брайс.

Пожалуй, ему не стоило идти к волкам безоружным.

Казалось, прошла целая вечность, пока ворота открывались. Трещала наледь, падая вниз вместе со снегом. Брайс первой протиснулась в образовавшуюся щель. Ее звездный огонь просвечивал даже сквозь толстые перчатки.

– Не понимаю, – повторяла Эмбер, протискиваясь вслед за дочерью.

Третьим был Рандалл. Хант дождался, когда щель станет пошире, чтобы не повредить крылья.

– Зачем Гарпия вообще сюда приперлась?

– Она уже не Гарпия, – сказала Брайс. – Она теперь… восставший мертвец, которого астериям удалось оживить с помощью молний Ханта. Не знаю, как у них это получилось, но с нынешней версией Гарпии нам лучше не встречаться.

Опять это чувство вины на лице Ханта. Они почти не касались того эпизода. В водовороте событий попросту не хватило времени, и Брайс не сумела убедить свою истинную пару, что он совсем не виноват. Ригелус попросту воспользовался его безвыходным положением. Если энергия молний пошла на грязные цели, Хант тут ни при чем.

– Но ведь это Гарпия съела всех часовых, – возражала Эмбер.

– Да, и потому мы без проволочек отправляемся к Разлому, – сказала Брайс, кивнув Ханту. Глаза ангела были полны неотступной решимости. – Понимаешь, мама? Немедленно.

Хант молча подхватил Эмбер на руки и расправил крылья. Брайс схватила Рандалла за рукав.

– А для тебя маленький сюрприз: я умею телепортироваться. От этого иногда тошнит, будь готов сдерживаться.

К счастью, Рандалл стойко выдержал двадцать четыре с половиной мили переброса до Разлома. Но потом его словно прорвало.

Они прибыли раньше Ханта и Эмбер. Брайс не оставалось иного, как наблюдать за реакцией отцовского организма на телепортацию. Рандалла снова и снова выворачивало на искрящийся снег.

– Это… – произнес Рандалл и умолк, захваченный очередным позывом. – Полезно, но ужасно.

– Ужасные штучки твоей ужасной дочери. Так?

Рандалл засмеялся и был вынужден снова скрючиться.

– Никогда не считал тебя ужасной, – сказал он, вытирая рот снегом. – У меня и мысли такой не возникало.

– Верю тебе. А вот эта штука действительно ужасна.

Брайс махнула в сторону арки из прозрачного кварца, высотой футов сорок, окруженной туманом. Верхняя часть почти скрывалась в клубах тумана. То, что находилось по другую сторону… Брайс пришло на ум странное сравнение: рябь. Но не на воде, а между мирами. И еще больше тумана.

– Должно быть, астерии окружили Разлом аркой, пытаясь его сдержать, – предположила Брайс. – Или пытаясь контролировать Разлом.

– То, что я сейчас скажу, я повторять не буду, – сказал Рандалл. Обернувшись, Брайс увидела быстро приближавшихся Ханта и Эмбер. – Открытие Разлома… это действительно наилучшее решение?

Брайс шумно выдохнула, выбросив струйку пара, которая быстро смешалась с туманом.

– Нет. Но это единственное решение, которое у меня есть.

В Логове не было ни одной черной траурной ленточки. Не звучали похоронные песнопения, обращенные к Ктоне с просьбой взять под свое водительство тех, кто недавно покинул мир живых. Музыка была, но совсем другая: где-то за забором гремела стереоустановка, выбрасывая в воздух танцевальные ритмы.

Верная себе, Сабина заставляла Логово жить так, словно ничего не изменилось. Словно все зверства происходили на другой планете, а не в соседнем районе.

В это время года многие семьи по традиции покидали Логово и отправлялись за город – насладиться меняющимися красками листвы и прохладным осенним воздухом в горах. Оставшихся волков в каждой стае можно было по пальцам пересчитать. Итан знал, кого он встретит сегодня. Он даже знал, кто будет сегодня дежурить у ворот: Перри Равенскрофт – младшая сестра Амелии, возглавлявшей стаю Черная Роза. Перри в стае занимала самое последнее место.

В окне караульной будки была выставлена бронзовая копия «Объятия»: солнце, не то опускающееся, не то поднимающееся между двух гор. И поскольку Итан очень хорошо знал натуру Перри, он понял, что «Объятие» в окне – это ее способ сообщить городу, что и в Логове есть те, кто скорбит и молится Ктоне об упокоении мертвых.